Мысли пронеслись с бешеной скоростью, складываясь в невероятную, но единственно возможную картину. Тот самый заряд Пустоты, что угодил в Артура… Выходит, я случайно стёр его опухоль?

— Это просто слухи. Опухоли не исчезают сами по себе, их тяжело исцелить даже с помощью магии, — со знанием дела сказал Дмитрий.

Света пожала плечами. Я молча кивнул и отпил воды.

Внутри бушевал ураган из эмоций. Если Пустота может стирать опухоли и другие болезни так же, как она стирала сорняки и вредителей на наших плантациях… это меняло всё. Абсолютно всё.

Получается, у меня в руках не просто инструмент разрушения. Это ключ к величайшему целительскому дару, какого этот мир ещё не видел.

Но сразу же за надеждой пришло осознание рисков. Я пока что контролировал эту силу. То, что произошло с Артуром, было случайностью. А если я попробую прицельно и не рассчитаю? Сотру не только болезнь, но и часть здоровой ткани? Убью пациента вместо того, чтобы исцелить?

После ужина я сразу поднялся к себе в комнату, но не для того, чтобы отдыхать. Мне нужно было подумать.

Ужасно хотелось опробовать эту новую грань дара в деле. Но сначала надо улучшить свой контроль над Пустотой. Значительно улучшить. Играть с жизнями людей, не имея уверенности, было бы верхом безрассудства.

С того вечера мои тренировки обрели новую, гораздо более сложную цель. Я уже не просто стирал мусор или сорняки. Я пытался делать точечные, ювелирные «надрезы». Приносил в подвал больные листья с наших плантаций, поражённые грибком или вредителями. Моей задачей было уничтожить болезнь, не повредив здоровую ткань.

Сначала ничего не получалось. Лист либо оставался нетронутым, либо превращался в прах целиком. Это было невероятно сложно — чувствовать тончайшую грань между жизнью и смертью, между больной и здоровой клеткой.

Пустота не была создана для такой работы. Она жаждала поглотить всё целиком. Мне приходилось сжимать её в тиски своей воли, заставляя подчиняться.

Каждая такая тренировка выматывала меня сильнее, чем многочасовой бой с гвардейцами. Я чувствовал, как сила сопротивляется мне, злится на такие «мелкие» задачи.

Но постепенно, мучительно медленно я начал добиваться успехов. Спустя несколько дней мне впервые удалось уничтожить небольшое пятнышко плесени на листе, оставив сам лист живым и невредимым. Это был крошечный прорыв, но он значил для меня очень много.

Именно после одной из таких изматывающих тренировок, когда я уже почти провалился в сон, ко мне явился Рагнар.

Он пришёл не с болью и не с насмешками. На сей раз в его присутствии я почувствовал нечто новое — одобрение.

Бесконечная тьма сгустилась в моём сознании, и в ней зажглись два знакомых красных угля.

— Твой прогресс… удовлетворяет меня, Адепт, — прозвучал его низкий вибрирующий голос. В нём не было привычной язвительности, лишь констатация факта.

— Да неужели? Мне кажется, я пашу изо всех сил, — мысленно ответил я.

— Можно и лучше. Но ты всё равно молодец. Учишься управлять энергией. Делаешь её… избирательной. Это мудро, — в голосе Рагнара звучала улыбка.

Я мысленно приготовился к отпору, ожидая подвоха. Но его не последовало.

— Я наблюдал. Ты пытаешься обратить мою суть против болезни. Интересный подход. Бесполезный в глобальном смысле, ибо всё сущее в конечном счёте — лишь форма той болезни, что зовётся жизнью. Но как упражнение для воли… приемлемо.

— Чего ты хочешь, Рагнар? — нетерпеливо спросил я. Слишком устал, чтобы выслушивать его пафосные речи.

— Я доволен твоим прогрессом. Ты используешь данную тебе силу, ищешь ей применение. И за это…

Он сделал паузу, и пустота в моей голове сгустилась, стала почти осязаемой.

— Вот тебе обещанный сюрприз. Прими его…

Российская империя, усадьба рода Серебровых

Внутри меня, в самой глубине, где обитала Пустота, что-то шевельнулось. Такое ощущение, будто от меня оторвали кусок. Я почувствовал, как нечто тёмное и живое просочилось сквозь меня и оказалось снаружи. Оно появилось в сантиметре от моей груди.

