Мы шли дальше, и стало уже совсем темно. Машин по‑прежнему проезжало мало. Грузовики проносились мимо, не снижая скорости, легковушки игнорировали наши вытянутые руки.

Фонари вдоль трассы кончились, и теперь нас освещали только фары редких проезжающих машин. Никто не останавливался.

– Блин. Что делать‑то? Пешком до утра точно не дойдём, – пробормотал Иван уже не в первый раз.

Я не ответил. Посмотрев налево, увидел несколько огоньков в паре километров от трассы. Деревня. Небольшая, но в ней наверняка есть скот, и скорее всего…

– Есть вариант. Как нам быстро и, главное, весело добраться до места, – сказал я, останавливаясь.

– Какой? – посмотрел на меня Курбатов.

Я кивнул в сторону деревни:

– Пойдём. Сейчас увидишь.

Российская империя, магоэкспресс Санкт‑Петербург – Приморск

Станислав Измайлов сидел за столиком в вагоне‑ресторане и чувствовал себя полным дерьмом. Вернее, он пытался сохранять вид безмятежного барона, потягивая дорогой виски со льдом, но внутри всё было сжато в трепещущий от страха комок.

Измайлов пялился в тёмное окно, где мелькали редкие огоньки каких‑то деревень, но не видел ничего. В ушах стучал только один вопрос: «Почему не звонит этот ублюдок?»

Он достал из внутреннего кармана пиджака новый, купленный в Питере телефон. Экран был пуст. Ни звонков, ни сообщений. Соколов как в воду канул.

Станислав снова набрал номер. Поднёс трубку к уху.

«Абонент временно недоступен».

– Сука, неужели кинул? – тихо прошипел Измайлов.

Этот Соколов, грязный простолюдин, живущий за счёт его подачек! Он посмел взять деньги и смыться? Это будет полный, окончательный провал. План и так уже трещал по швам из‑за того, что кто‑то слил инфу журналистам. А теперь стремительно летел в тартарары.

Если Шрам, чтобы спасти свою шкуру, начнёт говорить… И назовёт имя Измайлова… Или хотя бы намекнёт на связь с его родом…

Станислав представил себе лицо отца. Глаза, которые превращались в два угля в моменты гнева. После такого взгляда люди порой исчезали бесследно.

Позор для рода. Публичный скандал из‑за связи с уголовником. За такое отец лишит его всего: статуса, денег, будущего. Вышвырнет на обочину, как выкидывают ненужный хлам. В конце концов, есть младший брат, который вполне может занять место наследника…

Измайлов дрожащей рукой поднял стакан, но не смог сделать глоток. Паника сдавила горло так, что он едва мог дышать.

Нужно было действовать. Сейчас же. Если Соколов слинял, нужно искать другие пути. Быстро.

Он судорожно вспоминал, кто может помочь. Нужен человек, который сможет решить вопрос тихо, но без посредников. Кто‑то более надёжный, чем Соколов. Кто‑то, кто не посмеет его кинуть.

– Федя. Точно, он поможет! – пробормотал Станислав и принялся набирать номер.

Фёдор Малышев, мелкий чиновник из управления тюремного ведомства области, который пару раз «решал вопросы» за определённое вознаграждение. Не самый умный, жадный и очень, очень боящийся потерять своё место. Идеально.

– Фёдор? Это граф Станислав Измайлов, – представился он, как только собеседник ответил.

– Граф! Какая честь! Чем могу служить? – заискивающим тоном спросил Малышев.

– Есть срочное дело. Два преступника сидят в изоляторе в центральном отделении Новосибирска. Нужно, чтобы они… замолчали. Сегодня же. За ценой не постою, – оглядываясь по сторонам, объяснил Станислав.

На той стороне повисла пауза. Потом Малышев забормотал:

– Граф, я… Понимаю, о ком вы говорите. Но там такая шумиха, пресса… Я не могу, меня сразу…

– Получишь втрое больше, чем обычно. И я замолвлю словечко о твоём повышении перед отцом! – перебил Станислав.

– Я… попробую узнать обстановку. Позвоню вам через десять минут. Но ничего не обещаю!

– Жду, – Станислав сбросил звонок.

