– Ты его ещё на Поцелуев мост пригласи, – посмеялась Катя.

– Ой, давайте туда сходим! – с радостью согласилась Ира и взяла меня под руку.

– Нам в другую сторону. Кстати, вы знали, что к поцелуям этот мост не имеет отношения? Он назван в честь кабака, который принадлежал купцу по фамилии Поцелуев, – с видом опытного гида просветил нас Меншиков.

– Ну вот зачем ты рассказал? Всю романтику испортил, – надула губки Ирина.

Мы погуляли ещё немного и зашли в небольшое кафе с видом на Казанский собор. Заказали кофе, пирожные и легендарные местные пышки, о которых мечтал Артём.

Сидя за столиком, продолжали непринуждённый разговор, вспоминая дни в Академии и обсуждая предстоящий съезд. Измайлов молчал. Он посмотрел меню, поморщился и не стал ничего заказывать. Сидел со скучающим видом, вертя в руках дорогой смартфон в золотом чехле.

Телефон у него в руке вдруг зазвонил. Станислав взглянул на экран и облизнул губы. Встал, протиснулся к выходу и отошёл подальше, к каналу между нами и Казанским собором. Только там ответил на звонок.

Любопытно. Не хочет, чтобы кто‑то услышал его разговор?

Я сделал глоток кофе и мысленно произнёс:

«Шёпот. Проснись, есть задание…»

Российская империя, город Санкт‑Петербург

Станислав отошёл от кафе, которое выбрали эти неудачники, и опёрся на ограждение. Внизу блестела вода, медленно проплывал прогулочный катер.

Звонок был с незнакомого номера, но Измайлов знал, кто это.

Он поднёс трубку к уху и ответил, не здороваясь:

– Говори.

– Здравия, ваше сиятельство, – раздался спокойный, немного хриплый голос Шрама. В нём не было ни паники, ни почтения.

– И тебе не хворать, – буркнул Станислав.

– Там с вашим заданием неловкость вышла. Думаю, вы уже в курсе, – доложил Шрам.

– Я уже заметил, что ты облажался. Что случилось? Не сумел поймать его вовремя? – процедил Измайлов.

– Вовсе нет. Просто ваш парень оказался колючим. Мы с партнёром в участке. Телефон в камере надыбали, менты нас не слышат, так что можем говорить спокойно.

– Ну и о чём нам говорить, раз ты провалился?

– Сами понимаете, нам вменяют нападение на дворянина. Нужны ваши связи и, скажем так, залог, чтобы выйти, – с лёгким нажимом произнёс Шрам.

Станислав стиснул челюсти так, что зубы заныли. Идиотский, позорный провал. Два громилы не смогли справиться с одним хилым целителем!

– Сколько? – хрипло спросил он.

Шрам назвал сумму. Измайлов, услышав её, так крепко стиснул телефон, что тот затрещал и даже будто задёргался в руке.

– Вы только не тяните, ваше сиятельство. Считайте, вам повезло, что мы молчим. Пока что, – добавил бандит.

– Ты что, мне угрожаешь? – прошипел Станислав.

– Констатирую факты. Если мы сядем надолго, нам станет скучно. А от скуки можем начать вспоминать разные имена. Кто попросил нас избить барона, например. И как зовут его папеньку. Думаю, граф Владимир Анатольевич будет не в восторге от новостей, что его наследник нанимает головорезов, чтобы калечить других дворян. Да ещё и проваливается с треском, – закончил Шрам.

Ледяная пустота разлилась в груди Станислава. Шрам попал в самую точку. Страх перед отцом, перед его ледяным гневом, перед позором, который навсегда похоронит любые надежды на наследство и уважение, сковал его по рукам и ногам.

Конечно, он мог позволить себе такую взятку. Но деньги здесь были ни при чём – гораздо важнее был очередной болезненный удар по самолюбию.

И главное – отец. Если он узнает, что Станислав тратит такие деньги на выкуп каких‑то уголовников…

– Ладно. Я всё сделаю, – пробормотал Станислав.

– Нужно, чтобы ваш человек пришёл в участок и принёс наличными. А то, знаете ли, внезапные переводы с ваших счетов могут вызвать… ненужные вопросы. Мне‑то всё равно, а вот вам это вряд ли нужно.

– Спасибо за заботу, – саркастично произнёс Измайлов.

Хотя Шрам, конечно, всё правильно делал и страховал его. Ведь подобные движения средств были заметны многим, и не стоило роду Измайловых светиться, внося «залог» за преступников.

– Я найду человека.

– Рад сотрудничеству. И ещё кое‑что, граф… Лучше бросьте вы эту затею с Серебровым. Не связывайтесь.

– Это ещё почему? – огрызнулся Станислав.

– Потому что ваш «слабак» – никакой не слабак. Он нас уложил за минуту. Мало того что драться умеет, ещё и силы у него какие‑то… Необычные. Одним словом, советую не связываться. Непростой он парень. Слишком непростой для такой детской мести, – ответил Шрам.

Слова наёмника прозвучали как пощёчина. Станислав молчал, глотая горькую слюну. Детская месть? Именно так считает этот грёбаный бандит?

– Я сам решу, что мне делать, – процедил Измайлов.

– Как знаете. Жду вашего человека, – Шрам сбросил звонок.

Станислав опустил руку, всё ещё стискивая телефон. В ушах гудело от бешенства. Простецкая затея провалилась и обернулась очередными проблемами. Теперь предстоит найти человека, который снимет деньги и привезёт их в участок. Иначе, не ровён час, бандиты и правда начнут говорить.

Как это унизительно.

Измайлов глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Поднял телефон, чтобы найти контакт. И в этот самый момент смартфон дёрнулся в руках, будто живой, и выскользнул из пальцев.

Сверкнув на солнце, он полетел вниз и плюхнулся в спокойную воду петербургского канала.

Перед тем, как он исчез под водой, Станиславу показалось, что на чёрном экране вспыхнули две багровые точки.

– Что… что за фигня? – пробормотал Измайлов, глядя на то, как тонет его драгоценный телефон в золотом чехле.

Российская империя, город Санкт‑Петербург

Я смотрел в окно, делая вид, что любуюсь видом на собор, но всё моё внимание было приковано к фигуре Измайлова. Он продолжал говорить, а Шёпот тем временем находился в его телефоне, слышал каждое слово и передавал всё мне.

Всё стало на свои места. Это был он. Обиженный мажор оказался тем самым тайным врагом, который прислал сегодняшних громил. Теперь он пытался замять последствия.

Злость застряла комком в горле, но я подавил её. Гнев – плохой советчик. А вот информация – отличное оружие.

«Молодец, Шёпот. Урони телефон в воду и возвращайся», – приказал я мысленно.

В этот же момент я увидел, как дорогой смартфон выскальзывает из пальцев Станислава и падает в канал.

Шёпот с хохотом вылетел из воды и оказался рядом со мной.

– Весело! – констатировал он.

«Согласен», – мысленно ответил я и улыбнулся, глядя при этом на Ирину.

Девушка кокетливо захлопала ресницами и улыбнулась в ответ. Она не знала об истинной причине моей улыбки и приняла её на свой счёт.

Измайлов застыл у ограждения, глядя вниз, в воду. Потом резко развернулся и быстрым шагом куда‑то направился, даже не взглянув в сторону кафе. Видимо, побежал срочно покупать новый аппарат и решать проблемы с залогом.

Отлично. Значит, время у меня есть.

Я встал из‑за стола и отошёл к окну. Достал свой телефон. Нашёл в памяти номер одного новосибирского журналиста, который как‑то писал заметку по поводу «Бодреца».

Набрал. Ответили на третьем гудке.

– Здравствуйте, Денис. Это барон Юрий Серебров. Хотите, подарю вам горячий инфоповод?

– Здравствуйте, Юрий Дмитриевич! Конечно, хочу! – с готовностью откликнулся журналист.

– Сегодня утром на меня в Новосибирске напали двое бандитов. Я их обезвредил и сдал полиции. Так вот, только что выяснилось – их собираются выкупить из‑под стражи. Внесут залог. И замешан в этом другой дворянский род.

– Какой? – тут же спросил Денис.

– Не могу сказать. Но если вы приедете к отделению и пригласите побольше других репортёров, вы наверняка это выясните, – ответил я.

Само собой, не стоило вот так открыто называть фамилию Измайловых. Даже если это была правда. Доказательств у меня никаких не было, а подставляться под удар было глупо. Отец Станислава с его влиянием запросто мог обвинить меня в клевете.