— Проезд и проживание я вам оплачу, профессор. Наше время ограничено, поэтому прошу прибыть как можно скорее.

— Хорошо. Постараюсь уладить все дела сегодня и приехать уже завтра, но ничего не обещаю, — согласился Голубев.

Я тем временем запустил вторую часть плана. Нужен был образец эликсира, до которого не дотянулись грязные руки инспекции.

Я зашёл в группу «Бодреца» в соцсети, в которой продолжал поддерживать активность, несмотря на запрет. Написал пост, тщательно подбирая слова:

«Всем привет. В связи с внеплановой проверкой инспекции, нам срочно требуется банка „Бодреца“ из партии, купленной в аптеке на Студенческой или на Красном проспекте. Нужна для проведения контрольного анализа в сторонней лаборатории. Состояние — не вскрытая, желательно хранившаяся в холодильнике. Взамен — пожизненная скидка 50% на всю нашу продукцию для личного использования и глубокая благодарность».

Ответ пришёл через два часа. Парень, который представился как Колян, скинул в личку фотографию: на полке холодильника, между банкой солёных огурцов и пачкой масла, стояла знакомая алюминиевая банка с нашим логотипом.

Мы обменялись телефонами, и я сразу отправился в город на гвардейской машине.

Николай жил в старом панельном доме на окраине. Встретил меня на лестничной клетке, протянул холодную банку.

— Не вскрывал? — переспросил я, внимательно осматривая банку. Упаковка была идеальной, швы не нарушены, номер партии и штрих-код на месте.

— Нет. Я две купил, одну выпил, а потом в отпуск уезжал, только вчера вернулся. Надеюсь, это поможет с проверкой.

— Обязательно поможет. Спасибо, Николай, ты очень выручил, — кивнул я.

Я тут же перевёл ему на карту стоимость эликсира, в качестве благодарности увеличив её вдвое. Николай округлил глаза.

— Да ладно, не стоит…

— Стоит. И скидка, которую я обещал, будет действовать. Только не злоупотребляйте, пожалуйста. Спасибо ещё раз, — сказал я.

На следующий день я встретил профессора Голубева в аэропорту Толмачёво. Он оказался высоким, чуть сутулым мужчиной лет шестидесяти с острым, внимательным взглядом. Никакого пафоса, простой клетчатый пиджак и потрёпанный кейс.

— Барон Серебров? — спросил он, пожимая мою руку. Хватка оказалась неожиданно сильной для человека интеллектуального труда и такого возраста.

— Да. Спасибо, что так быстро прибыли, Аркадий Витальевич.

— Как вы и сказали, мне самому интересно разобраться в этом случае. С чего начнём?

— Для начала скажите, подойдёт ли для изучения этот образец, — когда мы сели в машину, я протянул ему банку, которую забрал у Николая.

Профессор достал из кейса лупу с магической линзой и внимательно изучил банку. Провёл пальцем по швам, посмотрел на код партии.

— Упаковка цела. Признаков манипуляций нет. Где хранилась?

— В холодильнике у покупателя.

— Долго?

— Около двух недель.

— Хм. Не идеально, но для сравнительного анализа сгодится. Теперь нужно получить доступ к изъятым образцам. У вас есть постановление? — спросил Голубев.

Я показал ему бумагу с печатью инспекции, где было прописано право на экспертизу. Аркадий Витальевич кивнул.

— Прекрасно. Давайте сразу поедем к ним. Только будьте готовы к тому, что они начнут ставить палки в колёса. Люди, которые идут на подлог, редко сдаются без боя, — предупредил он.

— Я тоже не сдаюсь, — улыбнулся я, заводя мотор.

Здание инспекции по контролю за магическими товарами оказалось серой бетонной коробкой на одной из негостеприимных улиц Новосибирска в Заельцовском районе. Внутри пахло пылью и дешёвым кофе.

За столом в приёмной сидела невозмутимая женщина, читающая глянцевый журнал.

Я подошёл, положил перед ней постановление и паспорт.

— Барон Юрий Серебров. Мы насчёт независимой экспертизы по делу об эликсире «Бодрец». Со мной приглашённый эксперт, профессор Голубев. Нам нужен доступ к изъятым образцам для отбора проб, — чётко произнёс я.

