— Ты изменился после того случая, Юра. Стал сильнее, решительнее. Я горжусь тобой. И твоё желание помочь семье… оно дорогого стоит, — произнёс Дмитрий.

По тому, как он это сказал, стало ясно, что дальше последует «но».

— Но я не могу позволить нам рисковать. Прости, сын, но я против. Мы не будем ничего начинать.

Российская империя, усадьба рода Серебровых

Татьяна тихо вздохнула и опустила взгляд. Вся её поза выдавала разочарование. Мне показалось, что на самом деле она была готова поддержать меня, но встала на сторону Дмитрия лишь потому, что он её супруг.

Светлана смотрела на отца с обидой. А я понимал, что сдаваться рано. Пусть глава рода и сказал «нет», но это «нет» ещё не окончательное. Мы лишь продолжаем дебаты.

Я не стал спорить или кричать. Вместо этого я медленно обвёл взглядом стол — потрёпанную скатерть, простую посуду, усталые лица моей новой семьи.

— Я понимаю твои сомнения, отец, — уважительным тоном продолжил я.

Я специально назвал его так, чтобы подчеркнуть не только его главенство, но и наше родство. Да, это слово, произнесённое таким тоном, далось мне не так просто. Однако я уже не испытывал резкого дискомфорта, называя Дмитрия папой. Я даже сделал небольшую паузу, чтобы он успел ощутить моё уважение, а после продолжил:

— Ты не хочешь потерять то, что у нас осталось. Но давай посмотрим правде в глаза. Что мы имеем? Долги, которые растут как снежный ком. Репутацию слабого рода, с которого другие дворяне скоро захотят содрать последнее.

— Не думаю, что кто-то покусится на наше оставшееся имущество, — пробормотал Дмитрий, поправив очки.

— А я думаю. Ты лучше меня знаешь, что благородные аристократы бывают только в кино, которое они сами же и снимают. На деле они всегда норовят загрызть слабого. Что мы будем делать, когда придут кредиторы? Когда Мессингу покажется мало, и он захочет вторую половину наших земель? — спросил я.

Мои вопросы повисли в воздухе. Я не ждал ответа, да он и не был нужен.

— Отец, ты говоришь, что не можешь позволить нам рисковать. А кто рискнёт, если не мы? Кто придёт и спасёт нас?

— Никто! Мы никому не нужны, — вставила Света.

Я кивнул.

— Вот именно. Только мы сами можем себя спасти. Отец, ты — глава рода. Твоя задача — не просто сохранять то, что есть, а обеспечить будущее нашей семьи. А какое у нас будущее, если мы будем сидеть сложа руки? Продать поместье и остаться на улице? Выдать Свету замуж за первого встречного, потому что не можем позволить себе приданое?

Я видел, как дрогнуло лицо Дмитрия при этих словах. Я давил точно на болевые точки — в его отцовские чувства, в его страх за будущее близких.

Оставалось лишь надеяться, что этот страх окажется сильнее страха рискнуть и всколыхнёт в нём решимость.

— Я предлагаю план. Продуманный, с просчитанными рисками. Да, может не получиться. Но если не попробовать, то гарантированно не получится. И тогда через год мы будем обсуждать не то, какой эликсир варить, а то, в каком клоповнике нам остаться на ночь, — закончил я.

Дмитрий протёр глаза под очками и тяжело вздохнул.

Светлана вскочила с места:

— Папа, пожалуйста! Давай попробуем! Я буду помогать, чем смогу!

Дмитрий посмотрел на дочь, на её горящий взгляд, полный надежды. Свою надежду он сам, вероятно, похоронил в себе годы назад. Взглянул на Татьяну, которая смотрела на него с мольбой.

И, наконец, его взгляд упал на меня.

Он снова тяжело вздохнул, а затем произнёс:

— Ладно… Попробуем.

— Спасибо, отец, — искренне поблагодарил его я. Это решение далось ему непросто, и оно достойно уважения.

— Тогда, раз мы с этим закончили… Обсудим детали завтра, на свежую голову.

— Разве у нас есть время медлить? Давай начнём прямо сейчас. Подберём подходящий рецепт, например, — предложил я.

Дмитрий усмехнулся и покачал головой.

— Какой же ты стал упрямый. Ладно. Идём в кабинет, — согласился он и встал из-за стола.