Сначала это была лишь капля абсолютной черноты, висящая в воздухе. Поглощающая свет дыра в реальности размером с горошину. Затем она начала растягиваться, пульсировать, обретая форму.

На моих глазах возникло… нечто. Существо размером с котёнка, будто слепленное из теней. У него был длинный хвост и две точки мерцающего багрового света вместо глаз. Оно парило передо мной, и от него исходило знакомое ощущение Пустоты, но слабое, словно приглушённое.

— Что это? — прошептал я.

— Это — дар, — с довольством, даже с гордостью ответил Рагнар.

— Я уже понял. А конкретнее можно?

— Первая частичка меня, что прикрепилась к твоей душе. Она пробыла с тобой достаточно долго и начала обретать нечто вроде собственного разума. Мне показалось расточительным держать её в тебе. Теперь она твоя. Твой питомец, если угодно, — объяснил Рагнар.

«Питомец» перевернулся в воздухе, его багровые глазки-точки уставились на меня с любопытством.

— Он — одновременно часть меня и часть тебя. У него нет плоти в привычном понимании. Но он может вселяться в любые предметы, лишённые собственного разума, и временно использовать их в качестве своего тела, — продолжил Рагнар.

Существо внезапно рвануло с места. Оно не полетело, а просто исчезло и мгновенно появилось у комода, где лежала деревянная расчёска. Дух Пустоты окутал её и исчез.

Расчёска дёрнулась, поднялась в воздух и принялась летать по комнате, описывая причудливые восьмёрки. Она вибрировала, и по её деревянным зубьям пробегали крошечные багровые искорки.

Летающая расчёска. Любопытно, ничего не скажешь.

— Однако помни. Пребывание в материальном объекте для него неестественно. Через некоторое время, зависящее от размера и прочности предмета, он будет обращён в ничто, — предостерёг меня Рагнар.

Как будто в подтверждение его слов, летающая расчёска вдруг издала сухой щелчок и рассыпалась в воздухе в облачко мелкой серой пыли, которая тут же рассеялась. Комок Пустоты снова завис в воздухе, удивлённо моргая.

— Ты сможешь управлять им. Если сможешь подчинить, конечно. Думаю, твой изворотливый ум найдёт ему применение. Наслаждайся, — закончил Рагнар.

Он исчез, не оставив даже следа своего присутствия, зато вокруг меня летал тот самый обещанный «сюрприз».

Хм. Нельзя сказать, что я обрадован таким подарком, но навык у него довольно занятный, даже, можно сказать, полезный.

Летающий нож, который можно направить на врага? Камень, на который никто не обратит внимания и который «подслушает» планы врагов? Отвлекающий манёвр в виде внезапно ожившей мебели?

— Ладно. И как тебя называть? — спросил я.

— Шёпот, — неожиданно ответило существо.

Его голосок был тонким, насмешливым и прозвучал прямо у меня в сознании.

— Почему именно Шёпот?

— Нравится. Если назовёшь меня по-другому — превращу в ничто твой телефон! Или ноутбук. Или штаны, когда ты будешь с кем-нибудь разговаривать! — сказал питомец и рассмеялся.

Я фыркнул. Дерзкое создание. И явно с чувством юмора.

— Не на того напал. Давай-ка лучше испытаем тебя в деле… Шёпот, — сказал я.

Первым делом я решил проверить контроль. Сосредоточившись, мысленно приказал существу вселиться в лежавший на столе огрызок карандаша. Шёпот на секунду замер, будто обдумывая приказ, а затем нехотя переместился к карандашу и вселился в него.

Карандаш дёрнулся, подпрыгнул на столе и встал на ластик.

— Хорошо. А теперь нарисуй круг, — велел я, кивая на стопку бумаги.

Карандаш медленно поднялся, на секунду застыл, а затем яростно начертил на пустом листе корявый многоугольник. После этого он с силой ткнулся грифелем в стол, оставив глубокую царапину, и рассыпался в пыль, которая практически мгновенно исчезла.

Шёпот принял свою первоначальную форму.

— Круг — это скучно, — прозвучало у меня в голове.