Интересно, в этом мире он такой же серый и пыльный город, как в моём? Или здесь всё иначе? Чувство ностальгии смешивалось во мне с любопытством.

Но полюбоваться здешним Новосибом — это так, прихоть. На самом деле я хотел поехать с отцом, чтобы побеседовать с ним наедине и больше узнать о делах рода и обстановке вокруг нас.

Сначала нужно понять систему. Разобраться, кто есть кто, какие у нашего рода имеются сильные и слабые стороны, какие точки роста. Они должны быть, без вариантов.

А потом я начну действовать.

Мне очень многое предстоит узнать и многое сделать.

Лёжа после ужина в постели, я смотрел в потолок и неожиданно для себя улыбнулся.

Передо мной открывалась новая жизнь — полная трудностей, но за ними таились возможности.

У меня появились новые родные. Они дарили мне ту самую безусловную любовь, которой не хватало в прошлой жизни, пока я гнался за успехом. Это дорогого стоит.

Новый я — слабый наследник угасающего рода. Но внутри — воля и разум человека, поднявшегося из грязи в князи. И тайна Пустоты, которую ещё предстояло разгадать.

«Ладно, — подумал я, засыпая. — Игра началась. Посмотрим, кто кого».

Российская империя, усадьба рода Серебровых

— Юра! Что ты делаешь⁈ — воскликнула Татьяна, войдя в мою комнату.

— Отжимания, — коротко ответил я.

— Я вижу. Физические нагрузки — плохая идея, тебе не кажется?

— Нет.

Я закончил отжиматься и перевернулся на спину, перейдя к упражнениям на пресс. Трицепсы и плечи горели, кожа покрылась потом, сердце билось почти болезненно. Нервная система отчаянно требовала прекратить издевательства над телом.

Но я продолжал. Если не можешь провести получасовую тренировку с собственным весом — какого хрена ты вообще сможешь в жизни?

Спорт учит преодолевать себя. И мне это было необходимо. Может, воля и осталась прежней, но закалять её в новом теле требовалось заново. Потому что слабое тело диктовало свои правила, которые необходимо сломить.

Татьяна чуть ли не с ужасом смотрела, как я занимаюсь.

— Сынок, ты едва пришёл в себя. Тебе нельзя так напрягаться.

Я не ответил, пока не закончил подход. Тридцать четыре скручивания. Неплохо, учитывая, что мышцы моего нового пресса мягкие, как бумага.

— Можно и нужно… мама, — произнёс я, вставая.

Жадно выпил стакан воды, стоящий на тумбочке, и заставил себя улыбнуться.

— Надоело болеть. Если я опять буду при смерти, нашему роду уже нечем будет заплатить графу Мессингу. Или отдадим вторую половину земель?

Татьяна вдруг возмутилась:

— Мы это сделали, чтобы спасти тебя! Думаешь, если бы нашёлся другой способ, мы бы им не воспользовались?

— Раз другого способа не нашлось, то подобные события лучше предотвратить. Не беспокойся, я знаю, что делаю.

— Откуда? Ты никогда не занимался спортом.

— В интернете нашёл. А где полотенце? — спросил я, роясь в шкафу

— На верхней полке… Значит, тебе уже лучше?

Я вынырнул из шкафа и закинул полотенце на плечо.

— Намного. Приму душ, и поедем с… отцом в город.

Чуть не сказал «с Дмитрием». Мне было проще называть этих людей по именам, чем мама и папа. По крайней мере, пока.

— Тогда ждём тебя к завтраку, — Татьяна поцеловала меня в щёку и вышла.

Я направился в ванную. Невзирая на внутреннее сопротивление, включил холодную воду. Она оказалась просто ледяной, что заставило мою кожу покрыться мурашками.

Я стоял, стиснув зубы, заставляя тело принять этот шок. Потом переключил на горячую воду. И снова на холодную.

Контрастный душ был моим старым ритуалом — отличный способ взбодриться в начале дня. Да и не только в начале, если необходимо.

Одевшись, я спустился в столовую. Света, как выяснилось, уже уехала в школу — за ней приезжал автобус. А Дмитрий отправился в гараж готовить машину к дороге. Так что позавтракал я в гордом одиночестве, снова кашей.

Впрочем, я и не против. Овсянка — классная еда.