Светлана подскочила и подняла руки в воздух:

— Ура! У нас будет своё дело! А что вы мне поручите? Я не шутила, когда сказала, что хочу помогать!

— Обещаю, без тебя не обойдёмся. Всем найдётся работа, — улыбнулся я.

— Мне нужно сходить в уборную. Увидимся в кабинете, — сказал отец и вышел из столовой.

Света, обняв меня, помчалась куда-то по своим делам. Я уже тоже собрался выйти, как Татьяна встала напротив меня.

— Ты меня удивил, сынок. Это было так… вдохновляюще. Ты правда веришь, что у нас получится?

— Конечно, — кивнул я.

Мама вздохнула и бросила взгляд на дверь, через которую вышел Дмитрий.

— Хорошо. Честно говоря, я очень рада, что ты взялся за дело. Твой отец… он замечательный человек. Но слишком мягкий для этих жестоких времён. А нашей семье сейчас не помешает твёрдая рука, — призналась она.

Её слова тронули меня. В них была надежда и доверие. Признание моей новой роли в этой семье.

— Спасибо, мама. Мы справимся, — пообещал я.

Она кивнула и, улыбнувшись, направилась на кухню. А я пошёл в кабинет к отцу.

Когда открыл дверь, Дмитрий уже сидел за письменным столом. Перед ним лежал толстый потрёпанный фолиант в кожаном переплёте с выцветшим гербом Серебровых. Родовая книга рецептов и целительских техник.

Отец бросил на меня короткий взгляд, сдул пыль с обложки и открыл книгу.

— Ну что, приступим. Ищем что-то простое, с минимальным количеством дорогих компонентов. Верно?

— Верно, — ответил я, придвигая стул и садясь рядом.

Страницы пестрели названиями на старославянском и латыни, сложными схемами приготовления. Были тут и мощные восстанавливающие зелья, и сложнейшие антидоты, и эликсиры, усиливающие магические способности. Но всё это требовало либо редких ингредиентов, либо огромных затрат маны, либо того и другого вместе.

Часть эликсиров была разработана давным-давно, когда род Серебровых находился на пике своего могущества. Теперь мы даже при желании не могли приготовить большую часть описанных здесь снадобий.

Или пока не могли. Потому что я рассчитывал либо найти способ увеличить нашу силу, либо где-то взять её взаймы. Например, ввести в род сильного целителя.

Почему нет? Пока что это виделось мне единственным способом укрепить кровь Серебровых для будущих поколений. Стратег во мне рассчитывал план на годы вперёд.

Дмитрий с горькой усмешкой откинулся на стуле и кивнул на открытую страницу.

— Видишь? Эликсир очищения источника магии. Подобные весьма популярны среди магов, особенно пожилых. Помогают дольше оставаться в форме.

— Дорого стоят? — уточнил я.

— Весьма. И мы бы в теории могли его приготовить… Но в основе — споры лунного мха. Того самого, что растёт на плантациях, теперь принадлежащих Мессингу. Так что забудь, — поморщился отец.

Я кивнул и перелистнул страницу. Мой взгляд упал на рецепт с простым, даже незамысловатым названием: «Бодрец».

— А это что?

Дмитрий наклонился ближе, поправил очки.

— «Бодрец»… А, это. Да, старый родовой рецепт. Простой эликсир бодрости. Снимает усталость, повышает концентрацию, даёт заряд сил на несколько часов. Без негативных эффектов вроде истощения после действия или привыкания, — объяснил он.

Мне сразу понравилась эта идея. В моём прошлом мире рынок энергетиков огромен. Если этот «Бодрец» действительно не имеет побочек, он может стать настоящим хитом.

Целевая аудитория может быть огромной. Студенты, спортсмены, работяги, гвардейцы в долгих караулах, чиновники на скучных совещаниях… Много кому иногда хочется ощутить прилив бодрости — для работы или, наоборот, чтобы веселиться всю ночь.

— Кто-нибудь создаёт подобные эликсиры? — поинтересовался я.

— Да, конечно. Но они, как правило, имеют побочные эффекты. Энергия ведь не берётся из ниоткуда, организм потом заставляет расплачиваться двойной усталостью.

— Но ты сказал, у нашего «Бодреца» нет побочек.