Но я его уже не видела и мне не было дела до его криков. Меня окружали птицы — мои птицы, — и что мне мог сделать какой-то дракон.

— Возьми своё яблоко, — произнёс сияющий орёл.

Он положил яблоко на снег и накрыл его свой лапой.

— Возьми и улетай. И не вздумай напасть на Жар-птицу. Нас больше. Мы не дадим её в обиду!

— Мне не нужна ва-а-а-аш-а-а-а птица-а-а-а!

Дракон распластался на снегу, вырвал своими когтями молодильное яблоко из лапы орла, и тут же взмыл ввысь. Секунда — и он растворился в синеве небес.

Вот и все. Из глаз у меня полились слезы — слезы счастья. Все кончилось — наконец-то.

— Не плачь, сестра… Не плачь. — Девушка-лебедь гладила меня по волосам, и голос её напоминал птичье пение, — все закончилось. Все хорошо. Твой муж жив, и брат тоже.

Вася жив — а в пылу битвы я успела забыть, что он тоже может пострадать.

— Вася ранен?

— С Кощеем будет все в порядке.

— Глеб?

— Ему пришлось хуже всех, но он тоже будет жить.

— Кто вы? — я обернулась к остальным птицам и с удивлением поняла, что тоже не говорю человеческим языком, а горло моё издаёт птичьи трели.

— Я — Семаргл, — пропел сияющий орёл.

— Я — Лебедь, — сказала девушка, которая все еще обнимала меня.

— Сирин! — пропел жаворонок

— Алконост, — ухнул филин.

— Рух! — сказала огромная, размером раза в полтора больше других, птица.

— Финист, — щёлкнул клювом красивый сокол.

— Спасибо. Спасибо вам.

— Ты наша сестра. Мы не могли оставить тебя в беде.

— Спасибо, — пропела я, — спасибо вам всем.

И как чудесен был этот птичий язык. Сладостный, родной, как те словечки и обороты речи, которые неуловимо связывают воедино семью. Вот ты приезжаешь издалека, там тебя окружали люди, в общем то хорошие и даже интересные, но ничто и никогда не заменит ощущение дома и спокойной тёплой речи родных.

— Кощей нашел меня, — сказала мне Лебедь, — и попросил помочь. Одна бы я тебя не спасла, хотя попыталась бы. Но я к тому времени уже не была одна, со мной были братья и сестры.

— Спасибо! — я пожала руку Лебеди.

— Мы проводим тебя к дому Соловья, — сказал Семаргл

— Сегодня мы обрели сразу двух сестёр и одного брата, — произнёс Сирин.

— Летим, — сказала мне Лебедь.

Все птицы взмыли ввысь. Я расправила крылья и полетела вместе с ними. И каким же синим мне показалось небо — вроде бы я летела не в первый раз, но никогда ещё мой полет не был полётом домой, полётом покоя. В первый раз я смогла заметить, как красив этот огромный простор, как широк мир, когда смотришь на него сверху, и каким маленьким, игрушечно-крошечным кажется все, что внизу.

— У тебя красивое оперение, — низким, красивым голосом сказала мне Рух, — огненные перья это редкий дар.

— Если устанешь, — подлетая пропел Алконост, — мы поможем.

— Можешь сесть на меня, — поддержала его Рух, — я смогу нести двух таких, как ты.

— Я хочу немного полететь самой.

— Хорошо, — кивнула Рух, — но не слишком долго. Мёртвая вода тебя вылечила, но за счёт твоих собственных сил. Тебе еще долго надо будет отдыхать.

И действительно, не прошло и нескольких минут, как я почувствовала крайнюю слабость.

Взмахнув крыльями я приземлилась на спину Рух, зарылась в её яркие, длинные перья, и убаюканная теплом и покоем немедленно уснула.

— Жар-птица… Жар-птица… Вставай.

Я открыла глаза, и увидела, что вкруг меня стоят люди, я их узнала, хотя до этого видела только в птичьем обличии. Вот Семаргл — в его лице все ещё было что-то орлиное. Вот весёлый Сирин и сдержанный Алконост. Вот Рух — она все так же была выше всех и легко держала меня на руках, как мать ребёнка. А за головами моих родных птиц высились бетонные стены домов — мы были в городе. Смеркалось. Где-то вдали был слышен гул множества моторов, в домах зажигались огоньки окон. Веяло прохладой.

— Мы прилетели, — Рух опустила меня на землю.

— Это тебе — Семаргл протянул мне своё перо, — если захочешь увидеть меня, просто пусти его в воздух.

— На днях я прилечу к тебе, — пообещал мне Алконост, — и обучу тебя тропам, чтобы ты всегда могла найти нас в Чащобе.

