– Ладно. Я все сделаю, – прохрипел Соколов.
– Жду звонка, – Станислав бросил трубку.
Анатолий опустил телефон и перевёл взгляд на чёрную спортивную сумку. Внутри было много денег. Целое состояние, которого хватило бы, чтобы начать новую жизнь где‑нибудь далеко отсюда. На каких‑нибудь тропических островах. Где нет ни Измайловых, ни имперской полиции, ни голодных до скандалов журналистов.
Всё было кончено. Соколов уже засветился. Станислав не прикроет. Он сольёт его при первой же угрозе, как отработанный материал. Их «дружба» всегда была фикцией, сделкой между господином и полезной вещью. Которую в момент опасности легко можно выкинуть.
Анатолий медленно потянулся к сумке, расстегнул молнию. Взял одну пачку, потрогал её. Купюры приятно зашуршали под пальцами.
– На хрен эти дворянские разборки, – сказал он сам себе.
Он резко вытащил сим‑карту из телефона, сломал её и выбросил в открытое окно. Сам аппарат швырнул следом. Потом завёл машину и вырулил из тупика.
Пусть этот избалованный идиот сам теперь расхлёбывает кашу, которую заварил.
Российская империя, город Санкт‑Петербург
Толпа на платформе была пёстрой: деловые господа в строгих костюмах, семьи с детьми, молодые целители. Последних было намного больше, чем всех остальных. Здесь собрались целители со всей империи, а сегодня отправлялся последний поезд перед открытием съезда.
Измайлов появился на перроне за десять минут до отправления. Лицо у него было мрачнее некуда. Я уже знал, что журналисты в Новосибирске осадили отделение полиции, где сидел Шрам. Неплохая шумиха поднялась.
Теперь дать взятку Станислав вряд ли сможет. Даже самый коррумпированный полицейский не рискнёт выпустить преступника под прицелом стольких камер.
– У тебя какие‑то проблемы, Стас? Может, помочь чем? – вежливо спросил я.
Тот зыркнул на меня исподлобья и буркнул:
– Отвали, Серебров. Не лезь не в своё дело.
– Я в чужие дела никогда не лезу. Всегда решаю только свои проблемы. И обычно эффективно, – сказал я и отошёл, чувствуя, как Измайлов сверлит взглядом мою спину.
Когда я подошёл к нужному вагону, у меня в кармане завибрировал телефон. Это звонила Татьяна.
– Юра, сынок! Как у тебя дела? Ты уже в поезде?
– Почти, садимся. А у вас как, всё в порядке? – я прикрыл ладонью свободное ухо, стараясь заглушить вокзальный гам.
– У нас здесь всё кипит! Дмитрий не выходит из лаборатории. Говорит, пока тебя нет, надо удвоить производство «Бодреца», чтобы к твоему возвращению склад ломился. Демид Сергеевич с головой ушёл в поиск новобранцев. Объезжает соседние сёла, говорит, надо людей с потенциалом найти. А у Светы, ты представляешь, в школе такое! – голос Татьяны был полон воодушевления.
– Какое? – спросил я, пропуская Иру и Катю в вагон.
– Какой‑то мальчишка, видимо, решил самоутвердиться. Начал при всех издеваться над ней…
– И что? – перебил я. Неужели у сестры опять проблемы в школе?
– А вот что! Представляешь, Боря Строгов за нее заступился! На глазах у всего класса заставил обидчика извиниться перед Светой. Она говорит, там такое представление было! – Татьяна даже рассмеялась.
Я хмыкнул. Борис, похоже, и правда одумался. Ну или отец его заставил одуматься. Но то, что он теперь защищает Светлану, в любом случае показывает его с лучшей стороны. Не всякий сможет так резко изменить поведение.
– А Света как это восприняла? – спросил я.
Татьяна, усмехнувшись ответила:
– Она в смешанных чувствах, скажем так. Говорит, Боря потом подошёл, извинился за то, что раньше вёл себя как скотина. И что больше никто её тронуть не посмеет. И знаешь, какие слухи по школе теперь пошли?
– Догадываюсь, – улыбнулся я.
– Что Боря в неё влюбился! И что Серебровы со Строговыми стали друзьями.
