Так всё и строится, в любых мирах. Этот не исключение.

За всей этой работой я не заметил, как наступил день суда с Караевым. Утро выдалось холодным и ветреным, над головой низко висели свинцовые тучи. Как будто погода решила добавить драматизма.

Мы с Дмитрием поехали в город. Он молча вёл машину, пальцы нервно перебирали руль.

– Волнуешься? – спросил я.

– Волнуюсь. Ставки высоки, – откровенно ответил он, покосившись на меня.

– Мы выиграем. Не сомневайся, – заверил его я.

В кармане моего пиджака лежала флешка от Воронцова, а в папке – распечатанные материалы с неё. Это будет серьёзным аргументом против нашего противника, а ведь у меня есть и другие козыри в рукаве.

Как и перед прошлым разбирательством, адвокат Некрасов ждал на ступеньках здания суда. Только на этот раз он не улыбался. Молча пожал нам с Дмитрием руки и пригласил войти.

– Шанс у нас есть. Главное – не поддаваться на провокации, – сказал Некрасов.

– Караев здесь? – спросил я.

– Да. Хотя я не думал, что он решит лично явиться, – ответил адвокат.

Мы вошли в зал. На стороне истца за столом сидел молодой щеголеватый мужчина лет двадцати пяти – Егор Лисин, племянник Караева и формальный директор той самой фирмы, купившей у нас полуфабрикаты. А рядом с ним, чуть позади, на первой скамье публики, восседал сам Олег Витальевич. Полный, с гладко зачёсанными тёмными волосами и в дорогом, но безвкусном костюме.

Он увидел нас и позволил себе маслянистую улыбку, полную уверенности. После чего наклонился к Лисину и что‑то прошептал на ухо. Тот усмехнулся.

Мы заняли свои места за столом ответчиков. Судья, которым на этот раз оказался пожилой хмурый мужчина по имени Тимофей Сергеевич, скоро вошёл в зал, и заседание началось.

Суть обвинения была до смешного простой: компания «Сибирские целебные травы» обвиняла род Серебровых в поставке некачественных алхимических полуфабрикатов, что привело к выпуску бракованных зелий и, как следствие, к убыткам и урону репутации истца.

Но мы были готовы. Некрасов, когда настала наша очередь, встал и начал методично опровергать доводы истца. Он ссылался на наши сертификаты качества, на результаты независимой проверки, которую мы инициировали после первых же претензий. Я видел, как на лице Лисина проступает беспокойство, как он украдкой поглядывает на дядю.

Караев же сидел спокойно. Он вёл себя как человек, который просто ждёт своего хода.

И его время пришло, когда судья дал слово для предоставления дополнительных доказательств. Адвокат Лисина встал.

– Уважаемый суд, в дополнение к прошлым документам мы хотим представить заключение специалиста федерального уровня, которое не оставляет сомнений в преднамеренном характере действий ответчиков. Также наш эксперт находится в зале и готов дать показания, – адвокат указал на седого мужчину в синем костюме.

Судья пробежал глазами по поданным документам, а затем кивнул.

– Приобщается к делу. Слово предоставляется эксперту, – он взмахнул молотком.

Тот встал, не спеша поправил костюм и прошёл к свидетельскому месту.

Некрасов вдруг издал сдавленный звук. Наклонившись ко мне, он прошептал:

– У нас проблемы, ваше благородие. Это профессор Мазурин, глава кафедры алхимии в Новосибирском императорском университете. Самый авторитетный специалист в регионе. Его слово для суда будет много значить. А Караев, похоже, смог его купить…

Российская империя, город Новосибирск

– Хотите сказать, что какой‑то простолюдин сумел купить уважаемого профессора? – шёпотом спросил я.

– Очень похоже на то, – качнул головой Некрасов.

– Вряд ли. Я не думаю, что такой человек согласится врать перед судом, а значит, он будет говорить правду.

– Допустим. Значит, эта правда нас уничтожит… Иначе почему Караев с Лисиным так сияют? – адвокат бросил взгляд на наших противников.

