— Ладно ты, а сестре почему не дал? Ей ведь вопросы никто задавать не будет.

— Она сама не взяла.

— Но ты даже не предложил!

— Да блин! — Взорвался Соловей, — ты чего от меня хочешь услышать? Что я плохой брат? Да я плохой брат! Я продал сестру за возможность быть известным певцом! — голос Соловья взвился до истерических высот, — все, услышал? Доволен? Счастлив?

И он снова зачастил лыжами. Да так быстро, что я за ним уже успевал.

— Ты плохой брат! — крикнул я ему в след, — Ты предал Гамаюн!

— Я бы на тебя посмотрел, защитничек!

И он ещё больше ускорился.

— А дома ты мне такие вопросы не задавал! — обернулся он ко мне, — жрал мой хлеб, мылся в моей бане и рот на замке держал!

И он снова припустил. Перед ним возник склон горы — и он лихо скатился вниз, присев в идеальную лыжную стойку.

Я лыжником не был никогда и, конечно, тоже скатился — но кубарем, едва не сломав лыжи и набрав снега куда только можно.

— Стой! — крикнул я вслед убегающему Соловью.

Но тот и не думал останавливаться. Его куртка мелькала уже где-то очень далеко — а вскоре и вовсе скрылась из виду затерявшись меж заснеженных деревьев. Однако, ни ветра ни снегопада не было и след лыж Соловья читался чётко.

Хотя, следы следами, а вдруг Соловей найдёт Ягу без меня? А я ее уже не найду?

— Соловей, стой! Извини!

Но голос мой звучал неискренне, я и сам это слышал.

— Соловей! Я зря все это сказал!

Я тоже попытался ускориться — но где мне. Я только сильно вспотел и стал мёрзнуть. Руки снова заболели в тех местах, где были раны от летучих мышей.

И тут я его увидел. Соловей стоял в чаще леса и смотрел на меня. Нехорошо смотрел, зло — я аж напрягся. Драться мне с ним совсем не хотелось.

— Извини! — снова крикнул я ему.

А Соловей уже развернул лыжи и на всех парах помчался ко мне. Вот между нами уже метров двадцать… десять…

— Соловей, ты чего? Я же ничего такого не сказал!

Я вжался в ствол сосны, готовый защищаться — но Соловей пролетел мимо.

Он ехал к какому-то домику.

Небольшому аккуратному дому, который только что, внезапно появился за моей спиной. Вот только что. Минуту назад его там не было. И вот он уже стоит. Аккуратный, деревянный, в окружении старых яблонь. Резные карнизы, второй этаж под треугольной крышей, застеклённые эркеры… Дом был очень похож на подмосковную дачу моего дяди-профессора.

— Это что дом Яги? — удивился я.

Соловей мне не ответил. Он снял лыжи и уже всходил на крыльцо.

Я пошёл вслед за Соловьём. Дверь была не заперта. Внутри все было так, как я и ожидал: обшитые вагонкой стены, старинная гнутая мебель, большой овальный стол, на котором стояла ваза сухоцветов. Оранжевый абажур с бахромой над столом. Гравюры на стенах.

И ещё в доме было тепло. Натоплено. В доме явно кто-то жил.

— Это что, дом Яги? — спросил я у Соловья.

Но Соловей молчал. Он стоял на половичке, сняв ботинки и держа их в руке.

— Здравствуйте!

Невысокая аккуратная старушка с собранными в пучок седыми волосами строго смотрела на нас с лестницы, ведущей на второй этаж. На ней было чёрное платье с кружевным воротничком и брошью-камеей приколотой у верхней пуговицы. На ногах были шерстяные носки и мягкие войлочные туфли. На носу — очки.

— Здравствуйте…

«Вы — Яга?» — захотелось спросить мне, но я сдержался.

— Я привёл к вам этого человека, — сказал Соловей, все ещё стоявший на пороге, — А теперь я ухожу.

— В добрый путь, — сказала старушка.

Соловей обулся и вышел.

— Вы Яга?

Старуху этот вопрос не смутил.

— Да, — кивнула она, — Присаживайтесь.

И она отодвинула один из стульев от стола.

Я снял облепленные снегом ботинки, высунулся за дверь, отряхнул их на крыльце, занёс в дом и поставил на полку. Снял куртку, повесил ее на крючок. Одел тапки. Прошёл к столу.

— С чем пришли ко мне, молодой человек? — сказала Яга.

