— Давай встретимся. Знаешь такое место — «У Ласкера»? У меня там столик на сегодня заказан. Встретимся там через час?

Ресторан был дорогим. Очень дорогим. Пафосным, статусным и все такое прочее. Оплачивал, естественно, Вася. И он был не рад этой трате, но Царевич сказал, что Селина нельзя пригласить в соседнюю шашлычную. Да, ему в квартире тошно и грустно, но абы куда он не пойдёт. Статус это все что у него есть. И он лучше загнётся в тоске, но среди всяких шанелей и луивюттонов, чем будет жить но в таком месте, где всего этого нет.

И поэтому мы звали его в ресторан «У Ласкера».

— Ты там был когда-нибудь?

— У Ласкера… Мой отец, наверное, там бывал. А я по таким местам не хожу.

Я посмотрела на Царевича.

— «Вот о твоём отце и поговорим» — прошептал он мне.

— Вот о твоём отце и поговорим.

— Так он сдох.

— «О мёртвых говорить интереснее, чем о живых»

— О мёртвых говорить интереснее, чем о живых.

— Ты, наверное, мёртвых видишь, да? — спросил Селин.

И в его голосе впервые за весь разговор промелькнуло какое-то оживление.

Я вопросительно глянула на Царевича — и тот решительно мотнул головой.

— Нет. Никогда не видела мёртвых. Только монстров.

— Блин, опять эти монстры… Что за монстры?

— У тебя их двадцать четыре.

— Иди в жопу, — неожиданно сказал Селин и повесил трубку.

— И что теперь делать? — вопросила я Царевича.

Тот был в задумчивости.

— Надо было сказать, что ты видишь мёртвых! — взорвался Глеб, — почему ты этого не сказала? Он же сам задал вопрос! Первый раз! Сам! Ему именно эта тема интересна была!

— Рая все правильно сделала, — сказал Царевич, — Ей опасно было врать. Селин сразу бы почувствовал вранье.

— Да неужели! Если он такой проницательный, то чего ж он на бредовые тренинги ходит?

Царевич не ответил Глебу. Он посмотрел на время.

— Поехали к Ласкеру.

— Зачем?

— Селин может туда прийти.

Глеб недоверчиво поднял бровь, но спорить не стал. Через час мы были в ресторане. Я была физически, а Вася, Глеб и Царевич стояли за моей спиной, но были невидимы. И Царевич был единственным, кого из них троих я видела даже не будучи в Чащобе. Возможно, я такая была не одна, и его видел кто-то ещё — но в этот ночной час ресторан был полупустой и в нем царил полумрак. Посетителей было немного и все они были заняты собой. Даже если кто-то и видел Царевича, а может даже Глеба или Васю — виду он не подал.

Камень Яги мы оправили в браслет — держать его все время в руке было не очень, да и подозрения вызывало. А так просто красный камушек на шнурочке, просто женское украшение. Платье на мне было в том камню — красное. А также красные серьги, красные туфли, и даже на голове у меня был узкий красны венец. «Баба-огонь» — презрительно фыркнул Глеб, увидев меня в таком ярком наряде. Но на таком образе настоял Царевич. Он сказал, что иначе Селин меня не заметит.

И вот я, вся такая красная — прекрасная сидела у Ласкера, ела что-то там, что принесли, и ждала Селина. Сидела одна. Одна — и в красном.

— Это вам! — официант изящным жестом поднёс мне бутылку шампанского, — от того столика!

Я чуть не поперхнулась. За «тем столиком» сидели какие-то солидные дядьки — две штуки, — и глядя на меня они плотоядно улыбались.

Я обернулась на Царевича. Обернулась в пустоту — и Царевич очень художественно изобразил на лице ужас.

— Ты чего, не гляди на меня! Меня же здесь нет! Просто поблагодари и ешь дальше! Только не пей их шампанское!

— Я и не собиралась…

— Простите? — вышколено поинтересовался официант.

— Поблагодарите этих… Тот столик. Но я, пожалуй, не буду сегодня пить ничего… Алкогольного.

— Скажи что ждёшь! — шепнул мне Царевич.

— Я жду моего друга. А вот и он!

И он действительно пришёл. Селин. Он принарядился — или, по крайней мере, переоделся. На нем было что-то вроде костюма. Он только что появился в дверях и обводил зал ресторана тусклым взглядом.

