Я опять чуть не подавилась — на этот раз от отвращения.

— Царевич! Ну можно не обсуждать такое за столом!

— А мне нормально, — усмехнулся Глеб, — какую голову?

— Не говорящую, ну помните, она у него такая недоразвитая была…

— Да, — кивнул Глеб, — такая слабоумная.

— Каролус, кстати, тебя винит, Глеб, — Царевич говорил серьёзно, — Он сказал, что это ты его вторую голову смертельно ранил, пришлось её убрать. По моему, он очень грустит из-за своей второй головы. Я бы на твоём месте пока в Чащобу лишний раз не ходил бы.

— Да что он мне сделает, у меня же есть меч-кладенец.

— Кстати, как вы его вернули? — спросила я у Глеба, — Я спрашивала у Васи, он говорит, что не знает, что он в этот момент с драконом сражался.

— Да поначалу там все несложно было, — отмахнулся Глеб, — Главная фишка ведь в чем была — мы нападали на Каролуса не из Чащобы, где он мог бы на нас своих монстров напустить, а из реальности. А что он мог нам сделать в реальности? Ну да, он физически сильный. Нечеловечески сильный. Да ещё и меч-кладенец у него тогда был. А у его охранника был автомат. Но их всего двое было, а нас трое и у нас был эликсир из живой и мёртвой воды. Мы без проблем скрутили охранника — он даже пикнуть не успел, загнали в угол Каролуса и он сам нам сейф с договорами открыл. Меч кладенец лежал там же, кстати. Выглядело это конечно, интересно — сейф, полный золота и свитков и среди этих свитков игрушечный красный пластмассовый меч…

— Когда меня били этим мечом — вставил Царевич, — было больно, кровь текла. Он ощущался не как игрушечный пластмассовый. Мне до сих пор нехорошо при виде игрушечного оружия.

— Ну да… В общем все поначалу шло нормально. Но как только мы сожгли первый договор, прилетел дракон. Он, к счастью, не стал разбирать что к чему и жёг все подряд — остальные договора сгорели в его пламени.

— Но и мы тоже сгорели хорошо, — вставил Вася, на лице которого до сих пор были шрамы от ожогов.

— Да, было такое. Меня тоже хорошо пожгло. Каролус схватил меч-кладенец… Момент конечно был… Все кругом в пламени, действие эликсира кончилось… Наверху летает дракон…

— Да, я тогда подумал, что нам все, конец, — с жёсткой усмешкой сказал Вася.

— И я, — кивнул Царевич, — думал, все, больше не петь мне…

Повисла пауза. Все мужчины совершенно одинаковым взглядом глядели в костёр и дав им помолчать немного, я спросила:

— А что дальше было — то? Как вы спаслись?

— Нам повезло, что у Каролуса сильно истерила его недоразвитая голова, — сказал Глеб, — она, наверное, испугалась. Стала орать, биться из стороны в сторону. Каролус то за меч хватался, то за автомат, бегал непонятно зачем непонятно куда… Под пламя подставился пару раз — я видел. В конце концов мне удалось выбить из его руки меч и он сбежал. На прощание я его саданул мечом по его маленькой голове, — Глеб сказал это абсолютно равнодушно, — но он успел уйти. А дракон не ушёл, он продолжал нас жечь, но мы от него спрятались в подвале. Он порычал-порычал и тоже улетел.

— В реальности его пламя не такое сильное, как в Чащобе, — сказал Царевич.

— Это тебе так кажется, потому что по тебе дракон ни разу не попал, — поёжился Вася, — просто у нас какое-то время ещё было остаточное действие эликсира. Нас жгло, но не так сильно, как могло бы.

— В любом случае, главное, что все закончилось! — подытожила я.

Мне не хотелось, чтобы вечер дня рождения Царевича превратился в вечер тяжёлых боевых воспоминаний.

— Торт нести уже? Будете торт?

— Да, — кивнул Вася, — пошли, принесём.

Мы поднялись и прошли к крыльцу. В доме было тихо. Тускло мерцая горела одна лампочка — на кухне.

— Смотри, печка все ещё держит тепло, а ведь вчера топили, — я прикоснулась к приятной беленой поверхности.

— Вода почти кончилась, — Вася начал поочерёдно приподнимать крышки у фляг, стоявших в ряд у стены, — здесь совсем пусто.

— Нас много, вода быстро кончается.

— Пойду принесу.

