Надеюсь, никто не заметил, что стул немного дёрнулся, подставившись под его ногу. Шёпот, проказник.

Официант бросился на помощь к мужчине. Пожилая дама ахнула, студент отвлёкся от ноутбука. В кафе на несколько секунд воцарилась суматоха.

– Как неловко, – с фальшивым сочувствием произнесла Алиса, наблюдая за происходящим.

«Отличная работа, малыш», – мысленно похвалил я.

Мужчина поднялся, потирая локоть, отряхнул мокрые брюки и направился к выходу. Теперь можно сосредоточиться на главной ловушке в этом кафе.

После этого инцидента Волкова, казалось, решила ускорить темп. Её вопросы стали более прямыми, а флирт – навязчивым.

– Знаешь, Юра, можно я буду так тебя называть? – она наклонилась вперёд, положив подбородок на сложенные руки. – Мне сегодня многие говорили про твой «Бодрец». Все в восторге. Но я вот что подумала… чтобы создать такое, нужен не просто талант алхимика. Нужно какое‑то особенное чутьё на энергию, на баланс. У тебя, наверное, и целительский дар очень необычный? Не как у всех?

– Почему ты так решила? – спросил я с лёгким удивлением в голосе.

– Ну, я же видела, как ты на ярмарке со всеми общаешься. Такая уверенность. И потом, вчера ты же сразу понял, что у меня за перелом. Это редкая чувствительность. У тебя, наверное, дар диагностики? Или… может, что‑то связанное с очищением? – её глаза блестели с неподдельным, как казалось, интересом.

Она играла гениально. В её тоне не было ничего, кроме восхищения и любопытства.

– В Академии над моими «талантами» как раз смеялись. Наверное, ты не видела сегодняшний ролик в лекционном зале? – спросил я, намеренно меняя тему.

Алиса лишь махнула рукой.

– О, это просто зависть и подлость. Я вообще не понимаю таких людей. Меня куда больше интересуют настоящие таланты. Вот, например, говорят, некоторые редкие навыки позволяют не просто лечить, а… стимулировать организм на клеточном уровне. Или даже устранять не симптомы, а саму причину болезни. Как‑то так. Ты что‑нибудь слышал о подобном? – невинно хлопая ресницами, спросила Волкова.

Меня начало слегка подташнивать. Не от её вопросов, а от всей этой игры. От сладкого голоса девушки, от притворного блеска в глазах, от осознания, что каждое её слово – ложь. Я вспомнил слова Леонида, которые он говорил Алисе: «Если потребуется, переспи с ним».

В прошлой жизни я бы терпеливо продолжал этот тягостный танец ещё два, а то и три свидания, постепенно сводя интерес к нулю, оставляя «подставную» даму в недоумении, но без явных улик, что её раскрыли.

Но сейчас такое притворство стало внезапно невыносимым. Усталость, напряжение последних дней и откровенная гадость всей этой ситуации накипели.

Я отпил остывший кофе, поставил чашку на блюдце и посмотрел прямо в глаза Волковой. Улыбка на её лице застыла, став чуть менее уверенной.

– Юра? Что‑то не так?

– Слушай, Алиса. Давай прекратим этот цирк. Ты прекрасно играешь, не спорю. Но мне уже порядком надоело делать вид, что я не понимаю, зачем меня сюда позвали и почему ты так упорно пытаешься выведать что‑то про мой дар.

Она побледнела. Игрушечное кокетство испарилось с её лица, как будто его сдуло ветром.

– Я… я не понимаю, о чём ты. Я просто интересуюсь…

– Не надо. Мы оба знаем, кто стоит за твоим интересом. Род Мессингов. Тебе дали задание втереться ко мне в доверие, выведать природу моего дара. Использовать для этого всё, включая собственную привлекательность. Я прав?

Алиса молчала, приоткрыв рот.

– Мы оба знаем, что я прав. Кстати, оба наблюдателя, которых Леонид подослал, выведены из игры. Нас никто не слышит, поэтому ответь на один вопрос… Чем таким ты обязана роду Мессингов, что готова на них работать?

Российская империя, город Приморск

Алиса замерла, будто парализованная. Все краски сбежали с её лица, оставив восковую бледность. Красивые, широко открытые глаза смотрели на меня с таким неприкрытым ужасом, что даже мне стало немного не по себе.

