Российская империя, город Приморск

Лейтенант охраны съезда Виктор Громов не удивился, что Серебров так легко согласился на обыск. Естественно, он знал, что невиновен. Только он не знал, что якобы украденный кристалл лежит в кармане лейтенанта. Рядом с пачкой купюр, полученной от магистра Сорокина.

Но деньги – лишь приятное дополнение. Гораздо важнее сама задача и поддержка такого влиятельного человека, как Игнатий Романович.

Совесть не мучила Громова. Он понимал, что магистр – сила, а молодой барон из Новосибирска – никто.

Виктор вошёл в номер Сереброва первым и отдал своим подчинённым команды. Они начали обыск, заглядывая во все щели, вороша вещи в шкафу. Понятые, которых они привели – барон Курбатов и один из служащих гостиницы, внимательно следили за их действиями.

Громов сделал вид, что изучает обстановку, медленно прохаживаясь по комнате. Нужно место, неочевидное, но такое, где «находка» выглядела бы убедительно. Взгляд упал на вентиляционную решётку в ванной. Она слегка отходила от стены. Идеально.

Лейтенант дождался момента. Серебров стоял у окна. Его приятель Курбатов нервно переминался у двери, служащий смотрел на гвардейцев.

– Посмотрите за батареей! – громко приказал Виктор.

Когда рядовые начали там искать, Громов молниеносным движением отодвинул решётку и сунул за неё кристалл. А затем так же быстро поставил решётку на место.

Никто ничего не заметил. Теперь нужно разыграть спектакль до конца.

– Может, достаточно? Уверяю, вы ничего не найдёте, – сказал Серебров.

– Значит, вы утверждаете, что ничего не брали, барон? – спросил лейтенант.

– Не брал. И ваш обыск это подтвердил, – ответил Серебров.

– А это тогда что⁈ – и Громов резко дёрнул за вентиляционную решётку.

Он с торжествующей улыбкой смотрел на молодого барона.

А тот почему‑то улыбнулся в ответ.

Российская империя, город Приморск

Лейтенант обернулся и посмотрел в нишу за вентиляционной решёткой. На его лице, ещё секунду назад таком уверенном, мелькнула беспомощность. Он сунул руку в полость, пошарил там, и его плечи опустились. В комнате повисла тишина.

Я стоял неподвижно, глядя на офицера.

– Вы про что, офицер? Там же ничего нет, – скучающим тоном спросил я.

– Я… мне, похоже, показалось, – пробурчал тот, доставая из вентиляции бесполезный маленький обломок кирпича.

– Приняли вот это за магический кристалл? – усмехнулся я.

Громов ничего не ответил, швырнул обломок обратно и резко поставил решётку на место. Его лицо исказилось гримасой полнейшего, абсолютного непонимания.

«Спасибо, Шёпот», – мысленно поблагодарил я.

«Пожалуйста!» – дух довольно рассмеялся, летая вокруг растерянного офицера.

– Ну? Мы закончили? – поинтересовался я.

– Как понятой, я могу подтвердить, что вы обыскали весь номер и ничего не нашли, – скрестив руки на груди, заявил Иван.

Лейтенант Громов скрипнул зубами и пробормотал:

– Здесь мы закончили. Но это не значит, что подозрение с вас снято.

– Я ничего не крал. Ну а вы, как мы все видели, ничего не нашли. Так о чём, вообще, речь? И, что важнее, кто вас надоумил прийти сюда с этим абсурдным обвинением? – спросил я, делая шаг вперёд.

– Это не ваше дело! – выкрикнул Громов, но в его голосе уже не было прежней командирской мощи.

– Серьёзно? Меня, дворянина, обвиняют в краже, а вы говорите, что это не моё дело?

– Процедура завершена. Извините за беспокойство, – пробурчал лейтенант и приложил руку к козырьку.

– О нет, так просто это не закончится, офицер. Вы ворвались в мой номер, обвинили в преступлении, и всё это на пустом месте. «Извините за беспокойство» не прокатит. Я требую официального разбирательства. Мы едем к вашему непосредственному начальнику. Или мне лучше рассказать обо всём, что здесь случилось, князю Бархатову? Уверен, ему будет очень любопытно.

Упоминание патриарха заставило Громова побледнеть. Гвардейцы заёрзали и упорно делали вид, что их здесь нет.

