Измайлов, мой бывший одногруппник-мажор? Его уязвлённое самолюбие могло потребовать сатисфакции. Он как раз тот, кто предпочитает действовать из-за угла, не ввязываясь в честный бой. Капризный, избалованный ребёнок, желающий раздавить того, кто посмел сказать ему слово против.

Или же это тот самый таинственный конкурент, что организовал публикацию негатива в интернете? Кто-то увидел в «Бодреце» реальную угрозу своим прибылям? Может, один из крупных производителей бодрящих эликсиров, чьи продукты проигрывали нашему?

Это был бы уже не личный, а деловой конфликт. И тем не менее опасный.

А может, кто-то ещё? Кто-то, о ком я даже не подозреваю.

Граф Мессинг, например, который решил, что мы слишком быстро поднимаемся и скоро сможем выкупить обратно свои земли? Или кто-то из других дворянских родов, завистливо наблюдающий за нашим возрождением?

Мир аристократии похож на болото, полное скрытых течений и монстров, готовых утянуть на дно любого, кто попытается выбраться на сушу. Мы сделали первый уверенный шаг, и это сразу привлекло внимание хищников.

Я повернулся к Дмитрию:

— Когда точно приедет комиссия?

— Не сказали. В течение недели. Уверяли, что предупредят за день.

— Хорошо. Мы проведём свою внутреннюю проверку. Сфотографируем все склянки, оборудование, все ингредиенты. Соберём все документы. Я хочу, чтобы к их приезду у нас на столе лежала полная папка, доказывающая чистоту и качество каждой капли «Бодреца». А когда они приедут, каждый их шаг мы будем фиксировать на видео. С их согласия, конечно, но мы его получим, — уверенно заявил я.

Дмитрий смотрел на меня со странным выражением лица — в нём смешивались надежда и усталость.

— Слушаю тебя и начинаю чувствовать уверенность. Хотя думал, что уже пора начинать паниковать… Молодец, Юра, ты всё разложил по полочкам.

— Паника — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Нас атакуют, значит, надо укреплять оборону. И искать, кто стоит за этой атакой, чтобы нанести ответный удар! — сказал я, хлопнув ладонью по столу.

Снова посмотрел в окно. Кто-то решил, что мы — лёгкая добыча. Они ошиблись. Они видели слабый род, но не разглядели меня. Не понимали, что Юрий Серебров способен на куда большее, чем они думают.

Я уже давно усвоил одно простое правило: если тебя бьют, надо бить в ответ.

Причём так сильно, чтобы противник больше не осмелился поднять руку.

Усадьба рода Строговых

Артур Строгов тяжёлой походкой шёл по коридорам родовой усадьбы. Каждый шаг отдавался в висках глухой навязчивой болью, которая не утихала с момента того проклятого поединка.

Он не просто проиграл. Его унизили. На глазах у его же гвардейцев и этих деревенских уродов.

Артур остановился перед дверью, ведущей в покои его младшего брата, и на секунду зажмурился. Перед глазами снова появился Серебров, этот тщедушный целитель, который должен был сломаться после первого же удара, с его на удивление упорным сопротивлением.

А затем тот самый момент, который Артур никак не мог объяснить.

Он сжал кулаки и почувствовал, как мышцы на скулах сами по себе напрягаются до хруста. Как он мог проиграть? Он, капитан родовой гвардии, боевой маг, который годами оттачивал своё мастерство!

Как, чёрт возьми, этот слабак заблокировал его магию? Это не было похоже на обычный щит или рассеивание. Более того… что Серебров сделал с ним самим в тот миг?

Артур содрогнулся при воспоминании о том коротком, но оглушительном ощущении. Будто часть его самого была вырвана с корнем. Он побывал у семейного целителя и узнал то, чего даже в страшном сне предположить не мог…

С силой выдохнув, он распахнул дверь без стука. Борис сидел за компьютером, увлечённо играя в какую-то игру, и вздрогнул от неожиданности.

— Брат! Что случилось?

— Нас зовёт отец, — сухим, металлическим голосом произнёс Артур, не скрывая раздражения.

Лицо Бориса моментально вытянулось, в глазах мелькнул неподдельный страх. Он отодвинул клавиатуру.

— Зачем?

— Идём, — коротко ответил Артур. Он не был настроен на объяснения.

