Его голос по-прежнему был тих, но в нём закипала ярость, ощутимая, как гроза перед бурей. Артур чувствовал, как по спине у него бегут мурашки. Видел, как Борис чуть ли не плачет от страха.

— Что бы ты сделал, если бы кто-то шлёпнул по заднице твою мать, Борис? — спросил Геннадий Васильевич.

— Я… вызвал бы его на дуэль.

— На дуэль? Это шутка?

— А что надо сделать? — младший поднял непонимающий взгляд.

— Скажу, что бы сделал я. Я бы растерзал обидчика на месте, наплевав на все законы и правила. Нашёл бы повод для войны и заставил его род на коленях просить прощения. Мы дворяне, понимаешь ты это или нет? У наших поступков есть последствия! Но главное даже не это!

— А что? — Борис побледнел, и у него задрожали губы.

— То, что мы мужчины! Как ты посмел, щенок, унизить благородную девушку подобным образом? Мне стыдно за тебя!

— Прости, отец…

— В бездну твоё «прости»! Ещё раз попробуешь распустить руки — сломаю тебе обе. Это понятно?

— Да, ваше благородие, — дрожащим голосом ответил Борис.

Оба брата знали, что отец способен на любое наказание, даже столь суровое. Его фамилия поистине была говорящей — глава рода не давал спуску никому в доме. Ни слугам, ни гвардейцам, ни даже своим сыновьям.

Геннадий Васильевич тем временем продолжил.

— Вы оба проявили вопиющую некомпетентность. Один — как шалопутный мальчишка, другой — как неумелый командир, не сумевший оценить противника. Репутации рода нанесён ущерб. И я не могу ничего поделать, потому что вы сами поставили себя в эту позицию!

— Есть ещё кое-что, — сказал Артур.

Геннадий Васильевич перевёл пылающий взгляд на него и вопросительно выгнул брови.

— После поединка я ощущал что-то не то. Побывал у нашего семейного целителя, и он… обнаружил кое-что.

— Не тяни! — приказал Строгов-старший.

— Следы опухоли в районе печени. Злокачественная опухоль, она только начала появляться… Но теперь исчезла. Остался небольшой след в ауре, не более того. Но если бы она осталась, то могла развиться в неизлечимую болезнь. Так сказал наш лекарь.

— Я рад, что твоё здоровье в порядке, сын. Но не понимаю, к чему ты ведёшь, — сказал Геннадий Васильевич.

— Такая опухоль сама не проходит. Её вообще очень трудно вылечить даже с помощью магии. Но по всему получается, что её кто-то вылечил.

— Серебров? — резко спросил Геннадий Васильевич. Его взгляд стал пристальным, анализирующим.

— Вероятно. Совпадение слишком уж очевидное. Только зачем он это сделал? Чтобы унизить меня ещё сильнее? Показать, что может не только победить, но и исцелить смертельную болезнь даже в бою? — спросил Артур.

Строгов-старший задумался, его жёсткие черты лица стали ещё суровее. Он вернулся к столу и сел, сложив пальцы домиком.

— Затем, чтобы показать своё превосходство! Он не просто победил тебя, но ещё и вылечил скрытую болезнь, о которой ты даже не подозревал. Высший пилотаж. Удар по самолюбию и демонстрация силы одновременно. И если это действительно так… то лучше нам с ним не ссориться.

— Что⁈ — выпалил Борис.

— Ты плохо слышишь? Я сказал — не ссориться! Вдруг у парня и правда, проснулся какой-то редкий дар после клинической смерти… Такое бывает в историях старых родов. Слабое звено, находящееся на грани, получает толчок и пробуждает в себе нечто исключительное. Возможно, он не просто целитель. Возможно, он невероятно одаренный диагностик, раз смог увидеть то, что не увидели наши лекари. Или нечто большее. Рисковать и продолжать враждовать с таким человеком — верх глупости, — закончил глава рода.

Он указал пальцем на Артура.

— Ты извинишься перед ним. На всякий случай. Не унижаясь, твёрдо и достойно. Скажешь, что конфликт исчерпан, и выразишь уважение его силе. И вообще… держись к нему поближе. Прояви интерес. Узнай, что он за человек. Если у него и правда, редкий дар, то с ним лучше дружить. Не забудь поблагодарить за исцеление. Пусть знает, что ты не только заметил, но и оценил. Понятно?