– Ну и отлично. Пусть ходят слухи. Меньше будут к Свете приставать. А главное, родители этих «детишек» задумаются. Наш род пока никто не считает сильным, а вот со Строговыми боятся связываться. Нам это на руку.
– Тем более, что мы и правда с ними подружились. Алиса Георгиевна пригласила меня пойти в театр вдвоём с ней, – похвасталась Татьяна.
– Обязательно сходи.
– Конечно. А ты там береги себя, сынок. Обязательно позвони, как доберёшься до места!
– Позвоню. Передавай привет отцу и Свете. Пока, – попрощался я и сбросил звонок.
– Господин, мы отправляемся, – окликнул меня кондуктор.
– Спасибо, – ответил я и вошёл в вагон.
Интерьер сильно отличался от тех поездов, что я видел в прошлой жизни. Видимо, дело в том, что вагон предназначался для дворян. Обстановка была роскошной: полированное дерево, латунная фурнитура, мягкие бархатные сиденья.
С лёгким шипящим звуком поезд плавно тронулся, набирая скорость. За окном поплыли вокзальные постройки, затем промзона, а потом замелькали дачи, леса и поля. Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Ехать недолго, всего около пяти часов. При этом магопоезд двигался непривычно медленно – маршрут рассчитан на туристов, которые хотели вдоволь поглазеть на местную природу.
По пути мы несколько раз останавливались, чтобы подобрать пассажиров на станциях. Через пару часов поезд остановился на станции Надежда, и объявили, что стоянка продлится пятнадцать минут.
Когда состав замер у перрона, я выглянул в окно. Платформа была многолюдной. И прямо напротив нашего вагона находился книжный киоск.
Хм, интересно. Я слышал, что в столичном округе продаётся много редких изданий, которых не найти в регионах и тем более в интернете.
Хотя в последнем не уверен, но дело не в этом. Нравится мне читать бумажные издания. Есть в этом определенный кайф. Запах бумаги, перелистывание страниц. Это как владеть раритетным автомобилем. Да, новые быстрее, удобнее, и проходимость у них лучше, но у раритетных есть история, к которой можно прикоснуться. Стать частью чего‑то большего.
Вот и у бумажных книг есть свое очарование. Информацию, записанную в них, можно потрогать руками, прикоснувшись к буквам. Ощутить запах, раскрыв книгу. А в телефоне какой запах ощутишь? И к чему прикоснешься? К тому, что ты трогаешь каждый день? Нет. Телефон для повседневных задач предназначен, а в дороге и на отдыхе лучше бумажной книги ничего нет.
Зайти в книжный магазин в Петербурге мы так и не успели, так что почему бы не глянуть, что продают интересного здесь?
– Юрец, ты куда? Остановка пятнадцать минут всего! – предупредил меня Меншиков.
– Успею, – отмахнулся я.
Я выскочил из вагона и быстрым шагом, почти бегом, направился к киоску. Народу вокруг было много – пассажиры, снующие туда‑сюда, продавцы с тележками, предлагающие пирожки и напитки.
В витрине книжного киоска я издалека увидел толстый том: «Энциклопедический справочник целебных и магических трав и грибов. Издание пятое, дополненное».
Ого. Такая книга могла стать не просто полезной, а бесценной для нашего родового дела. Ничего подобного в Новосибирске не продавалось.
Ринувшись к киоску, я вдруг обратил внимание на сцену, которая разворачивалась неподалёку от него. Парень в очках с толстыми линзами стоял в окружении трёх других парней.
Типичные мажоры вроде Измайлова: нарочито дорогая одежда и цацки, наглые физиономии. Они втроём наседали на очкарика. Доносились обрывки фраз:
– Деревенщина недоделанная!
– Да нечего тебе делать на этом съезде!
– Не твоё дело, Мессинг! – огрызнулся парень в очках, стискивая кулаки.
Мессинг? Как интересно. Однофамилец того самого графа Мессинга?
Я на секунду замедлил шаг. Конфликт мне был не нужен, но знакомая фамилия вызвала любопытство. Тем более, что эта компашка стояла прямо у меня на пути.
Я проходил мимо глядя на них, когда началась драка. Окружённый парень сорвал очки, сунул их в карман и набросился на обидчиков. Он дрался неожиданно хорошо – а по виду казался безобидным ботаником. Троица ошалела от такого напора и ничего не смогла сделать в ответ.
