Олег Витальевич влетел внутрь и заорал:

– Лёва! Где ты, тварь безродная⁈ – зарычал он, оглядываясь.

Лаборатория оказалась пуста. Обычно здесь царил творческий беспорядок, присущий Бачурину. Но теперь перед Олегом находился девственно чистый стол, а полки, где стояли личные реагенты и инструменты Льва, опустели. Исчез даже его потёртый кожаный фартук.

Караев обошёл лабораторию. Холодильник с редкими компонентами был заперт, ключ торчал в замке. Основное оборудование стояло на месте. Но всё, что принадлежало лично Льву, пропало.

Сбежал? Мысль казалась настолько нелепой, что Караев сначала отмахнулся от неё. Лев бы не посмел.

И тогда его взгляд упал на чистую поверхность главного рабочего стола. Там, в самом центре, под стеклянной колбой, лежал сложенный пополам лист бумаги.

Олег Витальевич подошёл и взял листок. Знакомый почерк. Писал Бачурин, никаких сомнений.

'Олег Витальевич! Прошу прощения за столь внезапное и невежливое исчезновение. Решение далось нелегко, но я принял его.

Вы дали мне работу, когда многие отвернулись. Даже платили довольно хорошо. За это я вам благодарен. Но благодарность не может длиться вечно, особенно когда на кону стоит совесть и профессиональная репутация, которую я, несмотря на своё происхождение, всё же ценю.

Я хочу создавать эликсиры, чтобы лечить, давать силы, помогать. Последние же месяцы я был вынужден заниматься другим: фальсифицировать рецептуры, ухудшая качество, чтобы снизить себестоимость. Подмешивать в эликсиры дешёвые и сомнительные компоненты. Участвовать в ваших коммерческих войнах, подделывая анализы и готовя компромат на конкурентов.

Не знаю, выиграете ли вы суд. Надеюсь, что нет и получите по заслугам. В любом случае я так больше не могу. Каждый день, приходя сюда, я чувствую себя облитым грязью.

За ваше оборудование и реактивы не волнуйтесь – я ничего не тронул.

Прощайте, Олег Витальевич.

С уважением,

Лев Бачурин'.

Караев дочитал записку. Сначала он ничего не почувствовал. Пустота. Потом буквы на листе поплыли, окрашиваясь в багровый цвет его ярости. Он медленно скомкал записку, потом разжал пальцы, и бумажный комок упал на пол.

Из глубины груди вырвался нечленораздельный, звериный звук. Олег схватил ту колбу, которой был прижат листок, и швырнул её в стену. Стекло разбилось с мелодичным звоном и рассыпалось на тысячу осколков.

– Предатель! Жалкий выродок! Безродная шваль! Я тебя пригрел, я тебя кормил! А ты… ты слинял, как крыса! И ещё смеешь меня поучать⁈ – ревел Олег.

Бачурин. Его правая рука. Человек, который знал все его грязные секреты, все рецептурные ухищрения. Важный, ключевой человек в бизнесе. И теперь он просто… ушёл. Причём выбрал для этого, сука, самый чёрный день!

Проклятые Серебровы. Это всё из‑за них. Из‑за их «Бодреца», из‑за грёбаного Юрия, который оказался умнее, чем выглядел.

Караев подошёл к окну, за которым находился цех. Там кипела работа. Но без Льва качество эликсиров, и без того упавшее ради экономии, рухнет окончательно. Проверка, которая скоро нагрянет, найдёт кучу нарушений. Плюс штрафы, компенсация Серебровым…

Олег Витальевич чувствовал себя так, будто падает в пропасть.

Но отчаяние длилось недолго. Его сменила едкая, как щёлочь, злоба.

Нет. Он не сдастся. Он не позволит этим нищим дворянам и предателю‑бастарду растоптать себя.

Караев выпрямился, поправил смятый воротник рубашки. Он посмотрел в налитые кровью глаза в отражении и прошептал сам себе:

– Хорошо. Очень хорошо. Вы считаете, что победили? Вы думаете, что я сломлен? Думаете, что простолюдин ничего не сможет вам сделать? Заблуждаетесь!

Он отвернулся от окна, и его взгляд упал на скомканный шарик записки на полу.

