Глава рода Строговых подошёл и крепко пожал руку сначала Дмитрию, а затем и мне.

— Дмитрий Игоревич, Юрий Дмитриевич, благодарю за приглашение. Позвольте представить мою семью: супруга Алиса Георгиевна. С моими сыновьями, как я понимаю, вы знакомы. А это моя дочь Милена.

Мы все обменялись рукопожатиями и лёгкими поклонами. Алиса Георгиевна улыбнулась Татьяне — светской, но не холодной улыбкой. Хороший знак.

— Какой у вас уютный дом, Татьяна Алексеевна. Чувствуется, что в нём живёт душа.

— Спасибо, очень любезно с вашей стороны, — ответила мама и, кажется, немного расслабилась.

Мы прошли в гостиную. Строговы не выказывали открытого пренебрежения, но их взгляды на скромную обстановку были весьма красноречивы. Однако они оказались достаточно воспитанными, чтобы не отпускать никаких комментариев по этому поводу.

Артур завёл светскую беседу с Дмитрием о последних новостях из Имперской коллегии целителей, Борис с интересом разглядывал фамильные портреты на стене, а Милена что-то тихо обсуждала со Светланой.

За ужином атмосфера начала теплеть. Татьяна, взяв себя в руки, предстала радушной и достойной хозяйкой. Щи, густые, наваристые, с душистым ржаным хлебом, были приняты на ура. Гордей Васильевич, отхлебнув, одобрительно крякнул.

— Исконно русское блюдо. Давненько мы у нас дома ничего такого не готовили! — похвалил он и принялся с аппетитом уплетать суп.

Курица, тушенная в горшочках с грибами и сметаной, исчезла со столов моментально. А когда все попробовали пирог с вишней, Алиса Георгиевна даже всплеснула руками.

— Татьяна Алексеевна, это просто волшебство! Рецепт фамильный?

— Бабушкин, — с гордостью ответила Татьяна, и на сей раз улыбка её была совершенно искренней.

Разговор потёк плавно. Говорили о делах, о новосибирской аристократии, о предстоящем съезде целителей. Я внимательно наблюдал за Гордеем Васильевичем. Он не скрывал своё любопытство к моей персоне. Задавал вопросы о моём «возвращении к жизни» и планах на будущее. Я отвечал честно, но без излишней откровенности: небольшая частная практика, развитие бизнеса с эликсирами.

— Слышал, у вас проблемы с инспекцией, — как-то вскользь бросил Строгов-старший, беря ещё кусок пирога.

— Это мелочи. Нечистоплотные конкуренты решили потрепать нам нервы. Но мы с отцом уверены в своей правоте. Суд всё расставит по местам.

— Суд — инструмент тупой. Иногда нужен хороший, острый меч за спиной, — усмехнулся Гордей Васильевич.

Наши взгляды встретились. Мне показалось или Строгов только что намекнул на союз между родами?

Когда служанки унесли десертные тарелки и принесли кофе, я решил, что не стоит тянуть и долго прощупывать почву.

— Позвольте сказать пару слов, — произнёс я, вставая.

Все взгляды обратились на меня. Выдержав небольшую паузу, я продолжил:

— Гордей Васильевич, я рад, что недоразумение между нашими семьями осталось в прошлом. И я ценю, что вы нашли время посетить наш дом. Раз уж между нами установилось взаимопонимание, я хотел бы предложить нечто большее, чем просто мирное соседство.

— Продолжайте, Юрий, — чуть сощурился Строгов.

— Как вы уже знаете, у нашего рода появились недоброжелатели. И вы правы, надёжный меч за спиной никогда не повредит. Но мы не боевой род. Поэтому я предлагаю союз. Неформальный.

Дмитрий сдавленно кашлянул и выразительно посмотрел на меня. Я лишь приподнял ладонь — мол, всё в порядке.

Да, с точки зрения этикета, я вёл себя дерзко. Предлагать подобные вещи должен глава рода, но…

Но думаю, все присутствующие понимали, что Дмитрий исполняет эту роль лишь формально. Именно я сделал так, что род Серебровых начал подниматься из грязи.

Поэтому я продолжил:

— В обмен на вашу защиту, если необходимость в ней возникнет, мы предлагаем вам эксклюзивные условия на поставки наших эликсиров. А также безвозмездную помощь семьи целителей. Я заметил, Алиса Георгиевна, вам несколько некомфортно шевелить левым плечом. Позвольте узнать, что вас беспокоит? — спросил я.