Как только я закончил, в столовой показался Дмитрий.

— Доброе утро, Юра. Готов ехать? — спросил он.

— Готов, — кивнул я.

Мы вышли на улицу, где нас ждал автомобиль. Далеко не новый универсал, с потускневшим кузовом и длинной трещиной на лобовом стекле.

Дмитрий сел за руль и повернул ключ. Мотор кашлянул и отказался заводиться, а стартер перестал крутить.

— Да что ж такое! Только что всё было нормально, — посетовал барон Серебров.

Он снова попробовал завести машину, с тем же неприятным результатом.

— Открой-ка капот, — попросил я.

Дмитрий выполнил мою просьбу. Я не был специалистом в автомобилях, но кое-что понимал. Тем более, передо мной была обычная машина с бензиновым двигателем, ничего магического.

Проблему я увидел сразу. Клеммы на аккумуляторе так окислились, что за наростами не было видно самих клемм. Да и аккумулятор, судя по виду, давно подлежала замене.

— Есть наждачка? — спросил я.

— В багажнике. А зачем тебе? — Дмитрий выглянул из окна машины.

— Клеммы почистить. Лучше бы раствором соды, конечно, но пока и так сойдёт, — ответил я, обходя машину.

Избавив клеммы от окиси, я надел провода обратно и сказал:

— Заводи.

Дмитрий повернул ключ, и машина тут же завелась.

— Хм. Не знал, что ты в этом разбираешься, — проговорил он, когда я сел в салон.

— Да это так, мелочь, — пожал плечами я.

Мы тронулись. Дорога поначалу была ухабистой, но затем сменилась на ровный асфальт. Я молча смотрел на проплывающие мимо поля, на другие дворянские поместья, многие из которых выглядели куда богаче нашего.

— Земли, что мы отдали Мессингу, были с плантациями лунного мха, — вдруг нарушил молчание Дмитрий. — Основной наш доход был с них. Теперь осталось лишь небольшое поле с обычными лечебными травами. Хватит на то, чтобы сводить концы с концами.

Он говорил спокойно, но в его голосе я слышал чувство вины. Я даже ничего не спросил, барон сам начал оправдываться.

— А что с нашими долгами? Мать вчера про них упоминала, — аккуратно поинтересовался я, понимая, что Дмитрию неприятна эта тема.

Он вздохнул.

— Долги есть. В основном, за твоё обучение в Академии. И старые займы, которые мы брали, чтобы поддерживать поместье. Ещё мы должны имперскому банку.

— Много?

— Больше, чем хотелось бы, — горько усмехнулся Дмитрий.

Я кивнул, мысленно оценивая масштаб проблем. Бизнесмен во мне сразу начал искать точки опоры.

И пока что их не находил. Насколько мне было известно, у рода имелось только два источника дохода — зарплата барона и деньги от продажи целебных трав. И доход от трав позавчера уменьшился втрое, когда Серебровы отдали самые выгодные плантации Мессингу.

— А где ты работаешь? — перевёл я тему.

— Не помнишь?

— Если бы помнил, не спрашивал бы, папа, — слово еле пролезло через горло.

Надо привыкнуть. Надо. Хочешь не хочешь, а теперь этот скромный человек в очках — мой отец. По крайней мере, отец моему телу.

— В Клинике князя Зарецкого. Я младший ауристик. Провожу первичный осмотр, определяю природу недуга по ауре.

— Это… престижно? — уточнил я.

— Клиника престижная. Но моя должность… нет. Я всего лишь фиксирую симптомы и ставлю предварительный диагноз. Лечат другие. Более сильные целители, — поджав губы, ответил барон.

Последнее я тоже вчера узнал от матери. Но необходимо узнать подробности, детали, цифры. В финансах важна точность, особенно когда приходится выбираться из долговой ямы.

Хотя в случае Серебровых это скорее долговая бездна. Задав ещё несколько вопросов, я понял, насколько плачевны дела рода.

Если всё оставить как есть, долги придётся отдавать ещё лет пятьдесят. При условии, что кредиторы захотят столько терпеть. А они вряд ли захотят, учитывая, что часть займов мы брали у других аристократов.

— Зачем ты всё это спрашиваешь? — покосился на меня Дмитрий.