— Только не улыбайся! — шепнул мне Царевич, — сделай серьёзное лицо, и махни ему рукой! Помни о монстрах!

Я не совсем поняла, почему мне в такой момент надо помнить о монстрах — в конце концов их, очевидно, в этом ресторане не было, иначе Царевич так спокойно за моей спиной не стоял бы.

— Привет, Кристиан, — сказала я, осторожно улыбаясь Селину.

— Привет… Я тебя уже видел.

Он сел напротив меня и автоматическим жестом выпростал руку вверх подзывая официанта. Официант подошёл, но невыразительный взгляд Селина был обращён не на него, а на меня. Он вообще как будто официанта не заметил, и тот так и остался стоять в почтительном полупоклоне. При этом официант не торопил Селина, а продолжал спокойно ждать, когда же тот соизволит обратить на него внимание. И надо было очень постараться, чтобы разглядеть в этот момент на его вышколенном лице иронию.

Но то был официант. Он был на своём месте — а я нет. И под взглядом Селина я терялась. Что мне ему сказать? Как начать разговор?

— Говори правду, — наклоняясь прошептал мне Царевич, — врать не выйдет. Он просечёт.

И это все, что мне сказал Царевич. «Говори правду». Какую именно правду? Что, мне предлагалось прямо сейчас спросить Селина: «Кому ты поручил убийство отчима?» Вот прям так спросить? И Селин ответит?

И в последний момент — я уже рот открыла, чтобы что-то сказать, — в последний момент я сообразила, что мой вопрос должен относится к самому Кристиану Селину. В его пустых глазах была такая бездна скуки и вселенская усталость… Ему было так плохо, что занят он был только собой.

И я спросила:

— Зачем тебе понадобилось его убивать?

Официант вздрогнул, услышав мой вопрос. Но Селин остался невозмутим. Он ткнул пальцем куда-то в меню, и когда официант отошёл сказал.

— А не фиг ему такому жить.

— Легче тебе не станет.

— Я знаю.

— Тогда зачем? Ведь сядешь.

— А тебе не все равно?

— Просто пытаюсь понять. Стоит ли смерть человека, на которого тебе наплевать, того, чтобы просидеть лет двадцать за решёткой… Хотя, не знаю, может тебе там и лучше будет чем здесь. Как минимум интереснее.

Селин косенько усмехнулся. Усмешка у него была мерзкая.

— Я не сяду.

— Да ну. Как ты себе это представляешь? Такого солидного человека убили, и никто не сел.

— Я не сяду.

— Думаешь, если его убьёт волшебная птица, то никто и не раскроет? Я сама волшебная птица. Тоже умею летать. Аскар меня вчера видел. Он знает.

— Тебя Аскар подослал, да?

— Аскар вчера надел мне наручники, но я сбежала.

— А кто ты?

— Я волшебная птица.

— И чего тебе надо… Птице?

Царевич положил мне руку на плечо. Что он хотел этим сказать?

— Не буду врать, я здесь не для того, чтобы тебе помочь.

— А для чего ты пришла?

Царевич сжал пальцы. Уж лучше сказал бы что-нибудь.

— Но я могу тебе помочь. Я могу тебе кое что показать.

— Что?

— Твоих монстров.

— И зачем мне на них смотреть?

— Не знаю. Может что-то поймёшь.

Селин мрачно рассмеялся.

— Лечить меня что ли пытаешься. Тебя, что, Валя подослала? Она вечно пытается мне что-то внушить… Как самая заурядная училка. Она же училка, ты не знала?

— Валя — это новая жена твоего отчима?

— Моя мачеха в квадрате. Она уверена, что если мне что-то скажет то я вмиг стану паинькой и достигну просветления. Очень верит в силу своих слов.

— Я не собираюсь тебе что-то внушать.

— Откуда ты такая?

— Я не совсем из этого мира.

— Ты как Мелентий?

Мелентий. Мелентий! Это было имя нашего яблочника? Пальцы Царевича просто впились в моё плечо, но вряд ли он мне подавал какой-то сигнал.

— Не знаю, похожа ли я на Мелентия. Наши обычно стараются себя ничем не выдать. Претворяются обычными людьми.

— Мелентий по моему, ничего не стесняется. У него две головы. Я как зашёл — я чуть не упал. Он монстр?

Мне понадобилось некоторое время, чтобы переварить сообщение про две головы. Но потом я все же спросила: