– Благодарю за совет, магистр. Всё, чему вы научили сегодня, было чрезвычайно полезно. Спасибо за урок, – я вежливо кивнул и вышел из комнаты.

Российская империя, город Приморск, городская клиника

Игнатий Сорокин вышел из кабинета с ощущением, будто проглотил раскалённый уголь. Этот жалкий выскочка, этот Серебров, осмелился не просто ответить на вызов, но и одержал блестящую победу, которая выставила самого магистра дураком перед всей аудиторией.

Если бы он был более сдержан, то все выглядело бы так, будто Юрий стал любимчиком Игнатия, поскольку тот давал бы ему сложные задания и радовался, когда Серебров с ними справляется. Но Сорокин позволил себе выказать истинные чувства из‑за неудачи, и теперь его попытки завалить Юрия выглядят как провал.

Самое мерзкое было то, что юнец попал в точку. Сорокин видел странность в ауре гвардейца, но для точного диагноза требовалось более глубокое изучение, причём желательно с артефактом. А этот щенок с первого взгляда сумел докопаться до истины.

Дело теперь уже не в просьбе графа Измайлова и даже не в деньгах. Речь шла о принципе. Какой‑то оборванец из нищего рода с сомнительной репутацией опозорил магистра гильдии целителей! Уму непостижимо!

Сереброва нужно было вышвырнуть со съезда, как мусор. Не ради денег, не ради связей – ради восстановления справедливости.

Не заходя в свой кабинет, Сорокин решительно направился в административный корпус, где сейчас находился князь Бархатов. У него как раз тоже закончился мастер‑класс, и патриарх отдыхал в ординаторской с чашечкой чая.

– Ваша светлость, я бы хотел кое‑что обсудить, – поклонился Игнатий Романович, войдя.

– Что случилось? – Бархатов жестом пригласил Сорокина сесть.

– Михаил Андреевич, речь идёт о вопиющем случае. Есть один участник съезда, который своим присутствием порочит всех нас.

– И кто же это?

– Барон Юрий Серебров из Новосибирска, – ответил Сорокин.

Патриарх чуть приподнял седые брови и спросил:

– Серебров? А что он такого натворил?

– Он – мошенник и проходимец! – выпалил Сорокин, слегка теряя самообладание.

– Неужели?

– Его род судят за поставки некачественного сырья! Его эликсир уже становился причиной скандала! А его дар… он мошенник, ваша светлость. Не знаю, в чём дело, но он каким‑то образом проводит диагностику с невозможной точностью. Вчерашний выпускник на такое неспособен! Я считаю, его надо изгнать! – заявил Игнатий Романович.

Бархатов слушал молча, поглаживая бороду. Когда Сорокин закончил, в кабинете повисла пауза.

– Игнатий, я ценю, что ты так беспокоишься о репутации гильдии. Но твои выводы слишком поспешны. Да, я слышал о судебных тяжбах его рода. Но суд пока не вынес приговор. Что касается его дара… Возможно, мы имеем дело с чем‑то уникальным.

– Сомневаюсь, Михаил Андреевич. Этот юнец…

– Вчера этот юнец на моих глазах проявил недюжинную выдержку, честь и волю к победе. Ты слышал? – испытующе глядя магистру в глаза, спросил патриарх.

– Да, ваша светлость, – выдавил Сорокин.

– Я не вижу оснований для его изгнания. Напротив, я бы присмотрелся к нему повнимательнее, – заключил Бархатов.

Сорокин понял, что спорить бесполезно. Старый упрямец, похоже, симпатизировал этому щенку.

Значит, нужно действовать иначе. В конце концов, договор с графом Измайловым всё ещё в силе.

Сорокин встал и поклонился, скрывая искажённое злобой лицо.

– Как скажете, ваша светлость. Я… пожалуй, переоценил угрозу.

– Всё в порядке, Игнатий. Ещё увидимся, – кивнул патриарх.

Игнатий Романович вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. В голове уже зрел план. Если патриарх верит в честность Сереброва, то нужно разбить эту веру в пух и прах. Устроить такую ситуацию, где честный юноша проявит себя как настоящий подлец, мошенник или вор. И чтобы доказательства были железными.