Борис покорно, как побитая собака, поднялся и поплёлся за старшим братом. Они молча шли по длинному, увешанному портретами предков коридору к кабинету главы рода.

Артур шагал впереди, его осанка была безупречна, но внутри всё кипело. Перед глазами снова вспыхивали унизительные моменты из того поединка.

Он скрипнул зубами так сильно, что у него заныла челюсть. Как? КАК?

Братья подошли к массивной двери из тёмного дерева. Артур, не колеблясь, постучал, дождался низкого «Войдите» и толкнул дверь.

Кабинет Геннадия Строгова был таким же, как и его хозяин — массивным, мрачным и лишённым каких-либо излишеств. Никаких позолоченных безделушек, только функциональная мебель, стеллажи с юридическими и военными фолиантами и огромный дубовый стол, за которым и восседал сам глава рода.

Геннадий Васильевич Строгов, мужчина пятидесяти лет с широкими плечами и жёстким, непроницаемым лицом, смотрел на вошедших сыновей взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Он отложил позолоченную ручку, которой подписывал бумаги.

— Закройте дверь, — велел он.

Артур мотнул головой, и побледневший Борис медленно закрыл дверь. Щёлкнул замок, после чего глава рода активировал стоящий на столе артефакт. Комнату окутало едва заметное мерцание — барьер, не позволяющий ни единому звуку вырваться наружу.

Глава рода сцепил пальцы в замок и начал без прелюдий:

— Объясните мне, что за ситуация сложилась с родом Серебровых? Я слышу какие-то обрывки разговоров, слухи о каком-то публичном позоре. Жду внятного доклада.

Борис, бледный как полотно, заёрзал на месте.

— Отец, я… это моя вина. Всё началось из-за меня. Понимаешь, над Светой Серебровой в школе все издеваются…

— Почему? — перебил Геннадий Васильевич.

— Потому что она бедная… И постоять за себя не может.

— И ты, почти мужчина, будущий боевой маг великого рода, счёл возможным по этой причине издеваться над беззащитной девушкой? — голос отца оставался спокоен, но в нём послышалась сталь.

— Прости…

— Мне не нужны твои извинения. Продолжай, — велел Строгов-старший.

Борис вздохнул и выдал всё: как они с одноклассниками сняли видео, как он шлёпнул Свету по заду и намекал, что не против с ней повеселиться.

— Достаточно. Умолкни, — произнёс Геннадий, и Борис мгновенно замолк, словно ему перекрыли кислород.

Взгляд главы рода переместился на Артура.

— Продолжай ты. Чем это закончилось? — спросил он.

Артур выпрямился, глядя в стену позади отца. Докладывать о собственном поражении горько, но врать — бессмысленно.

— Я нанёс визит в их усадьбу, чтобы разрешить конфликт. Предложил уладить вопрос чести в дружеском поединке. Юрий Серебров согласился. Бой состоялся сегодня на территории их поместья. Я… был побеждён, — последние слова Артур еле выдавил из себя.

В кабинете повисла гробовая тишина. Борис покачал головой и шмыгнул носом.

— Побеждён, — безразличным тоном повторил Геннадий Васильевич.

Его пальцы медленно забарабанили по столешнице.

— Я сожалею, отец. Позволь мне загладить вину, — сказал Артур.

Строгов-старший не отреагировал на его реплику, продолжая стучать пальцами по столу, всё быстрее и быстрее.

— Побеждён целителем. Наследником угасающего рода, чей дар настолько слаб, что не стоит воды из-под крана. Интересно. И что было условием этого «примирения»?

— Я дал слово, что решу проблему с заявлением о плагиате, которое неожиданно возникло в отношении его сестры, — сквозь зубы проговорил Артур.

— Ты сделал это?

— Да. Вопрос улажен.

— Хорошо, — Геннадий Васильевич медленно поднялся из-за стола.

Он подошёл к сыновьям и долгим взглядом посмотрел на каждого из них.

— Мой старший сын, капитан гвардии и наследник рода, унизительно проиграл нищему барону. Мой младший сын настолько глуп, что ведёт себя как пьяный простолюдин. Где ваша честь, я спрашиваю? Где ваши мозги? Где воспитание, которое я вам давал? — спрашивал Строгов-старший.