— Да, отец, — ответил Артур.

Он стоял по стойке смирно, сжав кулаки за спиной. Извиняться перед этим выскочкой? После всего, что было? Это было хуже любого наказания.

Но он видел логику в словах отца. Если Серебров действительно обладает редким даром, надо найти с ним общий язык. Могущественный целитель — редкость. Лучше сблизиться с ним сейчас, пока он только начал раскрывать свой талант.

— А ты, Борис, извинишься перед Светланой при всем классе, — сказал Геннадий Васильевич.

— Но я ведь уже извинился! Даже на камеру!

— Ты сделал это под давлением. Я хочу, чтобы ты искренне признал свою вину. Или нужно по-другому объяснить, насколько ты был неправ?

— Не нужно, — пробормотал Борис.

— Хорошо. Купи ей цветы или какую-нибудь безделушку. Достойно принеси извинения и впредь следи, чтобы никто не смел над ней издеваться. Прояви благородство, достойное нашего рода! Понял? — спросил Строгов-старший.

Не дожидаясь ответа, он взял ручку и указал ей на дверь.

— Теперь оба — вон из моего кабинета. И чтобы я больше не слышал о подобных провалах, — закончил Геннадий Васильевич и вернулся к документам.

Братья молча вышли в коридор. Дверь закрылась за ними с глухим стуком. Борис облегчённо выдохнул, но, взглянув на мрачное лицо Артура, не решился ничего сказать.

Артур же стоял, глядя в пустоту. Унижение и ярость боролись в нём с любопытством. Опухоль исчезла. Та боль в боку, что он изредка ощущал, оказывается, имела причину.

И если его действительно вылечил Серебров… то кто он такой на самом деле? И что за сила скрывается в нём?

Артур мысленно дал себе слово выяснить это. Во что бы то ни стало.

Усадьба рода Серебровых

Несколько дней после встречи выпускников пролетели в привычном бешеном ритме. Мы с Дмитрием готовили очередную, самую крупную партию «Бодреца», я продолжал тренировки с гвардейцами и, конечно, ежедневно уделял несколько часов работе с Пустотой.

Короче говоря, старался использовать время с максимальной пользой.

Как-то вечером за ужином Света, обычно весёлая и болтливая, была непривычно задумчивой. Она ковырялась в тарелке и вдруг, ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла:

— Борис Строгов сегодня подходил ко мне в гимназии.

Татьяна замерла, не донеся вилку до рта, со страхом взглянула на дочь. Дмитрий нахмурился и поправил пальцем очки.

— И чего он хотел? — невозмутимо спросил я.

— Цветы подарил, — вздохнул Светлана.

За столом воцарилась тишина. Я усмехнулся и спросил:

— Неужто извинился за своё поведение?

— Ага. Извинился, букет подарил и обещал, что больше меня никто не тронет. Думаю, это из-за того, что ты побил его брата, Юра.

— Может быть. Но вряд ли боевой род решил таким образом признать поражение. Здесь что-то другое, — задумчиво произнёс я.

— И что? Нам стоит ждать мести? — обеспокоенно спросила Татьяна.

— Тебе в любом случае не стоит ничего бояться, мама. Мы с отцом защитим тебя от любой угрозы.

— Конечно, — негромко подтвердил Дмитрий.

— А что задумали Строговы, мы скоро наверняка узнаем, — закончил я и вернулся к ужину.

— Это ещё не всё! — воскликнула вдруг Света.

— Что ещё? Боря Строгов признался тебе в любви? — улыбнулся я.

У сестры покраснели щёки, и она сделала вид, что хочет бросить в меня вилкой.

— Дурак!

— Что за манеры, юная леди? — нахмурилась Татьяна.

— Ну а чего он такое говорит!

— Это не повод вести себя как маленький ребёнок. Так что ты хотела рассказать?

— Да так… Слухи. Один парень из рода Каменских, он в другом классе учится, а его дядя служит целителем у Строговых… В общем, он болтал, что у Артура была какая-то опухоль, которая сама по себе исцелилась после вашего поединка. Я случайно услышала, как они с его братом шептались по этому поводу.

— Глупости, — отмахнулся я, но по спине пробежали мурашки.

Всё-таки я спалился. Может, никто и не придаст этому значения, но кто знает этого целителя из рода Каменских? Вдруг он захочет разобраться в необычном случае?