Женщина лениво подняла глаза, посмотрела на бумагу, на нас и безразличным тоном ответила:

— Это дело ведёт инспектор Симонов. Кабинет тринадцать, второй этаж. Но его нет на месте.

— Когда он будет?

— Кто его знает. Может, через час, может, к вечеру. Приходите лучше завтра, ваше благородие, — пожала плечами женщина.

Я ткнул пальцем в документ:

— В постановлении чётко сказано, что инспекция обязана предоставить доступ к вещественным доказательствам в течение рабочего дня после получения запроса. Запрос был получен вами по электронной почте вчера утром.

— Я служебную почту не проверяю. И пропустить вас никуда не могу, мне начальник должен приказать.

— Тогда позовите начальника.

— Его тоже нет, — сказала женщина и перевернула страницу журнала.

Профессор Голубев тихо вздохнул, как бы говоря: «Я предупреждал».

Внутри меня начало закипать раздражение. Не удивлюсь, если Симонов заранее предупредил эту тётку и попросил помотать мне нервы.

— Давайте действовать по закону. Вы препятствуете нашему праву на проведение экспертизы? Тогда я звоню своему адвокату и в прокуратуру прямо сейчас. Вам будет предъявлено обвинение, — сказал я.

— Мне? — удивилась женщина.

— Конечно. Потому что именно вы читаете журнал вместо того, чтобы обеспечить выполнение нашего законного права. Это называется препятствование, и оно наказуемо.

— Подождите, я… сейчас попробую кого-нибудь найти, — промямлила женщина.

Она куда-то позвонила, что-то пробурчала. Вскоре из лифта вышел тот самый инспектор Симонов. Увидев меня и профессора, он едва заметно поморщился.

— А, барон Серебров. Привели независимого эксперта?

— Как видите, инспектор.

— Ваше право. Документы, — Симонов протянул руку.

— Разве вы не получили информацию о том, что нам одобрено проведение экспертизы? — поинтересовался я.

— Вдруг какая-то ошибка. Я должен убедиться, — ответил инспектор, продолжая тянуть руку.

Я молча вручил ему все необходимые документы. Профессор Голубев показал копию своей лицензии.

Симонов долго листал бумаги, вздыхал и морщился, но не нашёл, к чему придраться. А потом его как будто осенило, и на лице появилась тонкая улыбка.

— Что ж, документы в порядке. Но увы, всё равно ничего не получится.

— Надо же. И какую причину вы для этого придумали? — спросил я.

— Образцы находятся в нашем спецхранилище. Доступ только по письменному распоряжению начальника инспекции. А он в командировке. Так что, увы, господа! Ничем не могу помочь…

Российская империя, город Новосибирск

Я несколько секунд смотрел Симонову в глаза. Он твёрдо смотрел в ответ, уверенный, что я перед ним бессилен. Но ошибся.

— Постановление вашего же начальства обязывает вас предоставить образцы для экспертизы. Ничьё распоряжение не требуется, поскольку открыто дело и уже почти назначена дата суда. Или вы утверждаете, что образцы исчезли? Утрата вещественных доказательств — это уже уголовная статья, инспектор, — сказал я.

— Вы мне угрожаете? — напрягся Симонов.

— Напоминаю вам, как работает закон. Советую не пытаться делать из меня и моего эксперта дураков.

— Ну хорошо. Если вы готовы взять на себя ответственность…

— Конечно, готов. Ведите в хранилище, — кивнул я.

Симонов что-то сердито пробурчал себе под нос и быстрым шагом проследовал к лифту. Мы с профессором отправились за ним.

Спустившись на минус второй этаж, мы прошли через тускло освещённый коридор и оказались перед металлической дверью с магическим замком. Симонов снова что-то пробормотал и вставил ключ. По металлу пробежало мерцание, раздался звонкий щелчок, и дверь открылась.

Внутри были расположены полупустые стеллажи, на одном из которых я сразу заметил ящики с нашим эликсиром.

— Вот ваш «Бодрец», — инспектор махнул рукой.

Аркадий Витальевич вышел вперёд, открывая кейс.

— Прекрасно. Юрий Дмитриевич, не могли бы вы включить камеру? Сейчас я возьму пробы. А также проведу замеры на месте, чтобы исключить возможность последующей подмены, — объяснил он, доставая какие-то инструменты.