Съезд. Мероприятие, куда съезжаются целители со всей империи. Лекции, мастер-классы, выставки новейшего оборудования. Золотая возможность для меня — заявить о себе, наладить связи, узнать о тенденциях. И, конечно, научиться чему-нибудь новому.

— Поеду, — ответил я.

— Отлично! Вот это по-нашему! Увидимся там, Юрец! — обрадовался Меншиков.

Я убрал телефон в карман, и по лицу расплылась улыбка. Предвкушение щекотало нервы. Уверен, на этом съезде представится много интересных возможностей.

Но сначала нужно разобраться с насущными проблемами.

Экспертное заключение профессора Голубева пришло в виде толстого, солидного тома с печатями и голограммами. Некрасов, наш адвокат, сиял.

— Это не просто заключение, Юрий Дмитриевич. Это разгром! Полный химический и магический анализ по восемнадцати параметрам. Никаких запрещённых примесей, в том числе оксида сквернолиста, не обнаружено. Чистота продукта выше среднеимперских стандартов. С этим документом в суде мы их размажем по стенке! — пообещал юрист.

Но одной экспертизы было мало. Ещё нужно общественное давление. Я снова зашёл в группу «Бодреца» в соцсети и написал следующее:

«Друзья! Вы знаете, что наш эликсир подвергся необоснованным нападкам. Инспекция утверждает, что в нём есть вредные компоненты. Мы докажем обратное. Но чтобы прекратить это дело быстрее и не допускать подобного в будущем, нужна ваша помощь. Если вы употребляли „Бодрец“ и не испытывали негативных эффектов, пожалуйста, подпишитесь под обращением на портале инспекции по ссылке ниже. Потребуется только ввести свои данные, это займёт пару минут. Пусть они увидят, что думают реальные потребители!»

И люди откликнулись. Не сотни, но несколько десятков человек — студенты, офисные работники, спортсмены. Кто-то из журналистов местного новостного портала даже написал небольшую заметку: «Потребители встают на защиту новосибирского эликсира».

Давление сработало. На следующий день Некрасов позвонил, и в его голосе звучало редкое для него возбуждение.

— Ваше благородие! Это победа!

— Что случилось? — спросил я.

— Инспекция инициировала проверку в отношении Симонова. Завтра его будут допрашивать в полиции. Более того, по моему ходатайству вам разрешили присутствовать на допросе. Вы будете в соседней комнате, но через магический проектор сможете всё видеть и слышать.

— Прекрасно. Хочу посмотреть, как Симонов будет выкручиваться, — улыбнулся я.

В тот же день я поехал в город. Кабинет следователя в центральном управлении полиции оказался удивительно опрятным и уютным. Хотя ремонт ему, конечно, не помешал бы.

Я сидел в отдельной комнате перед магическим кристаллом, настроенным на одностороннюю трансляцию. Изображение было чуть размытым, но звук — чётким.

Симонов сидел за столом, сцепив пальцы в замок. Напротив него находились следователь с седыми усами и мой адвокат Некрасов.

Следователь просмотрел бумаги, провёл пальцами по усам и начал допрос:

— Инспектор, в деле об эликсире «Бодрец» обнаружены существенные несоответствия. Экспертиза выглядит фальсифицированной. Образцы уничтожены с нарушением регламента. У вас есть что сказать?

— Я действовал в соответствии с регламентом. Не знаю, почему образцы оказались уничтожены. Досадная ошибка… Возможно, была ошибка в первичных пробах…

— Каких пробах? Протокол отбора тех самых проб, на который вы ссылаетесь, отсутствует. Есть лишь ваш акт, составленный постфактум. Кто брал эти пробы? Где их результаты? — вклинился мой адвокат.

— Я… не помню деталей. Было много работы.

— Странно. Господин следователь, прошу обратить внимание, что независимая экспертиза профессора Голубева не обнаружила нарушений. А на портале инспекции собрано уже более семидесяти отзывов потребителей, отрицающих любые побочные эффекты.

— Как вы это объясните? — сухим тоном спросил следователь.

Капли пота выступили на лбу Симонова. Он чувствовал, как удавка затягивается на его шее, но сделать ничего не мог.