– Потому что они заплатили профессору за экспертизу, получили результат, который их обрадовал, и думают, что мы не сможем ничего противопоставить. Только вот ошибаются. Когда он закончит, расскажите суду о том, кто здесь на самом деле истец, – ответил я и перевёл взгляд на Мазурина, который как раз начал выступать.

Пока профессор монотонно зачитывал своё убийственное заключение об «отсутствии в представленных образцах нужных соединений», Некрасов перебирал бумаги в своём портфеле. Когда голос Мазурина стих, и судья спросил, есть ли вопросы у сторон, наш адвокат встал.

– Уважаемый суд, позвольте прежде всего задать вопрос по существу самого иска. Господин Лисин, вы являетесь единственным учредителем и директором «Сибирских целебных трав»?

Егор заёрзал на месте.

– Да, это так.

– И именно ваша фирма заключила договор на поставку с родом Серебровых?

– Да.

– А не могли бы вы объяснить, почему все платёжные поручения от вашей фирмы идут со счетов, принадлежащих компании, единственным владельцем которой является господин Олег Караев? – Некрасов вытащил из папки распечатки банковских выписок, которые они с Дмитрием собирали по крупицам.

В зале повисло гробовое молчание. Лисин побледнел, его глаза метнулись к дяде. Караев перестал улыбаться.

– Это… это кредитование! Заём! – выпалил Егор.

– Странный заём, который покрывает сто процентов ваших операционных расходов. И почему штат вашей компании состоит из трёх человек, двое из которых официально трудоустроены в той же компании господина Караева? А еще расскажите, пожалуйста, почему складские помещения, куда якобы поступили наши некачественные полуфабрикаты, арендованы на его имя? Уважаемый суд, я прошу обратить на это пристальное внимание! Реальный заказчик и выгодоприобретатель по этому иску – сам господин Караев! – победоносно заключил Некрасов.

Тимофей Сергеевич, нахмурившись, взял представленные бумаги. Он долго их изучал, потом поднял глаза на Олега.

– Господин Караев. Вы присутствуете в зале как заинтересованное лицо. Что вы можете сказать по этому поводу? – строгим голосом спросил судья.

Караев поднялся, покраснев от злости:

– Я действительно помогаю своему племяннику как инвестор и родственник. В этом нет ничего противозаконного. Да, я оплачиваю некоторые его расходы, предоставляю ресурсы. Но фирма принадлежит ему. И именно его фирма понесла убытки из‑за некачественного товара.

– Но не вы ли принимали решение о закупке такой крупной партии? – вклинился Некрасов.

– Я консультировал!

– То есть предложили купить у вашего прямого конкурента партию полуфабрикатов на сумму, превышающую полугодовой оборот фирмы вашего племянника? Для чего? – уточнил мой адвокат.

Караев не сразу нашёлся, что ответить, лишь побагровел ещё сильнее. Судья негромко постучал молотком и сказал:

– Довольно. Данные о возможной взаимосвязи истца и господина Караева судом принимаются во внимание. Однако вопрос о дроблении бизнеса и недобросовестной конкуренции должен рассматриваться иной инстанцией. Вернёмся к существу данного иска: качеству поставленных полуфабрикатов. У сторон есть ещё вопросы к профессору Мазурину?

– Нет, ваша честь, – ответил Некрасов и сел.

После этого выступил наш эксперт – на этот раз, конечно, не такой авторитетный, как профессор Голубев. Обычный скромный алхимик из городской гильдии. Он уверенно заявил, что анализ предоставленных нами образцов сырья показывает полное соответствие стандартам.

При этом он упомянул, что образцов, которые якобы использовал Лисин, больше не существовало. По словам обвинения, их полностью пустили в производство, а готовые зелья оказались бракованными.

Удобно, ничего не скажешь.

Тимофей Сергеевич, выслушав обе стороны, констатировал:

– Имеются два взаимоисключающих экспертных заключения. Прямых вещественных доказательств, кроме готовых эликсиров истца, нет. Однако факт несоответствия готового продукта заявленным свойствам налицо. У ответчиков есть что добавить? – он перевёл суровый взгляд на меня.