Десять минут тянулись как десять часов. Измайлов крутил в руках бокал, смотрел за окно, слушал мерный стук колёс поезда. Каждый его нерв звенел от ужаса. Он представлял, как Шрам уже даёт показания, как фамилия Измайлов мелькает в протоколах, как доносят отцу…

Ровно через десять минут телефон завибрировал. Станислав схватил его.

– Ну?

– Ваше сиятельство, вы меня разыгрываете? – спросил Фёдор.

– Что? – не понял Станислав.

– Ваших… То есть этих людей уже нет в изоляторе.

– Что значит нет? – у Измайлова пересохло во рту, а ладони, наоборот, покрылись потом.

– Они вышли полчаса назад. Объявился какой‑то адвокат, что‑то наплёл, их выпустили под официальный залог, – объяснил Малышев.

– Понял, – только и проговорил Станислав, а затем прервал связь.

Выпустили. Значит, Шрам задействовал другие связи. И наверняка он зол, что заказчик бросил его в камере.

Как будто в подтверждение его мыслей, на телефон пришло сообщение с незнакомого номера:

«Так дела не делаются. Урок запомнил. Ещё потолкуем, граф».

Станислав чуть не выронил телефон. Всё. Полный, абсолютный кабздец. Шрам на свободе и зол как чёрт. Соколов исчез с деньгами. Отец наверняка узнает об этом.

Это конец. Конец всему.

Он схватился за голову. Потом через силу заставил себя выдохнуть. Нет. Ещё не всё потеряно. Шрам не стал называть его имя. Побоялся всё‑таки.

Значит, не всё так плохо. Отец может ничего и не узнать.

Станислав посмотрел в тёмное окно. Есть и кое‑что хорошее – Серебров опоздал на поезд, выйдя на той станции. Может, всё решится само собой. В глуши ведь всякое случается.

Эта мысль немного успокоила Измайлова. Он поднял телефон со стола, допил виски и направился обратно в пассажирский вагон. Через полчаса поезд уже прибывал в Приморск.

Когда состав остановился, Станислав сошёл с поезда одним из первых. Надменным взглядом оглядел перрон, стряхнул с рукава невидимую пылинку и направился к выходу в город.

Ночка выдалась бессонной. Станислав так и не сомкнул глаз, несмотря на то что магопоезд еле тащился. Нет, он не опаздывал, просто этот участок пути самый медленный. По каким причинам так происходит, Измайлов не собирался выяснять. Он просто принимал это как данность. Впрочем, как и все остальные.

И только выйдя на улицу и глотнув свежего утреннего воздуха, который в такую рань наиболее богат озоном, Станислав понял, что вырубается. Он взял такси и не дожидаясь своих бывших одногруппников отправился в гостиницу, где его ждал отличный номер люкс. С мягкой кроватью и дополнительным обслуживанием.

Зайдя в номер, Измайлов побросал вещи, разулся и не раздеваясь рухнул на огромную кровать в спальне.

Проспал он несколько часов и проснулся от звонка будильника, который установил сразу же, как только сел в такси. Он себя знал и понимал, что может проспать, поэтому подстраховался.

Станислав заказал завтрак в номер и отправился в душ. Он все еще переживал по поводу провала с наказанием Сереброва, но теперь уже меньше. Шрам на свободе и молчит, а это уже хороший знак.

Поев и переодевшись, парень вышел на улицу, чтобы немного прогуляться по городу перед отъездом. И тут он увидел нечто совершенно невозможное.

Метрах в пятидесяти от него, стояли двое. И не просто стояли. Они сидели верхом на двух лошадях! Лошади переминались с ноги на ногу, громко фыркая и цокая копытами по асфальту. А верхом на них восседали Юрий Серебров и какой‑то тощий очкарик в помятом пиджаке.

Станислав замер, не в силах понять, что вообще происходит. Серебров здесь. Да ещё и на коне. Да это бред какой‑то!

Юрий, заметив его, медленно повернул голову. Их взгляды встретились. Серебров приподнял уголки губ и подмигнул.

– Юрец! Ничего себе, где коня взял? Смотрите, Юра нас догнал! – Артём Меншиков с товарищами в этот момент вышел на улицу. Он со смехом направился к Сереброву.

– Ух ты! – восхищённо протянула Ирина, торопясь следом.

«Да ну на хрен…» – единственная мысль, которая в этот момент пришла в голову Станиславу.