Она не просто испугалась разоблачения – она испугалась за свою жизнь. Или за жизнь своих близких.

– Откуда ты знаешь? – хрипло прошептала Волкова.

Она оглянулась, инстинктивно боясь, что нас кто‑нибудь услышит. Её взгляд метнулся к выходу, к стойке, к тому месту, где сидел наблюдатель – сейчас там убирали остатки стула и вытирали пролитый кофе.

Я наклонился к Алисе через стол и тихо, спокойно ответил:

– Неважно. Я знаю, и этого достаточно. Не бойся, нас сейчас никто не услышит. Выкладывай всё как есть. Ты ведь понимаешь, что мы с Мессингами не друзья, поэтому можешь мне доверять, – добавил я.

– Ты не понимаешь, что делаешь. Если они узнают, что я тебе рассказала… – прошептала наконец Алиса, и в её голосе послышались слёзы.

– Они не узнают, – с железной уверенностью отрезал я.

– А если…

– Не узнают. Это останется между нами. И ты должна понимать, что я не собираюсь причинять тебе вред. Уж точно не стану заставлять ломать руку или спать с кем‑либо, – сказал я.

Алиса при этих словах прижала к себе руку, всё ещё укрытую магической повязкой, и закусила губу.

– Напротив, я хочу тебе помочь. Но для этого мне нужно понимать масштаб бедствия. Чем они вас держат? – как можно мягче спросил я.

Волкова закрыла глаза, и по её щекам, несмотря на все усилия, покатились две блестящие дорожки. Она даже не попыталась их стереть.

– У нашего рода были проблемы с деньгами. Мы выращивали целебные травы, делали эликсиры… А потом случился неурожай из‑за магической болезни растений. Потом пожар на складе… – прерывистым шёпотом начала рассказывать Алиса.

Я молча подвинул к ней стакан с водой. Теперь мне стало её жаль. Изначально было понятно, что Волкова – не гадюка, которой нравится шпионить за людьми. Но я не до конца представлял, почему она служит Мессингу.

А вот теперь картина начала вырисовываться. И вот совпадение – она была очень похожа на то, что случилось с родом Серебровых.

– Отец взял кредит у местного ростовщика, чтобы восстановиться. Это была ловушка. Позже мы узнали, что ростовщик оказался подставным лицом графа Мессинга… Нас обманули с договором, начислив такие проценты, что мы не смогли платить. А затем ещё и мама сильно заболела… – Алиса всхлипнула и дрожащей рукой взяла стакан воды.

– Дай угадаю. Граф Мессинг предложил её вылечить? – предположил я.

Алиса, сделав глоток воды, сначала кивнула, а затем помотала головой.

– Не то чтобы предложил. Кто‑то будто случайно посоветовал отцу обратиться к нему. Александр Викторович приехал, вылечил маму, но взамен потребовал наши земли. А затем предложил полностью выплатить наши долги. Взамен мы должны были вернуть «долг чести», как он это назвал, – Волкова скривилась и отставила стакан.

– Что это значит?

– То, что наш род теперь по факту рабы рода Мессингов. Даже не вассалы. Нас используют как хотят. Отец и мать работают на производстве эликсиров. Мой старший брат служит в личной гвардии графа. Причём граф намекнул, что если мы что‑то сделаем не так… с ним может произойти несчастный случай на учениях. А я… ну, ты сам знаешь. На побегушках у наследника, – Алиса снова скривилась и быстрым движением вытерла слёзы.

Она посмотрела на свою руку в повязке и поправила декольте на платье, скрывая грудь. Хотя до этого, наоборот, так и стремилась её выпятить. Теперь стало заметно, насколько ей самой противна вся эта игра.

– Руку мне сломал один из охранников Леонида. Чтобы ты применил свой дар, и я смогла понять, в чём он состоит. Я знала, что будет больно. Но отказаться не могла, – еле слышно закончила она.

Я молчал, давая ей время перевести дух, а себе – время подумать. Её история не была уникальной. И я понимал, что такую же участь Мессинги готовили для нас. Они уже забрали половину земель, и если бы я не начал производство «Бодреца», уже наверняка милостиво предложили бы выкупить долги.