— Если вас подкупили, то лучше признайтесь, и я смогу смягчить приговор, — пообещал следователь.

Инспектор замер, будто мышь перед удавом. Симонов долго молчал, глядя на стол, а затем поднял взгляд.

— Хорошо. Я скажу правду…

Российская империя, город Новосибирск, Центральное управление полиции

— Возможно… возможно, я был введён в заблуждение, — выдохнул Симонов.

— Кем? — немедленно спросил следователь.

Молчание. Инспектор нервно перебирал пальцы, его взгляд бегал по сторонам. Следователь видел его внутреннюю борьбу. Он наклонился через стол и доверительно произнёс:

— Послушайте. Сейчас речь идёт о злоупотреблении полномочиями и намеренном вреде репутации дворянина. Вам грозит тюрьма и конфискация имущества. Но если вы скажете, кто за этим стоял, ваша роль в деле будет пересмотрена. Вы всего лишь допустили ошибку, может, действовали под давлением… Отделаетесь увольнением и штрафом.

— Я… — протянул Симонов и замер.

В его глазах читался животный ужас. Он боялся и следствия, и тех, кто его нанял.

— Никто за этим не стоял. Я допустил ошибку, вот и всё, — выдавил наконец он.

Следователь вздохнул, явно разочарованный. Мой адвокат лишь хмыкнул и покачал головой.

Я выключил проецирующий кристалл и откинулся на стуле. Значит, вот как. Симонов побоялся выдать заказчика. Скорее всего, суд закроет дело в нашу пользу, обязав инспекцию снять запрет и, возможно, выплатить компенсацию за убытки.

Но тот, кто это затеял — Мессинг или кто-то другой — останется в тени. Мы отбили атаку, но так и не узнали, откуда был нанесён удар.

Я вышел на улицу и дождался, когда появится мой адвокат. Вскоре он пришёл.

— Инспектор так и не сказал, кто его нанял? — спросил я.

— Нет, он предпочёл взять всё на себя. Но это тоже результат. Теперь у нас есть все козыри для суда. Готовьтесь к полной реабилитации.

— Хорошо. Спасибо, — кивнул я.

В день суда утро было серым и дождливым. Мы с Дмитрием приехали на его стареньком универсале, припарковались среди дорогих автомобилей у подножия массивного здания окружного суда. Некрасов ждал нас на ступенях, держа в руках увесистую папку с документами.

Он приветствовал нас, и мы сразу же направились внутрь. Адвокат быстрым шагом шёл вперед, уверенно лавируя между людьми.

— Заседание уже вот-вот начнётся. Не извольте беспокоиться, господа. Мы собрали достаточно фактов, а Симонов уже признался в том, что фальсифицировал результаты. Победа будет за нами, — пообещал Некрасов.

— Не будем торопиться праздновать, — пробормотал Дмитрий.

Зал суда оказался совсем небольшим, даже скромным. С нашей стороны присутствовали мы с отцом, Некрасов и профессор Голубев, который согласился приехать для дачи показаний. Со стороны обвинения — юрист от инспекции и Симонов.

Инспектор сидел отдельно на месте свидетеля и выглядел ужасно. Лицо землистого оттенка, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Он избегал смотреть в нашу сторону.

Судьёй оказалась суровая женщина по фамилии Михеева, с жёстким взглядом и седыми волосами, собранными в тугой пучок. Она открыла заседание, которое началось с формальностей: оглашение исковых требований, представление сторон. Юрист инспекции зачитал стандартный набор обвинений. Его речь звучала вяло, будто он и сам не верил в то, что говорил.

Затем слово дали Некрасову. Судья нахмурилась, когда он упомянул об уничтожении вещдоков.

— Представитель инспекции, как вы объясните этот факт? — строго спросила она.

Молодой юрист заёрзал.

— Ваша честь, это была ошибка сотрудника. Инспектор Симонов, руководствуясь соображениями безопасности…

— Это не ошибка, а преступная халатность! Инспектор Симонов, подойдите к трибуне, — велела Михеева.

Симонов поднялся, словно на эшафот. Он встал у микрофона, не поднимая глаз.

— Объясните свои действия, инспектор.