– Конечно, ваша честь, – произнёс я.

Поднявшись, я поправил пиджак и начал:

– Здесь есть ключевое непонимание, на котором, видимо, и строится вся позиция истца. Мы поставляли не просто сушёные травы, которые можно годами хранить в мешке. Мы поставляли алхимические полуфабрикаты. А именно – готовые травяные эссенции и вытяжки высокой концентрации. Это принципиально разные товары с точки зрения логистики и хранения.

– Продолжайте, – кивнул судья.

– Эссенции – продукт, который легко испортить. Они чувствительны в первую очередь к температуре хранения. Потеря свойств, о которой говорил уважаемый профессор Мазурин, как раз наблюдается при несоблюдении температурного режима. А именно – если хранить продукт в холоде. Прошу суд обратить внимание, что объём, который мы продали, достаточен для производства тысяч порций эликсира, – продолжил я.

Егор побледнел и бросил взгляд на дядю. А Караев тем временем хмурился, понимая, куда я клоню.

– Учитывая обороты фирмы истца, а также если сопоставить даты продажи сырья и производства…

– Вы что, обвиняете нас в нарушении условий хранения? – фыркнул Лисин.

– Именно так. Или вы хотите сказать, что хранили купленные полуфабрикаты на обычном складе? – спросил я.

Егор открыл рот и тут же закрыл. Потому что знал – алхимические продукты нельзя хранить просто так, это грубое нарушение. У них не было других вариантов, кроме как закинуть весь купленный объём в морозилку. И я об этом знал.

Судья внимательно смотрел то на меня, то на Караева, а затем обратился к Мазурину:

– Профессор, в вашем заключении рассматривался вопрос возможной порчи сырья из‑за нарушения условий хранения?

Мазурин, который явно не ожидал такого поворота, слегка растерялся.

– Э‑э… Нет. Мне были предоставлены образцы готовых зелий для анализа. Вопрос условий хранения сырья передо мной не ставился.

– То есть, вы не можете исключить, что исходные эссенции могли деградировать уже после поставки?

– Теоретически… да, не могу исключить, – нехотя признал профессор.

– С нашей точки зрения, действия господина Караева и его племянника – попытка задавить конкурента. Об этом говорит и ещё кое‑что, – я кивнул Некрасову и тот подал судье ещё одну папку.

– Что это? – спросил Тимофей Сергеевич.

– Хотим обратить ваше внимание на деятельность господина Караева по ведению нечестной конкуренции против нашего рода. Это имеет прямое отношение к мотивам данного иска, – ответил я.

Судья, вздохнув, открыл папку с распечатанными материалами с флешки Воронцова.

– Перед вами доказательства того, что господин Караев организовал и финансировал кампанию по дискредитации нашего эликсира «Бодрец» в интернете. Он платил за ложные негативные отзывы, за организацию скандалов в точках продаж, за распространение слухов. Данный иск – логичное продолжение этой войны, попытка добить нас через суд, – заявил я.

Тимофей Сергеевич просмотрел несколько документов, и его брови вдруг подпрыгнули вверх. Он бросил на меня слегка испуганный взгляд и поправил воротник судейской мантии. Должно быть, увидел печать СБИ на одной из бумаг.

Потом откинулся в кресле и потёр переносицу. Прошло несколько томительных минут. Судья выпрямился в кресле и спросил:

– У сторон имеется что добавить? – он посмотрел на Караева, правильно заключив, что истец на самом деле он.

– Нет, ваша честь, – ответил тот.

Судья посмотрел на меня.

– Нет, ваша честь, – я помотал головой.

– Тогда суд удаляется для принятия решения.

Пока мы ждали, я, к своему удовольствию, наблюдал за тем, как уверенность в победе покинула Караева, и он ерзал на стуле, будто ему подкинули туда тлеющих углей. А что касается номинального директора компании, выдвинувшей иск, так бедолагу аж трясти начало.