– Лёва… Серебровы… Вы все получите по заслугам. Я отниму у вас всё. Всё до последнего кирпича в вашей жалкой усадьбе! – проревел Караев и вышел из лаборатории, хлопнув дверью.

В цеху работники, заслышав его шаги, засуетились, стараясь не попадаться на глаза. Олег прошёл в свой кабинет, сел за огромный стол и уставился в пустоту.

В голове уже строились планы. Грязные, опасные, отчаянные планы.

Предатель должен поплатиться первым. Чтобы другим неповадно было.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Деньги от Караева поступили на счёт быстро – судебные приставы сработали неожиданно оперативно, видимо, не без намёка сверху. Сумма оказалась приличной. Не состояние, но достаточный капитал, чтобы сделать следующий рывок.

Очередным вечером, после семейного ужина, мы сели с Дмитрием в его кабинете. Собирались обсудить, куда вложить наши трофейные средства.

– Думаю, будет логично, если мы вложим эти деньги в производство. Хотя, конечно, у нас теперь клиника… – начал Дмитрий.

– Нет, ты прав. На клинику пойдут деньги с гранта и будущая прибыль. Пока что эликсиры – наш главный источник дохода, и надо в него вкладываться. Как раз сможем быстро достроить упаковочный цех, нанять в него людей и сделать ещё одну пристройку.

– Ещё одну пристройку?

– Надо расширять производство. Помимо того, что растут обороты «Бодреца», нам пора подумать над тем, чтобы запускать другие эликсиры. Да и наши полуфабрикаты неплохо продавались, я бы не стал забывать про это направление, – ответил я.

– Разумно, – кивнул Дмитрий.

– Нам понадобится ответственный человек, которому можно поручить работу с заготовками для эликсиров. Вдвоём мы с тобой не справимся с большими объёмами. Может, у тебя есть знакомые, готовые взяться за такую работу? – спросил я.

Дмитрий ненадолго задумался, затем поправил очки и кивнул.

– Да, есть пара человек. Целители со слабым даром, которым может оказаться интересна такая работа. Я с ними свяжусь.

– Договорились, – кивнул я и собирался продолжить обсуждение, как вдруг в дверь постучали.

– Войдите, – сказал Дмитрий.

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул слуга:

– Господа, простите, что отвлекаю. На пороге какой‑то человек, он требует немедленной встречи. Говорит, что это важно.

– Впустите его, – ответил я вместо Дмитрия.

Вскоре слуга привёл в кабинет худощавого мужчину лет сорока. Бедно одетый, с растрёпанными волосами и в треснутых очках – он не выглядел угрожающе, но такие могу оказаться самыми опасными.

Он вежливо поклонился и сказал:

– Прошу прощения за беспокойство в такой час, господа. Я к вам… от Олега Караева.

Российская империя, пригород Новосибирска, Усадьба рода Серебровых

Слова незваного гостя повисли в тишине. Угрожающе он, конечно, не выглядел, но его фраза вызывала как минимум осторожность. Зачем бы кто‑то приходил к нам от Караева после его разгрома на суде?

Я откинулся в кресле, на всякий случай, призывая Пустоту и готовый в любой момент поставить щит. Дмитрий молчал, разглядывая визитёра поверх очков. А тот смущённо смотрел на нас по очереди, ожидая, когда мы отреагируем.

– От Караева, значит, – повторил я.

– Да, – кивнул мужчина.

– И с чем же вы к нам пожаловали? С запоздалыми извинениями?

– Полагаю, мне лично не за что перед вами извиняться. Позвольте представиться, меня зовут Лев Бачурин. Я работаю… то есть работал на Олега Витальевича, – слегка робея, объяснил он.

Мы с Дмитрием коротко переглянулись. Полагаю, что в этот момент наши мысли сходились. Зачем бывший работник Караева явился к нам на порог? Это какая‑то ловушка? Провокация?

– Продолжайте, Лев… как вас по отчеству? – уточнил Дмитрий.

– Антонович, барон, – вежливо ответил тот.

– Что же вы от нас хотите, Лев Антонович?

– Я пришёл к вам, потому что мне больше некуда идти. Я ушёл от Караева без предупреждения, только записку оставил…

– Так просто взяли и ушли? А как же трудовой договор? – спросил я.