Тот прищурился и еле заметно ухмыльнулся, как бы признавая удачный выпад. А его прихлебатели переглянулись, и один из них шагнул ко мне:

– Ты хоть знаешь, кто я такой?

– Конечно, знаю. Вы наглец и грубиян. А если хотите представиться, не утруждайтесь. Думаю, мне нет нужды запоминать ваше имя – подхалим у графа Мессинга может смениться в любой момент, – невозмутимо ответил я.

– В Академии он их менял как перчатки, – хмыкнул Иван.

Мессинг выступил вперёд, вставая между мной и своим ошалевшим прихвостнем. Он улыбнулся и бесшумно поаплодировал.

– Браво, барон Серебров. Не знал, что у вас такой острый язык. Смотрите, не порежьтесь. Знаете, если бросаться подобными фразами во всех подряд, можно и самому пораниться.

– Ценный совет, граф. Но я давно научился обращаться с острыми предметами. И с тупыми тоже, – я слегка улыбнулся.

Леонид вздёрнул брови. В его глазах мелькнула ледяная вспышка, но он тут же вернул себе маску снисходительного спокойствия.

– Уверен, эта наука вам пригодится. Особенно в свете последних… судебных перспектив вашего рода. Впрочем, не будем портить аппетит окружающим столь прозаичными темами. Приятного вечера, господа! – он буквально сорвался с места.

Его прихлебалы, бросая на нас с Иваном недобрые взгляды, поспешили следом. Курбатов посмотрел на них и покачал головой:

– У тебя с их родом какая‑то вражда?

– Не совсем, но можно и так сказать. Потом расскажу. Забудь про него, давай лучше повеселимся, – сказал я.

Мы подошли к девушкам, среди которых была Ирина и несколько незнакомых красавиц.

– Дамы, позвольте поухаживать. Не желаете вина? – галантно предложил я.

– О, с удовольствием, – заулыбались девушки.

Я подошёл к столику, чтобы взять несколько бокалов, и покосился на Мессинга. Тот тоже взял бокал с вином.

«Шёпот, дружище. Как насчёт немного поразвлечься?»

«Спрашиваешь! Да как только мы сюда пришли, я хочу вырваться! Тут столько… столько… всего!» – восторженно завопил дух у меня в голове.

«Нет‑нет, нужна аккуратная работа. Если начнёшь здесь хулиганить, нам с тобой плохо придётся. Но я хочу, чтобы ты кое‑что сломал и кое над кем подшутил», – объяснил я.

«Над тем говнюком, с которым ты сейчас говорил?»

«Вот именно. Разбей бокал у него в руке, только аккуратно. И сразу назад».

«Легко! – воскликнул Шёпот и вылетел у меня из груди, невидимый ни для кого другого».

Тёмный сгусток пронёсся по воздуху и нырнул в хрустальный бокал в руке Леонида. Тот как раз собирался сделать глоток.

Раздался негромкий, но отчётливый хруст. На бокале появилась широкая трещина, из которой тут же хлынула струя, прямо на шикарный светлый фрак Мессинга.

Леонид застыл, глядя на растекающееся по дорогой ткани багровое пятно. Его лицо стало сначала белым, потом пунцовым. Он смотрел то на свои испорченные одежды, то на меня. Я в этот момент как раз обернулся, делая вид, что привлечён внезапным шумом, и изобразил искреннее удивление.

– Всё в порядке, граф? Надеюсь, вы не поранились ничем острым. Или пострадало только ваше самолюбие? – невинным тоном поинтересовался я.

– Ты… как ты это сделал? – процедил Мессинг.

– При чём здесь я? Просто вам достался бракованный бокал. Сочувствую, – пожал плечами я.

Шёпот тем временем летал вокруг Леонида, так заразительно хохоча, что я еле сдерживался, чтобы не присоединиться.

Леонид, издав нечленораздельный рык, развернулся и бросился к выходу, сметая с пути официанта с подносом. Вдаль ему раздались приглушённые смешки. Кто‑то из старших покачал головой, мол, ну и манеры у молодого Мессинга.

Я же спокойно вернулся к девушкам, чувствуя, как довольный Шёпот юркает обратно в глубины моей души. Иван шёл рядом, широко улыбаясь.

