Парень повалил одного, врезал в челюсть второму, а затем… вдруг кинулся на меня!

Тело отреагировало само. Я перехватил его руку и бросил его через себя.

– Дурак, что ли? – спросил я и, не дожидаясь ответа, поспешил дальше к киоску.

Продавец‑старичок что‑то бубнил, перебирая книги на витрине. Я схватил справочник, который приметил, быстро пролистал содержание и убедился, что книга будет крайне полезной. Расплатился за неё – у меня едва хватило наличных – и поспешил обратно к поезду.

На перроне раздался протяжный гудок. Я увидел, как те трое запрыгивают в поезд, а бедолага до сих пор лежит на перроне. Блин, похоже, я слишком сильно приложил его тем броском.

– Эй! Ты в порядке? Вставай давай, – я схватил его под руку.

– Пусти, урод! – вдруг заорал парень и попытался ударить меня.

– Да успокойся ты! Вставай, на поезд опоздаем!

– Поезд? – парень глянул в сторону состава, а тот как раз издал последний гудок и тронулся с места.

Вот чёрт. Я посмотрел на отъезжающий состав, потом на справочник в своей руке и понял, что денег у меня при себе больше нет, все они остались в поезде.

«Отлично, – подумал я. – Просто отлично. Начало поездки что надо».

Российская империя. Станция Надежда.

Я стоял на опустевшем перроне и понимал, что оказался в очень неловком положении. Поезд ушёл, денег в кармане нет, а карточка, телефон и все мои вещи остались в сумке. А сумка – на полке в вагоне.

Ну, хотя бы книгу купил. Хорошее издание, редкое. Большая удача, что эта книга продавалась в привокзальном киоске.

Парень, которого я сначала швырнул на асфальт, а потом помог подняться, стоял рядом. Он потирал плечо и тоже смотрел вслед уходящему составу, подслеповато щурясь.

Я повернулся к нему. Он достал из кармана толстые очки и надел их. Едва он это сделал, сразу стал выглядеть как ботаник, несмотря на спортивную фигуру.

– Доволен? – спросил я.

– Да пошёл ты, – огрызнулся он.

– За языком следи. Я из‑за тебя на поезд опоздал. Надо было оставить тебя валяться.

– Я и без тебя бы встал!

– Вот и я о том же… Какого хрена ты вообще на меня кинулся? – поинтересовался я.

Он сглотнул, его кадык дернулся. Глаза сузились.

– Да потому что ты был с ними! – выпалил он.

– С кем, блин, «с ними»? Я шёл покупать книгу! Вот эту. А с этими придурками и близко не стоял.

– В смысле не стоял? Ты был рядом! – настаивал парень.

– Да я просто мимо проходил! Просто влом было обходить вашу дурацкую разборку. Я опаздывал на поезд, ты слепой, что ли? Я зашёл, купил книгу и побежал обратно! А ты, гений, решил, что я с ними заодно? Зря очки перед дракой снял, похоже, – покачал я головой.

Парень открыл рот, чтобы что‑то сказать, но слов, видимо, так и не нашел. Он посмотрел на меня, потом на удаляющийся хвост поезда, который уже растворялся в вечерней дымке, потом снова на меня. Злость на его лице уступила место пониманию и неловкости.

– Так ты не с ними был? – пробурчал он.

– Я ведь только что объяснил.

– Блин… прости. Я подумал… Я без очков и правда плохо вижу. Не разобрался, – парень медленно провёл ладонью по лицу, задев ссадину, и поморщился.

– Понятно. Ты тоже едешь на съезд?

– Да. Барон Иван Курбатов, – представился он и протянул руку.

Я хмыкнул и пожал его ладонь.

– Барон Юрий Серебров.

– Простите меня, ваше благородие. Я поступил глупо и поставил нас обоих в затруднительное положение, – Иван вдруг перешёл на официальный тон и виновато опустил голову.

Я только махнул рукой. Раздражение сразу прошло, когда я понял, что парень и правда не разобрался, кому бить морду. Адреналин ударил в голову, понимаю. В таком состоянии на кого угодно можно кинуться.

Осадочек остался, конечно, но не время обижаться. Надо думать, как добраться до Приморска.

