— Воспаление сильное. Суставная жидкость загрязнена. Обычным целительством можно снять боль и отёк, но ненадолго. Нужен длительный курс…

— Давай я попробую, — так же тихо ответил я.

Я попросил Анну Петровну лечь на кушетку. Сам сел рядом на стул, осторожно положил ладони на её больное колено и закрыл глаза, сосредотачиваясь.

Сначала я призвал обычную магию. Тёплое золотистое сияние разлилось у меня в ладонях, видимое для обычного глаза. Это был мой камуфляж.

Я не настолько глуп, чтобы принимать всех подряд без должной маскировки. Для начала каждый наш пациент подписывал документ о неразглашении методов лечения. Дополнительно я решил применять обычную магию — простое анестезирующее заклинание со знакомым многим золотым свечением.

Я понимал, что люди начнут болтать об удивительном бароне Сереброве, который лечит на раз-два самые разные болезни.

Ширма была необходима, но я не обольщался. Это была лишь отсрочка. И мне нужно использовать это время — становиться сильнее, богаче, влиятельнее. Чтобы, когда слухи всё-таки поползут, за мной уже стояло нечто большее, чем просто имя угасающего рода. Чтобы у тех, кто захочет задать вопросы, пропало само желание это делать.

Подождав, пока подействует анестезия, я разбудил Пустоту. Моё сознание разделилось: одна часть поддерживала оболочку из золотого света, другая — с хирургической точностью направляла нити Пустоты.

Я чувствовал болезнь как искажение в ауре — сгусток липкой энергии там, где должно быть ровное свечение. Именно на этот сгусток и направил Пустоту.

Структура начала растворяться, обращаться в ничто. И по мере её исчезновения освободившееся место заполняло ровное, здоровое свечение жизненной силы пациентки.

И, как в прошлый раз с опухолью, по нитям Пустоты ко мне обратным потоком потекла энергия. Чистая сила, высвободившаяся после уничтожения больной структуры. Она поглощалась мной, чуть подпитывая источник обычной маны и саму связь с Пустотой.

Минут через десять я открыл глаза. Золотое сияние погасло. Я чувствовал приятную усталость и лёгкую эйфорию от полученного заряда.

— Попробуйте пошевелить ногой, Анна Петровна, — попросил я.

Она осторожно согнула колено. На лице её появилось изумление.

— Боли нет совсем, — она растерянно потрогала свою ногу.

Сустав всё ещё выглядел немного деформированным, но краснота и отёк спали на глазах.

Женщина осторожно встала на обе ноги. Сделала шаг, потом другой. Слёзы покатились по её морщинистым щекам.

— Ох, да неужели я ходить смогу нормально, — сказала она и заплакала.

Я лишь улыбнулся. Было невероятно здорово видеть слёзы счастья на глазах пациента.

Ту силу, что грозилась уничтожить мир, я обратил во благо, в счастье для простого человека. Не могу себе представить ничего благороднее.

Анна Петровна расплатилась за лечение продуктами — я оказался не против, поскольку сам предлагал в объявлениях такой вариант. В итоге я стал счастливым обладателем двух десятков деревенских яиц и банки гречишного мёда.

После этого пациенты потянулись чаще. Привезли мужчину с воспалённой бородавкой на руке, которая никак не проходила. Дмитрий хотел выжигать магически, но это было бы больно и остался бы шрам. Я снова применил Пустоту, стерев корень этой ненужной структуры, но не саму бородавку. Она засохла и отпала через день, оставив чистую кожу.

Приходил подросток с запущенным фурункулёзом. Тут пришлось работать точечно, находя каждый гнойный очаг в его ауре.

В воскресенье вечером к нам пришёл мужчина по имени Степан, сильно измученный радикулитом. Работать пришлось долго, удаляя воспаление каждого спинномозгового корешка.

Степан оказался одним из немногих, кто расплатился деньгами. После сеанса он не ушёл сразу, а замялся у двери.

— Юрий Александрович, Дмитрий Игоревич… Спасибо вам. В поликлинике очередь на месяц, а в частных клиниках цены непомерные…

— Мы рады, что смогли помочь, — искренне ответил я.

— У меня, значит, предложение к вам есть, ежели позволите.

— Слушаю, — кивнул я.

— Земли у меня в деревне имеются, полтора гектара. Хорошая земля, чистая, но сил уже не хватает, чтобы её как следует обрабатывать. Так, картошку чутка сажаю. А вы, я знаю, травы лечебные выращиваете. Возьмите у меня участок в аренду! За символическую плату. Процента три, ну, от продаж с неё, если что вырастет. А нет — так и просто берите, лишь бы не пропадала земля-то. Иначе, боюсь, могут отобрать ее у меня из-за того, что не обрабатываю, — закончил Степан.

Внутри у меня всё встрепенулось. Это была стратегическая возможность. Больше земли — больше своего сырья — меньше затрат на закупку — выше прибыль от эликсиров.

— Это серьёзное предложение, Степан. Давайте обсудим детали, — сказал я, приглашая его обратно в комнату.

Я тут же набросал простой, но юридически грамотный договор об аренде с выплатой процентов от чистого дохода с продаж продукции, выращенной на этой земле. Срок — на пять лет с правом продления.

Степан, немного подумав, подписал документ. Его не смутил низкий процент — земля для него была обузой, а здесь хоть какая-то отдача.

Когда он ушёл, держа в руках копию договора, Дмитрий взглянул на меня.

— Ты специально такой низкий процент поставил? Он же почти даром отдаёт.

— Земля пустовала. К тому же он сам предложил. Если почва окажется плодородной, мы сможем выкупить её или предложить Степану условия получше, — пожал плечами я.

Вечером мы ужинали уткой, которую принёс один из пациентов, а на десерт была творожная запеканка с мёдом от Анны Петровны. Светлана уплетала всё за обе щеки. Татьяна радовалась, что в доме появились живые продукты, а не магазинные полуфабрикаты.

Да, это была мелочь. Утки, творог, мёд. Не миллионы с тендера. Но это было что-то настоящее, заработанное реальной помощью. И каждый сеанс лечения с применением Пустоты делал меня сильнее. Энергия, поглощаемая из болезней, понемногу укрепляла меня.

Одним словом, выходные прошли с огромной пользой. Заработали мы с Дмитрием немного, хотя продуктами забили весь холодильник. Но зато я стал гораздо увереннее работать с Пустотой. И, что не менее важно, мы помогли людям.

На эти дни я даже почти забыл о наших проблемах с запретом на продажу «Бодреца». Но как только наступил понедельник, с новыми силами вернулся к этому делу.

Позволение на независимую экспертизу вырвали с боем. Адвокат по фамилии Некрасов, которого мы наняли, несколько дней бомбардировал инспекцию запросами. В конце концов оттуда пришёл казённый ответ: «Не возражаем против проведения силами лицензированного эксперта, при условии предоставления результатов в течение пяти рабочих дней».

Победа была с горьким привкусом — срок нам выставили весьма ограниченный, а доверия к местным экспертам у меня не было ни капли. Инспектор Симонов был куплен. Значит, купить могли и любого эксперта в Новосибирске.

Нужен человек из другого города.

Я погрузился в поиск. Искал не просто эксперта, а человека с репутацией. Через несколько часов нашёл подходящего кандидата в Омске. Профессор кафедры аналитической алхимии Аркадий Витальевич Голубев. Член графского рода и признанный специалист в области магических эликсиров.

Он был автором научной работы о методах фальсификации в фармацевтике. Лицензия независимого эксперта у него тоже имелась. Идеально.

Я набрал номер университета, долго пробивался через секретарей и, наконец, услышал голос Голубева. Представился и кратко изложил суть дела.

— Почему вы звоните именно мне, барон? — спросил профессор после паузы.

— Потому что прочёл вашу работу о фальсификациях. Полагаю, вам, как учёному, претит, когда науку используют для грязных интриг, — объяснил я.

Ещё одна пауза.

— А вы весьма проницательны, Юрий, — в голосе Аркадия Витальевича прозвучал улыбка.

— Благодарю. Так вы согласны?

— Да. Смогу приехать через два дня, мне здесь нужно закончить кое-какие дела…