Сорокин впервые за день улыбнулся. Появилась одна идея. Если всё получится, Бархатов сам изгонит мальчишку…

Российская империя, город Приморск

Тем же вечером

После насыщенного дня у меня осталось лишь одно запланированное дело – второе свидание с Алисой Волковой. Мы решили встретиться в маленьком уютном парке.

Алиса уже ждала на скамейке, закутавшись в лёгкий палантин. Увидев меня, она улыбнулась – и на сей раз искренне.

– Ну, как дела? – спросил я, садясь рядом.

– Всё в порядке. Леонид повёлся. Я отчиталась, как ты и велел: свидание прошло хорошо, ты заинтересован. Он сказал, что так и должно быть. Кажется, он даже уважает тебя за такую осторожность. Пока всё идёт по плану, – ответила Волкова.

Я кивнул. Хорошо, Мессинг должен чувствовать, что контролирует ситуацию. Чем дольше он будет оставаться в этой иллюзии, тем больше у меня будет времени и возможностей.

– В следующий раз скажи ему, что я стал немного откровеннее. Пожаловался на судебные проблемы, намекнул, что не против найти сильных союзников и упомянул его род. Пусть думает, что я начинаю видеть в Мессингах потенциальных покровителей. Пусть они расслабятся и думают, что наш род сам плывёт к ним в руки.

– А что насчёт твоего дара? Это главное, что его интересует, – спросила Алиса.

– Скажи, что я обмолвился о редкой чувствительности к энергиям. Этого хватит. Главное – води его за нос. Тяни время.

– Постараюсь, – прошептала она.

Мы поговорили ещё немного, после чего я проводил Алису и отправился своей дорогой. Но не в гостиницу. После мощной вчерашней тренировки и сегодняшнего триумфа над Сорокиным хотелось продолжить практиковаться с Пустотой.

Скоро я добрался до того места, где тренировался вчера. Повесил куртку на ветку и закрыл глаза, погружаясь в себя.

Контакт с Пустотой теперь устанавливался почти мгновенно. Контроль над силой вышел на новый уровень, и я практиковался, заставляя энергию принимать различные формы, направляя её с разной силой и скоростью.

Вырос не только контроль, но и моя «сила». Я научился контролировать большее количество пустоты и управлять ею дольше.

Полностью поглощённый процессом, я не обращал внимания на время. Уже стало совсем темно, когда в кармане завибрировал телефон. Мне звонил Курбатов.

– Юра, ты где? – спросил он.

– Дышу свежим воздухом. Что‑то случилось?

– Тут тебя охрана съезда ищет. Говорят, срочно.

– И что им нужно?

– Понятия не имею, но ребята серьёзные. Ты ничего такого не натворил? – понизив голос, спросил Иван.

– Как знать. Послушаем, что им нужно. Скоро буду, – ответил я и сбросил звонок.

Взял свою куртку и быстрым шагом отправился обратно в город.

Возле центрального входа моей гостиницы стояла группа из трёх человек. Два крупных гвардейца при оружии, с шевронами службы безопасности съезда. Третий – офицер, в очках и с папкой в руках.

Увидев меня, гвардейцы синхронно развернулись в мою сторону. Офицер сделал шаг вперёд.

– Юрий Дмитриевич Серебров? – осведомился он.

– Да. В чём дело?

– У нас есть ордер на обыск вашего номера, – он достал из папки бумагу с печатями.

– И в чём меня обвиняют?

– В хищении артефакта, принадлежащего гильдии целителей и предоставленного для демонстрации на съезде. А именно – фокусирующего кристалла из лаборатории магистра Сорокина, – ответил офицер.

Я только усмехнулся. Игнатий Романович так расстроился из‑за сегодняшнего? Нет, вряд ли. Кто‑то за ним стоит, и этот кто‑то хочет, чтобы меня прогнали со съезда. Теперь для этого фабрикуют повод.

– Ясно. Обвинение, мягко говоря, абсурдное. Но раз есть ордер – ваше право, – сказал я спокойно.

– Тогда пройдёмте в ваш номер.

– Не забудьте пригласить понятых, – сказал я, первым направляясь к дверям.

Моя невозмутимость, видимо, удивила офицера. Он хмыкнул и велел гвардейцам найти понятых.

Пока мы поднимались в лифте, я мысленно обратился к Шёпоту.

«Дружище, слушай внимательно. Есть задание…»