Конечно, Леонид не докажет, что это я испортил его безупречный костюм. Но злобу наверняка затаит.

И пусть. Я всё равно не рассчитывал на дружбу с их родом. Главное, что первый раунд остался за мной.

Российская империя, город Приморск, гостиница «Золотой залив»

Леонид Мессинг швырнул испорченный фрак на пол и пнул его в угол. Он стоял посреди своего шикарного номера в мокрой рубашке, его пальцы судорожно сжимались и разжимались. В зеркале напротив отражалось его искажённое злобой лицо. Багровое пятно от вина темнело на груди, словно клеймо позора.

Мессинг не сомневался, что Серебров был как‑то причастен к треснувшему бокалу. Слишком уж вовремя. Слишком уж символично.

Но никакой магии Леонид не почувствовал и доказать ничего не мог. Это был изящный удар, который наблюдала половина участников съезда.

Он видел эти взгляды, ухмылки, слышал шепотки за спиной. Теперь его запомнят как того, кто оконфузился на первом же фуршете. И всё из‑за какого‑то грязного трюка со стороны нищего барона.

– Серебров и этот Курбатов… два ничтожества, нашедшие друг друга. Муха и навозная куча! – процедил Леонид, направляясь к мини‑бару.

Он налил себе коньяка и залпом выпил. Поморщился и сел в кресло, пытаясь успокоиться.

Нужно держать себя в руках. Нужно помнить, что говорил отец.

«Серебровы слишком оживились. Юрий после своего „воскрешения“ стал совсем другим. Я подозреваю, что у него открылся дар. Возможно, нечто уникальное. И если это так, мы должны подмять род Серебровых под себя… Но сначала надо убедиться. Нам нужны доказательства. Нам нужно понять, что он собой представляет. И, исходя из этого, действовать».

«Что значит действовать, отец?» – спросил тогда Леонид.

«Если дар силён, но управляем – они станут нашими вассалами. Их род, их земли, их бизнес – всё будет работать на нас. Если же дар опасен или юнец окажется слишком строптив… тогда они станут просто слугами. Без прав, без имени. Или вообще исчезнут. Твоя задача – наблюдать. Испытай его. Дай понять, кто здесь хозяин. Найди его слабое место».

Эти слова звучали в ушах Леонида, охлаждая пыл ярости, превращая её в холодную, сосредоточенную злобу.

– Посмотрим, как ты запоёшь потом, Серебров. Когда поймёшь, против кого ты ввязался в игру, – пробормотал Мессинг.

Он встал и подошёл к окну. Из его апартаментов открывался вид на Финский залив, раскрашенный закатом во все оттенки оранжевого.

Пусть Серебров думает, что выиграл сегодняшнюю перепалку. Это была лишь разминка. Настоящая игра только начинается. Для этого самонадеянного выскочки на съезде готово несколько сюрпризов.

И один из них ждёт его уже сегодня вечером…

Российская империя, город Приморск

Вечер после открытия съезда выдался прохладным. Фуршет закончился, когда уже стемнело, но участники не захотели расходиться. Молодёжь рассредоточилась по питейным заведениям Приморска, оккупировала набережную и парк.

Я с удовольствием прогулялся с ребятами вдоль Финского залива, но задерживаться не стал. Может, для кого‑то этот съезд только повод повеселиться, но не для меня. Я здесь по делу.

Попрощался со всеми и отправился в гостиницу. Иван пошёл со мной.

Путь до нашей гостиницы лежал через несколько тихих, плохо освещённых улиц Приморска. Мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Я обдумывал слова Мессинга. Он отступил слишком легко. Значит, что‑то задумал.

Вдруг из‑за поворота впереди донёсся отчаянный, сдавленный крик:

– Помогите! – женский голос эхом разнёсся по пустынной улице.

Мы переглянулись. Глаза Ивана за стёклами очков расширились.

– Поможем? – спросил Иван, уже делая шаг вперёд.

– Конечно, – кивнул я.

Мы ускорили шаг, и я мысленно толкнул того, кто спал внутри меня.

«Шёпот! Вперёд! Посмотри, что там».

Просить его дважды не понадобилось. Дух Пустоты с радостным визгом вырвался на волю и быстрой тенью умчался вперёд. Через несколько секунд его тонкий, насмешливый голосок прозвучал у меня в сознании: