На том конце возникла короткая пауза. Сорокин наверняка слышал про род.

– Неожиданный звонок, граф. Чем обязан? – тон не изменился, но в нём появилась лёгкая настороженность.

– Не стану отнимать ваше драгоценное время и перейду сразу к делу. Речь идёт об одном из участников съезда. О Юрии Сереброве, – ответил Измайлов.

Ещё одна пауза, на этот раз более долгая.

– Что именно вас интересует? – спросил Сорокин.

– Его участие в дальнейших мероприятиях съезда, а конкретнее – его присутствие в принципе. Вы, как человек ответственный и пользующийся непререкаемым авторитетом, наверняка уже обратили внимание на… своеобразность этого молодого человека.

– Я слышал о его сегодняшней выходке, если вы об этом. И об участии в ней вашего сына тоже.

– Именно поэтому я и звоню. Подобная выходка, да ещё и на глазах у самого патриарха, бросает тень на репутацию всего съезда. Видите ли, против рода Серебровых ведётся дело о поставках некачественного сырья для эликсиров. И это не слухи. Это официальное расследование. А до этого был громкий скандал с их эликсиром «Бодрец». Сами понимаете, добрая честь рода Серебровых под сомнением, – сообщил Владимир Анатольевич.

– На это можно взглянуть с разных сторон. Чего конкретно вы хотите, граф?

– Я, как и вы, забочусь о чистоте целительского ремесла, магистр. Съезд целителей – вершина профессионализма и чистоты помыслов. Допускать до участия в нём человека, замешанного в таких тёмных историях… Позволять подобному… субъекту находиться среди настоящих целителей недопустимо.

– Вы считаете, барон Серебров должен покинуть наше мероприятие? – напрямую спросил магистр.

– Именно. Поэтому я и позволил себе побеспокоить вас. Как один из самых уважаемых магистров съезда, вы имеете право скорректировать список участников. Найти формальный предлог и с позором выгнать этого нечистоплотного юношу. Само собой, я буду очень благодарен, – почти напрямую предложил взятку Измайлов.

Сорокин задумчиво вздохнул в трубку.

– Что ж, я мог бы подробнее присмотреться к этому юноше. Всегда можно найти подходящий способ прогнать его.

– Это разумное решение, магистр, – одобрил граф.

– Надеюсь.

– Если все получится, моя благодарность не заставит себя ждать. Всего доброго, ваше благородие, – вежливо попрощался Владимир Анатольевич и положил трубку.

Уголки его губ приподнялись в едва уловимой улыбке. Идея была проста и элегантна. Не нужно нанимать бандитов, не нужно самому лезть в грязь. Достаточно шепнуть на ухо кому нужно, и система сама вытолкнет лишнего.

Пусть этот Серебров наслаждается своими мелкими победами. Уже завтра съезд целителей для него закончится.

Российская империя, город Приморск

– Куда ты, говоришь, записался? – спросил Иван, когда мы с ним подходили к городской клинике.

– На мастер‑класс по диагностике. Точнее, «Современные методики тонкой диагностики: от теории к практике», – ответил я.

– А кто ведёт?

– Магистр Игнатий Сорокин.

– О, я его знаю. Он один раз приезжал к нам в Академию, тоже про диагностику рассказывал… Суровый дядька, – произнёс Иван.

Да, я тоже успел поискать информацию о нём. Игнатий Сорокин считался своего рода легендой в узких кругах, специалистом по сложнейшим, «невидимым» болезням – скрытым проклятиям, энергетическим паразитам, латентным вирусам вроде того самого Фролова. Его методология считалась эталонной. Я был бы рад чему‑то научиться у такого человека.

– А ты куда? – уточнил я.

– Мастер‑класс по ускоренному заживлению травм, – Курбатов слегка смущённо улыбнулся.

– Отличный выбор. Знаешь, если ты научишься хорошо лечить травмы, то утрёшь нос Мессингу и всем остальным.

– Только не думаю, что у меня получится, – Иван смущённо поправил очки.

– Обязательно получится. Я в тебя верю. Ладно, увидимся за обедом, – на крыльце здания я пожал Курбатову руку, и мы разошлись по разным коридорам.

Мой мастер‑класс проходил в специализированном кабинете на втором этаже. Народу пришло гораздо меньше, чем я рассчитывал увидеть – видимо, в практический день съезда большинство предпочли другие направления. Было много интересных мастер‑классов, в том числе по лечению редких болезней. Но я решил выбрать именно этот.

Метод лечения у меня свой, уникальный. Поэтому особенно необходимо научиться качественно диагностировать недуги будущих пациентов.

В центре комнаты на столе находился массивный прибор. Настоящий монстр из полированной стали и магических кристаллов. Подобный я видел в кабинете Дмитрия, но тот был гораздо менее продвинутым. Судя по всему, это какой‑то очень мощный артефакт для диагностики.

Магистр Сорокин вошёл ровно в назначенное время. Высокий, поджарый, с ёжиком седых волос и пронзительным взглядом из‑под нависших бровей.

Он обвёл взглядом аудиторию. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду дольше, чем на других, и в уголках его тонких губ дрогнуло что‑то, похожее на лёгкое презрение.

– Здравствуйте, магистр, – сказал я, и следом поздоровались все остальные.

Сорокин подошёл к прибору и только затем ответил на приветствие:

– Здравствуйте. Наше время ограничено, поэтому буду краток. Диагностика – это не искусство, это ремесло. Точное, холодное, алгоритмическое. Начнём с основ, которые половина из вас, вероятно, благополучно забыла, – начал Сорокин и взмахнул рукой, активируя магический проектор, висящий под потолком.

В воздухе возникла схема человеческой ауры с многослойной разметкой.

– Аура живого существа, как вам должно быть известно, состоит из нескольких слоёв. Каждый слой реагирует на патоген по‑своему. Ваша задача – определить, в каком находится первичный очаг, как глубоко проникла болезнь, какие энергетические связи нарушены. Если вы хорошо владеете такой методикой, вам не понадобятся лабораторные анализы и другие способы из научной медицины, – произнёс Сорокин.

Он говорил, поочерёдно глядя на каждого. Но мне казалось, что его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем на других. Такое чувство, будто мы с Игнатием Романовичем уже где‑то встречались, и он за что‑то меня невзлюбил.

– Сегодня мы разберём послойное сканирование ауры. Человеческое биополе – не однородный пузырь. Патология может зародиться в одном слое, прорасти в другой, а симптомы проявятся в третьем. Помните, что мы говорим о сложных болезнях, а не про грипп или ангину, – продолжил магистр.

Он стал объяснять методику послойного «зондирования» ауры. Как настроить свой дар на конкретную частоту каждого слоя, как мысленно построить трёхмерную карту, отмечая неоднородности, разрывы, инородные вкрапления.

– Достаточно болтовни, – отрезал Сорокин, закончив вводную часть.

Его взгляд снова скользнул по залу и остановился на мне. Это точно не паранойя – магистр определённо обращает на меня чуть больше внимания, чем на остальных.

– Перейдём к практике. Первое упражнение – банальное, для разминки. Перед вами артефакт «Аурискан» новейшей, седьмой модели. Сейчас он смоделирует фантом с поздней стадией синдрома Келлмана. Для тех, кто пропускал занятия в Академии – это энергетический атеросклероз. Ваша задача: провести полную диагностику и выдать вердикт – локализация центра патологии, глубина, прогноз развития. Начнём… с вас, – Сорокин ожидаемо ткнул пальцем в мою сторону.

– С радостью, ваше благородие, – ответил я.

– Ваше имя?

– Барон Юрий Серебров.

– Слышал, вы больше внимания уделяете эликсирам и бизнесу, нежели своему дару. Ну что ж, покажите нам, на что вы способны, барон Серебров, – поморщился Игнатий Романович.

Он активировал артефакт. Тот тихо загудел, кристаллы начали светиться, и над ним замерцало сложное световое поле, имитирующее человеческую ауру.

Я проигнорировал провокацию магистра и подошёл к «Аурискану». Закрыл глаза, отгородившись от тяжелых взглядов.