Вася подхватил два больших бидона и пошел к крыльцу, по пути чмокнув меня в щеку.

— Глеб! — услышала я его голос, — пошли воды на утро принесём. А то именинник стесняется помощи просить.

— Ничего я не стесняюсь, — долетел до меня голос Царевича, — вы же в гостях. Я бы сам утром принёс…

Я услышала как он поднимается по ступенькам, проходит в кухню.

— Глеб с Васей за водой пошли.

— Да, я знаю.

— Блин, напряжения совсем нет, — Царевич недовольно посмотрел на лампочку, — В том конце деревни ещё более-менее, а у нас тут всегда еле теплится.

Он заглянул в холодильник.

— Может торт ещё раз сгущёнкой полить? Осталась, — он задумчиво оглядел банку с сине-голубой этикеткой.

— Мне кажется будет слишком сладко.

— Ты чего, слишком сладко не бывает никогда.

Он вытащил банку и набрал на ложку тягучую кремового цвета гущу. Замер с этой ложкой над тортом, подумал — и сунул её себе в рот.

— Ты права. Будет слишком сладко.

Я рассмеялась.

— Зубы береги.

— У меня уже два импланта, и ничего, как родные.

Окно было открыто и издали было слышно, как Глеб и Вася о чем-то говорят у колодца. Они были далеко, на ветер доносил их голоса.

— Я же тебе говорил… — услышала я голос Глеба, — меч-кладенец…

— Спорят что ли? — напряглась я, вслушиваясь.

Царевич сунул ложку под рукомойник и принялся мыть.

— О чем они там спорят?

Царевич как то со значением посмотрел на меня и вернулся к своему занятию.

— Ты знаешь, о чем они там говорят?

— Ну ты же знаешь, что монстра твоего мужа можно убить мечом — кладенцом. Глеб готов помочь. Но Вася говорит, что хочет сделать это сам.

Мне не нравилась эта тема. Поэтому я повернулась к торту и стала лопаткой ровнять ему бока, пересыпая их крошкой из коржей.

— Ну так дали бы Васе меч, делов-то, — сказала я, потому что Царевич явно ждал от меня какой-то реакции.

— А Вася точно убьёт своего монстра?

— Это ему решать, разве нет?

— Он тебе рассказывал, как стал Кощеем?

— Да. В детстве он очень сильно заболел, было понятно, что не выживет. Его бабка привела знахаря. Знахарь сказал, что он либо умрёт, либо будет жить тысячи лет.

— И она, конечно, выбрала второе, — кивнул Царевич, — Но, как говориться, был один нюанс… Ведь так? Знахарь заключил его жизнь я иглу, иглу в яйцо, яйцо в утку, утку в зайца… И все это сторожит костистый монстр в короне.

— Поначалу монстр был маленький! Не больше ларца, в который была заключена утка! Он просто рос больше тысячи лет вот и вымахал… Но жизнь Васи и жизнь монстра связаны, понимаешь? И теперь Вася боится, что если убить монстра, то умрёт и он сам.

Мне не хотелось говорить о смерти в таком ключе — и я инстинктивно потянулась к стакану воды, чтобы смыть это слово со своих губ.

— Может быть и нет, — сказал Царевич.

— Может быть и нет, но проверять мы не будем!

— А что будет, если монстр вырвется на свободу, ты думала?

— Он не вырвется.

— А если…

— Он не вырвется! Он столько времени сидел в своей темнице и просидит ещё столько же!

— Ну ладно, ладно… — Царевич со вздохом отступил, — ладно. Ты, конечно, всегда будешь на стороне мужа, другого я от тебя и не ожидал.

— У меня нет никого роднее него! — мои руки сжались в кулаки, — Я не дам вам причинить ему вред!

И понимая что мои слова звучат слишком категорично, слишком агрессивно — вообще слишком, — я попыталась смягчить их.

— У нас будет ребенок.

Я не собиралась сейчас сообщать Царевичу эту новость. Не здесь и не сейчас — хотя Гамаюн я уже сказала. Но мне надо было, чтобы он понял меня. Что сейчас не лучшее время, чтобы не то что, забирать у меня мужа, но даже говорить об этом.

И Царевич понял. Его лицо смягчилось.

— Ну конечно… Поздравляю. Зачем ты тогда летела тогда в такую даль? Это не опасно? Надо было дома оставаться! Если бы я знал, то свой день рождения я в твоём городе справлял бы!