– Это излишне… мы во всём разберёмся… – залепетал лейтенант.

– Вот поедем и вместе разберёмся. Барон Курбатов, составите компанию? Свидетель мне не помешает, – попросил я.

Иван энергично кивнул. Офицер Громов, стиснув зубы, резко повернулся и выбежал в коридор.

Мы вышли из гостиницы и сели в служебный микроавтобус охраны съезда. Поездка до административного корпуса, где располагался их штаб, прошла в гробовом молчании. Я сидел, глядя в окно на проплывающие огни Приморска, и думал о том, насколько это всё предсказуемо.

Магистр, однако, оказался настоящим подлецом. Если бы не Шёпот, меня запросто обвинили бы в краже кристалла, и доказать, что я его не брал, было бы проблематично.

Измайлов, Мессинг, теперь ещё и Сорокин… На каждом шагу подстава. Весёленький съезд. Но мне не впервой, и я знаю, как надо действовать в подобных ситуациях.

В штабе нас провели в кабинет начальника охраны, полковника Захарова. Это оказался крепкий мужчина с густыми усами и уставшим, но пронзительным взглядом. Он выслушал короткий, сбивчивый доклад лейтенанта Громова, который пытался выкрутиться, говоря о «поступившей оперативной информации» и «неподтвердившихся данных». Затем дал слово мне.

Я изложил всё чётко и без эмоций: незаконное обвинение, обыск на основании сомнительных данных, отсутствие каких‑либо улик, нанесение ущерба репутации. Иван подтвердил мои слова, рассказав, как всё происходило.

Полковник выслушал, не перебивая, лишь изредка бросая тяжёлые взгляды на своего подчинённого. Когда я закончил, в кабинете повисла пауза.

– Ордер был оформлен по заявлению магистра Сорокина о пропаже артефакта, – наконец сказал Захаров. – Он указал на вас, как на основного подозреваемого, сославшись на ваше пристальное внимание к кристаллу во время занятия. У нас имелось основание проверить эту информацию.

– Понимаю. Но вот что интересно: лейтенант Громов был уверен, что отыщет кристалл в определённом месте. И был крайне удивлён, не найдя его там. Это наводит на определённые мысли, – заметил я.

Громов попытался было что‑то сказать, но Захаров резким жестом остановил его.

– Довольно. Громов, вы и ваш наряд отстраняетесь от дежурства. Сдайте оружие и удостоверения. Оформляйте рапорт с детальным объяснением каждого своего шага сегодня вечером, начиная с момента получения заявления от магистра Сорокина.

– Есть, – глухо подчинился лейтенант.

– Что касается вас, барон Серебров… Приношу официальные извинения от лица службы охраны съезда за причинённые неудобства и нанесённый моральный ущерб. Обещаю, что лично разберусь в этой ситуации. Заявление магистра Сорокина будет перепроверено, действия моих подчинённых – расследованы. Вам будет направлено официальное письмо с результатами, – сказал полковник.

Это было максимум, чего я мог добиться здесь и сейчас. Заставить арестовать Сорокина или Громова без прямых доказательств подлога невозможно. Но я выставил их действия в самом неприглядном свете и добился того, что охрана теперь будет копать в эту же сторону. Этого пока хватало.

– Спасибо, полковник. Надеюсь на объективное разбирательство.

– Мы со всем разберёмся, – пообещал Захаров.

Это прозвучало не как простая формальность. Судя по взгляду, полковник действительно намеревался узнать, что здесь к чему. Такой инцидент у него под носом бил и по его репутации.

Мы с Иваном вышли из штаба. Ночь была уже глубокая.

– Блин, Юра, это жесть… Они же реально хотели тебя подставить! – возмутился Курбатов.

– Хотели, но не вышло. Спасибо, что помог, – я хлопнул его по плечу.

– Да не за что… Я же, считай, просто рядом постоял.

– Твоё присутствие уже было важно. Пошли, выспаться надо. Завтра, небось, ждут новые сюрпризы, – усмехнулся я.

Только снова оказавшись в номере, я понял, насколько сегодня устал. Столько событий за день, плюс постоянное напряжение, необходимость быть начеку каждую секунду, паутина интриг, где каждый шаг мог быть ловушкой… Это выматывало.