Баронесса поправила шаль и посмотрела на мужа. Тот едва заметно кивнул.

— Хронический неврит, — осторожно ответила Алиса Георгиевна.

— Моя супруга страдает этим много лет. Целители разводят руками — говорят, лечение возможно только с помощью операции. А она опасается ложиться под нож, — Строгов-старший взял супругу за руку.

— Я берусь это вылечить. Полностью, без оперативного вмешательства и без рисков. Сейчас же, если позволите, — спокойно заявил я.

— Вы уверены, Юрий? — Гордей Васильевич свёл брови.

— Слово чести.

— Мой сын обладает уникальным даром. Я видел его работу, — вмешался Дмитрий.

— Что ж. Докажите. Если всё пройдет успешно, о союзе можно будет говорить серьёзно, — Гордей Васильевич откинулся на спинку стула.

Я попросил Алису Георгиевну пересесть в кресло и оголить плечо. Мужчины Строговых стояли в стороне, наблюдая с нескрываемым напряжением. Артур и вовсе держал ладонь на рукояти короткого меча, что висел у него на поясе. Как будто был готов в любой момент броситься на защиту матери.

Я запустил уже привычный «камуфляж» — золотистое свечение окутало мои руки. Затем я нашёл тёмную, перекрученную узлом структуру в ауре баронессы.

Вот и неврит — хроническое локальное воспаление нерва, вросшее в энергосистему тела.

Работа потребовала ювелирной точности. Нити Пустоты должны аккуратно, слой за слоем, растворить патологическую структуру, не задев здоровые нервы.

Я сосредоточился и действовал крайне аккуратно, не обращая внимания на то, как сверлили меня взглядами все присутствующие.

Не знаю, сколько времени прошло, но огонь в камине успел почти потухнуть. Тёмный узел исчез, словно его никогда и не было. Энергия хлынула по правильному руслу свободно. Я отпустил Пустоту, усилив эффект небольшой вспышкой обычной целительной магии.

— Попробуйте пошевелить плечом, — велел я, отступая.

Алиса Георгиевна осторожно подняла руку, сделала круговое движение. Её глаза округлились.

— Всё в порядке! Ни капли боли! — в её голосе прозвучал восторг.

Гордей Васильевич подошёл, внимательно посмотрел на лицо жены, потом на меня. В его взгляде появилось что-то вроде уважения.

— Вы сдержали слово, барон. Я благодарен, — Строгов-старший пожал мне руку.

— А вы можете помочь и мне? — прозвучал вдруг тонкий голосок Милены.

Все обернулись. Девушка стояла, слегка покраснев, но с решительным выражением лица.

— Если Юрий Дмитриевич действительно может то, чего не могут другие… Я тоже прошу его о помощи.

— О чём ты, дочка? — нахмурился Гордей Васильевич.

Милена опустила глаза в пол и проговорила:

— У меня… есть проблема. Мама знает. Большое родимое пятно на груди. Оно… оно уродливое.

— Для девушки это большая проблема, дорогой, — еле слышно прошептала Алиса Георгиевна, но я её услышал.

— Погоди. Почему ты не обратишься к нашему целителю? Родимые пятна легко убираются, — спросил Строгов-старший.

— Пап, ты забыл про мою родовую особенность?

— Чрезмерная регенерация. Никогда не думал, что такой дар, как у тебя, окажется некстати, — озвучил свои мысли Гордей Васильевич.

— У меня сверхсильная регенерация. Любые раны тут же зарастают. Из-за этого ни один целитель не может вывести это пятно. Оно просто восстанавливает клетки до того, как операция заканчивается. Но если вы, барон, готовы попробовать… — Милена посмотрела на меня.

Гордей Васильевич сжал губы и процедил:

— Ты уверена, дочь? Раз у тебя такая проблема, то Юрий Дмитриевич может не справиться.

— Конечно, уверена! Я стесняюсь, папа! Я не могу носить открытые платья, я не могу… — она запнулась, покраснев ещё сильнее.

Все и так понимали, что Милена имеет в виду. Рано или поздно ей предстоит раздеться перед мужчиной, и она боится, что пятно вызовет у него отвращение. Понятно, что никакая девушка не хочет подобного.

Я взвесил риски. Пигментные клетки — не болезнь в чистом виде, но это тоже лишняя, нежелательная структура. Пустота однозначно может её стереть, вот только сверхсильная регенерация все портит. Мне придется отыскать сразу все клетки и обратить их в ничто одновременно.