— Но есть метод проще, — улыбнулся Сирин, — Соловей записал наши номера телефонов. Звони, пиши… Фотки шли.

Я рассмеялась.

— Спасибо.

— Иди, тебя ждут.

Я оглянулась и увидела, что стою перед широким входом над которым нависает широкий козырёк. Стеклянные двери, медицинский крест на фасаде, чуть дальше стояли скорые, праздно ожидавшие своего часа.

— Это больница?

— Все твои сейчас здесь. Мы сначала принесли тебя к дому Соловья, но Гамаюн сказала, что ты в первую очередь захочешь увидеть мужа.

— Да, она права. Я пойду?

— Иди, — кивнул Семаргл.

— Спасибо вам за все.

— Не за что. Ты же наша сестра.

— Ну… До свидания.

Мне не хотелось расставаться со своими птицами — с ними было так надёжно.

— До встречи! — сказал мне орел.

Он распахнул свои светящиеся крылья и взмыл ввысь.

— До встречи! До встречи! — птицы одна за другой улетали от меня.

— Звони! — пропел на прощание Сирин.

— Кощей в триста пятой палате, Соловей этажом ниже, в двести второй, Глеб в реанимации, — сказала мне Лебедь.

И тоже улетела.

Махнув им рукой — хотя птицы меня уже не видели, они уже были очень далеко, я прошла в больницу, прошла невидимой для большей части пациентов и персонала. Лестницы, коридоры… Триста пятую палату я нашла без труда. Открыла дверь — и сердце у меня защемило. На кровати лежал кто-то в ком я мгновенно и без труда опознала мужа, но все тело его было в бинтах.

— Привет, — сказала я, поворачивая красный камень, данный мне Ягой.

— Ты здесь… — выдохнул Вася.

Лицо у него было все в пластырях и повязках. Но на глазах повязки не было, и я в первые поразилась тому, какой цепкий у Васи взгляд.

— Ты здесь, — сказал он, — Мне звонила Гамаюн… Телефон мне оставили. Она сказала, что с тобой все в порядке. Твои птицы тебя спасли.

— Вася!

Я хотела его обнять, но это было невозможно, я не знала, насколько он там, под повязками, пострадал. И поэтому я сделал все что могла — провела пальцами по кусочку его ничем не закрытой щеки. Вася прикрыл глаза и протянул ко мне свою руку. Но тут же скривился и опустил её.

— Твои птицы тебя спасли. Слава Богу.

— Я не смогла добыть тебе молодильное яблоко.

— К черту яблоко. Я женился на тебе потому что ты птица, ты это знаешь? — Вася смотрел внимательно, словно считывая моё лицо, — Я не был женат на Лебеди. Я соврал. Она была у меня в плену. В темнице я её не держал, все у неё было… Но она постоянно пыталась сбежать, с ней было столько проблем. А когда я тебя встретил, я сначала тебя не понял. Потом ты меня так бесила своей неуёмной энергией… Ты все делала не так, как я предполагал. Разрушала все планы. Смешно, наверное, но в какой-то момент я стал тебя боятся… Или стал боятся, что ты уйдёшь… Не знаю. И тогда я сказал что я тебя люблю. Но сейчас я понял, что мне не нужна вечная молодость без тебя, мне нужна обычная жизнь с тобой.

Вася отвернулся — и я испугалась что он плачет. Но обнять его все ещё не было никакой возможности и поэтому я потянулась, чтобы его поцеловать, но он отодвинул меня своей забинтованной рукой.

— Все так мерзко болит… — и я поняла, что плохо ему не только от глубины нахлынувших чувств, — все так ужасно болит, я так давно не чувствовал настоящей боли…

— Тебе делали обезболивающее какое-нибудь?

— Делали. Но оно почему-то не действует. Врачи не знают почему, подозреваю это потому что я Кощей… Сними здесь квартиру, ладно? Приходи ко мне каждый день… Блин, на работу надо позвонить, отпуск кончается через три дня…

— Я все сделаю. Я буду приходить. Что тебе принести? Тебе можно что-нибудь? Что тебе нельзя? Врачи говорили?

Но Вася не ответил ни на один мой вопрос.

— Почему ты меня не послушалась? Я же сказал тебе не рисковать! Десять раз сказал! — Голос Васи сорвался на крик, — Специально тебе дали самую лёгкую часть работы, лететь в Железную башню, пока дракон занят! Все! Про яблоко тебе ведь никто ничего не говорил! А если бы я не додумался найти Лебедь, если бы я её не нашёл! Перу, которое я у неё забрал было больше двухсот лет! Оно могло не сработать! Я мог запросто её не найти! А если бы нашёл… если бы она была просто одна, что бы она сделала? Это просто чудо, что к тому времени у неё был целый отряд птиц!