– Всё в порядке. Что сделано, то сделано. Теперь у нас с тобой общая беда. Следующий прямой до Приморска только завтра вечером. А открытие съезда – завтра утром, – сказал я.

Курбатов кивнул. Потом его глаза широко раскрылись. Он похлопал себя по карманам и ошарашенно сказал:

– Все мои вещи в вагоне остались… Деньги, приглашение на съезд, документы… Даже телефон.

– Добро пожаловать в клуб, – мрачно констатировал я.

– У тебя тоже при себе ничего?

– Только книга, – я приподнял справочник.

– Значит, тебе будет что почитать, пока ждём следующий поезд, – с усмешкой пожал плечами Иван.

– Так не пойдёт. Открытие съезда завтра утром, и я не намерен его пропускать. К тому же как ты собрался ехать на следующем поезде? Денег‑то у нас нет.

– А… что тогда делать? – спросил он.

Темнело. Фонари на станции зажглись, отбрасывая жёлтые круги света. Становилось холодно, а на перроне не осталось никого, кроме дворника, который лениво подметал крыльцо станции.

– Пойдём на трассу. Попробуем поймать автомобиль, объясним ситуацию. Кто‑нибудь нас довезёт.

– Всегда мечтал попутешествовать автостопом, – саркастично заметил Иван.

– У тебя есть другие варианты? Потопали, – я кивнул в сторону трассы.

Мы оказались на привокзальной площади, почти пустынной в этот час. Фонари освещали широкую дорогу, уходящую на восток. Мы вышли на обочину и направились в сторону Приморска, время от времени оглядываясь. Пока что ни одного автомобиля в нужную сторону.

– Так что за история с теми тремя? – спросил я.

Иван поморщился и махнул рукой.

– Придурки. Не бери в голову. Они меня всё время достают. Мы с ними вместе в Омской Имперской Академии учились…

– Так ты из Омска? Я из Новосиба. Считай, земляки.

– Правда? Круто! – искренне улыбнулся Курбатов.

– Круче не придумаешь. Среди тех придурков был один по фамилии Мессинг, да?

– Ага. Наследничек, мать его. Знаком с их родом? Они же тоже из Новосибирска.

– Знаком. Ближе, чем хотелось бы… Так и почему они тебя достают? – спросил я.

Иван замялся. А тут как раз показалась машина, и мы с ним одновременно подняли руки. Автомобиль пронёсся мимо, даже не притормозив.

Я смотрел на спутника, ожидая ответа. А тот пожал плечами и ответил:

– Да много причин. Род у нас небогатый, живём в деревне. Дар целителя у меня слабый, да и вообще… неправильный.

– Как это, неправильный?

– Да не должен я быть целителем! У меня боевой род. Отец и брат магией воздуха владеют, матушка спец по защите, а сестра и вовсе магией металла обладает… Видел бы ты, как она мечом владеет, не каждый мужчина так может.

– То есть ты в роду белая ворона? – уточнил я.

– Белее не бывает, – пробормотал Иван.

– И что? По мне так свой целитель в боевом роду – это круто. Обычно приходится кого‑то со стороны нанимать, – пожал плечами я.

– Вот бы мой отец так же думал. Тем более я же сказал, дар у меня слабый. Да и вообще какой‑то… неправильный.

– Как это, неправильный дар? – не понял я.

– Искажённый. Я вообще не должен был целителем родиться. Так что и дар у меня странный. Иногда вместо того, чтобы излечить, например, травму, я только хуже делаю. Рану расширяю или кость ломаю ещё больше… Меня в Академии дразнили «лекарь‑калекарь», – Иван горько усмехнулся.

– Интересно. И что, профессоры в Академии не смогли разобраться, как работать с твоим даром? – спросил я и снова оглянулся.

Ни одной машины. Видать, не самая оживлённая трасса.

– Не смогли. Да не особо‑то и пытались. Так что для своей семьи я неудачник, клеймо на чести боевого рода и всё такое, – закончил Курбатов.

В его голосе не было жалости к себе. Он просто констатировал факт, хотя эта тема определённо была болезненной.

Я прекрасно понимал, что он чувствует. У рода были ожидания, которые бедняга не смог оправдать лишь потому, что родился «неправильным». Ивану привили чувство вины за то, в чём он ни капли не виноват. А он, похоже, смирился с этим.