Действительно, с чем я пришёл? Эта пожилая женщина — Яга, — говорила как существо обладающее какой-то властью. И, наверное, у неё можно было попросить помощи. Но в чем? У меня было столько проблем…

— Я хочу избавиться от Морены. Я глупость сделал, стал есть то что она мне предложила.

— Да, — кивнула Яга, — это была глупость.

Она достала откуда-то большой круглый заварник. А на столе уже стоял большой блестящий самовар на жостовском подносе и чайные чашки на блюдцах из очень тонкого фарфора.

— Вам с молоком?

— Да, пожалуйста…

— Избавить себя от Морены можете только вы сами, — Яга посмотрела на меня поверх своих очков.

Лицо у неё было морщинистое, сухое, чистое, как казалось, прям до скрипа чистое — так же как и жидкие седые волосы.

— А как? — я отпил чаю и взял домашнее печенье.

— Найдите меч-кладенец, — невозмутимо сказала старуха.

— А как?

— Соловей вам все рассказал.

— Ладно, — вздохнул я, — а как избавиться от летучих мышей, вы знаете? Они прилетают ко мне в полдень и в полночь, такие огромные, размером с собаку, как минимум…

Яга вдруг засмеялась. Смех у неё был неприятный, недобрый.

— Это ваши монстры, молодой человек, — сказала Яга с нажимом на слове «Ваши» — вот сами и решайте, что вам с ними делать.

— А как мне вернуться в нормальный мир?

— Через ту дверь, — Яга кивнула куда-то вправо.

Я аж шею свернул, так резко повернул голову к этой самой двери.

Дверь как дверь, деревянная, покрытая тонким слоем лака…

Это дверь в нормальный мир?

— Что… Так просто? — я машинально поднялся.

— Да.

— Просто через эту дверь? — мои пальцы разжались и чашка упала на стол, залив белую скатерть кремовой лужицей.

— Да.

— Вот эта дверь?

Я был уже возле двери. Я взялся за ручку.

— Молодой человек, — вздохнула Яга, — а как же Морена?

— Но в нормально мире она меня не достанет!

А в голове у меня уже проносились мысли о сессии — о том, что я, наверное, её пропустил, что надо будет договориться о пересдаче. О том, что родителям надо будет что-то убедительное соврать о том, где я был столько дней. Учился я, конечно, бесплатно, общежитие стоило копейки, но шмотки — развлечения оплачивали мне они. Ссорится с ними было нежелательно…

— Молодой человек, первое, что вы увидите за этой дверью, будет Морена.

— Как?

— Вы же не избавились от неё. Она пока что будет с вами. И в этом мире и в том.

— Но…

— Другие её не увидят. Но вы будете с ней навсегда.

Я сжал пальцами ручку двери. Мне так хотелось выйти! Не важно куда, в какой город, не важно, что я был босиком — я и босиком по снегу был готов идти, лишь бы идти по нормальному, а не этому миру.

Но там у меня будет личный призрак Морена. Я буду просыпаться с ней, она будет со мной на море, на дискотеке, когда я буду с другой девушкой…

— Морена сможет убивать?

— Это от вас зависит. Но в целом — да.

Мои пальцы разжали ручку двери.

— Ищите меч-кладенец. И разрубите вашу связь с Мореной.

— Вы мне не поможете?

— Вам уже достаточно помогли.

Я снова сел за стол. Яга налила мне ещё чаю, скатерть снова была чистой. Я снова взял печенье — и обернулся на дверь.

— Эта дверь всегда здесь?

— Да.

— Значит, выход в обычный мир — через ваш дом?

— Да.

— А Соловей, скотина, ничего мне об этом не сказал!

— Не выражайтесь! — строго сказала Яга. — вам что, совсем нечего больше сказать, только ругательства одни остались? Совсем нет вопросов?

— Филоненко умер?

— Да. Остановка сердца, инфаркт.

— Тамара как там?

— Пока живёт у старшего внука.

— Васю съела рыба?

— Нет.

— Он утонул?

— Нет.

— Но он умер?

— Нет. Такие как он не скоро умирают. Но это ненадолго. Он давно уже не ел молодильных яблок и очень скоро он станет смертен как и все.

— А сейчас он что, бессмертен?

— Почти. Его смерть в яйце. Яйцо — в ларце… Ларец — в утке… Утка в зайце… Заяц…