Вернувшись, Тимофей Сергеевич выдал свой вердикт:

– Выслушав стороны и изучив представленные доказательства, суд приходит к следующим выводам. Связь между истцом и господином Караевым установлена, что уже ставит под сомнение чистоплотность истца. Экспертные заключения противоречивы, причём заключение ответчика о возможной порче эссенций из‑за нарушения условий хранения представляется суду логичным и убедительным, особенно в свете закупки истцом неадекватно большой партии. Прямых доказательств изначального брака в поставленном товаре нет. На основании изложенного, в удовлетворении исковых требований компании «Сибирские целебные травы» к роду Серебровых – отказать! – Тимофей Сергеевич ударил молотком.

Дмитрий, не удержавшись, издал радостный возглас. Смутившись, он поправил очки и пробормотал извинения. Судья тем временем продолжил:

– Однако, учитывая представленные доказательства противоправных действий господина Караева, суд считает необходимым рассмотреть встречное заявление в рамках этого же заседания. Господин Некрасов, вы готовы?

– Готов, ваша честь, – с улыбкой ответил наш адвокат.

Дальнейшее разбирательство стало почти формальностью. Судья, уже составив мнение о Караеве, быстро пробежался по нашим документам и, отклонив все возражения о «провокации», вынес решение.

Признать действия Олега Витальевича Караева актом недобросовестной конкуренции и клеветы в отношении дворянского рода. На него налагался штраф, а также обязанность выплатить роду Серебровых крупную компенсацию за ущерб репутации и судебные издержки. Но главное – суд постановил инициировать внеплановую проверку производства самого Караева на предмет соблюдения всех норм, с акцентом именно на условия хранения сырья.

Когда судья ударил молотком в конце заседания, Караев встал. Бледный, как смерть, он бросил на нас взгляд, полный ненависти.

Он проиграл. Проиграл по всем статьям. И теперь к нему приедет проверка, которая наверняка найдёт кучу нарушений в его производстве – я очень сомневался, что настолько алчный человек выполняет все санитарные и прочие требования.

Мы вышли из зала суда в коридор. Некрасов без конца улыбался, тряс нам руки, поздравлял. Дмитрий обнял меня и проговорил:

– Сын… Я не верил, что мы победим… Когда вышел этот профессор, думал, уже всё… Ты спас нас. Снова.

– Спасибо, конечно. Но наши враги сами выкопали себе яму, – ответил я.

Однако я полагал, что это ещё может быть не конец. Караев не похож на того, кто легко сдаётся. Он будет искать способ отомстить.

Но сейчас можно позволить себе вздохнуть полной грудью. Мы отстояли своё и в очередной раз доказали, что род Серебровых – не пустой звук, несмотря на то что суд мы выиграли у простолюдина.

– Поехали домой. Света и мама ждут новостей. Им будет что рассказать, а потом нам стоит это отметить, – с улыбкой сказал я Дмитрию.

Российская империя, город Новосибирск

Олег Караев вылетел из здания суда, не отвечая на вопросы журналистов, которые уже дежурили на ступенях.

– Дядя, что нам теперь… – проблеял рядом Егор.

– Потом! – рявкнул Караев.

Он прыгнул в салон своей машины и хлопнул дверью так, что автомобиль качнулся.

– Погнали! – приказал он водителю, и машина рванула с места.

Караев дёрнул галстук, стянул его с шеи и бросил на пол. Он задыхался от бешенства. В ушах всё ещё гудел голос судьи: «Отказать… Штраф… Компенсация… Проверка». Каждое слово – как удар хлыста по его самолюбию и кошельку. И ещё непонятно, что из этого хуже.

Компенсация Серебровым! Этим нищим выскочкам! И этот щенок, этот Юрий, с его спокойными, умными глазами, разложивший всё по полочкам про эссенции и температуру… Он всё подстроил! Поэтому так легко согласился продать большую партию.

Олега одурачили. Его, ветерана бизнеса, провели, как последнего лоха!

Автомобиль скоро добрался до производственного цеха Караева. Олег Витальевич, не дожидаясь, пока водитель откроет дверь, вывалился наружу и тяжёлой походкой направился к зданию. Охранник на посту, увидев его лицо, побледнел и молча отскочил в сторону.

Цех гудел обычной работой: шипели автоклавы, по конвейеру двигались бутылочки, работницы в халатах сновали туда‑сюда. Запах спирта, трав и химикатов ударил в нос. Караев прошёл сквозь основное помещение, не глядя ни на кого, и направился к боковой двери с табличкой «Лаборатория. Посторонним вход воспрещён».