На женщине тоже были валенки, на плечах — пуховый платок.

— Здесь ещё холоднее, чем в соседнем магазине, заметьте, — сказал Филоненко демонстрируя мне теромгигрометр, — всего плюс десять.

— Это на уровне рук плюс десять — проворчала женщина, — а на полу ноль, если не минус.

— И это с обогревателем, — торжествующе сказал Филоненко.

— Да разве это обогреватель! — фыркнула женщина, — так, название одно.

— А зачем вы здесь работаете? — не удержался я от вопроса, — почему нормальное место не снимете?

— А не ваше дело. Шить вам надо что-то? Или просто спросить пришли?

Шить нам ничего не надо было и мы вышли.

— Что ж, есть какие-то соображения? — спросил Филоненко, становясь у дверей ателье, откуда в этих магазинах тепло?

Я посмотрел — магазин картин занимал самое крайнее помещение. Угловое. Следом шла букинистическая лавка, потом ателье.

— Да, странно. Но может, за стеной там что-то нагревается…

— Я водил вас за стену. В парадную. Там около ноля. И в квартире над магазином около ноля.

— Под магазином? Может там… Я не знаю… Шахта метро?

— Смеётесь?

— Ладно. И что вы сами думаете по этому поводу? Барабашки пляшут в магазине картин по ночам и обогревают своим танцем помещение?

Определённо, я переборщил. Филоненко, конечно, был не в своём уме, но отнюдь не дурак. Он оскорбился. Ни слова не сказав, он повернулся и степенно, неторопливо, пошёл от меня прочь.

А ведь это был мой научный руководитель.

— Геннадий Поликарпович! — я бросился за ним вслед, — Генадий Поликарпович, извините меня!

Филоненко обернулся.

— Вы, Волок, как лютый волк, на каждого скалите зубы. Это у вас врождённое или вас в детстве недолюбили?

— Ладно, — выдохнул я, — один-один. Я вас обидел, вы меня.

— Это не состязание кто кого обидит, Волок, а серьёзная научная проблема. Как именно в этом разрушенном доме поддерживаться тепло? Почему тепло сосредоточенно вокруг одного человека, а именно продавца картин?

— Ну вот такой он… Горячий парень, — фыркнул я.

Филоненко послал мне утомленный взгляд.

— В прошлый мой визит мне удалось уговорить его замерить температуру, у него она в норме тридцать шесть и шесть. Так что физически он помещение не обогревает.

— А как тогда он это делает если не физически?

Филоненко довольно улыбнулся.

— Я вам сейчас покажу. Посмотрите по сторонам. Что вы видите?

Я повертел головой туда-сюда.

— Людей. Машины.

— Да. Людей. Сейчас день, и на этой улице есть немного пешеходов, так как неподалёку станция метро. Запомните кто где находится, хорошо? На той стороне улицы женщина с ребёнком, в проулке туристы из Китая, к нам приближается человек с портфелем.

И сказав это Филоненко вытащил из кармана ещё один прибор — я снова было подумал, что это термогигрометр, но нет. Это было что-то другое. Небольшая квадратная пластиковая коробочка с маленьким серым экранчиком и рядом круглых кнопок. Она выглядела очень кустарно. Кнопки светились разным цветом.

— Смотрите внимательно на женщину с ребёнком. Смотрите! Раз!

Филоненко нажал на светящуюся кнопку.

На миг мне показалось что этот сумасшедший учёный придумал какой-нибудь всемирный аннигилятор, и женщину с ребёнком сейчас разнесёт на молекулы.

Но ничего не случилось. Женщина шла там где шла. Ребёнок тоже.

— Умеете вы пугать.

— Ладно, с женщиной все в порядке, но вы посмотрите на туристов.

Я повернул голову и увидел, что от группы китайских туристов осталось человека два три. И гид.

— А человека с портфелем помните?

Я повернул голову направо — человека с портфелем не было видно.

— Наверное, он свернул во двор.

— Все может быть, — коварно улыбнулся Филоненко, — но давайте вернёмся в магазины.

— Опять всех злить?

— Не бойтесь. В этот раз мы никого не разозлим.

И мы зашли в ателье.

Плотной женщины там не было. Швейная машинка была, обогреватель тоже, свет горел — но её не было.

— Что, Волок, скажете швея тоже зашла во двор? Как ей это удалось, ведь мы все это время стояли прямо перед её дверью. Она не выходила из своего ателье. Но и здесь её нет.

Я обвёл взглядом маленькое ателье. Окно в нем было только одно и оно выходило на ту же сторону что и дверь. Гладкие стены были пустыми, пол бетонным. Швеи нигде не было.

— Ладно, хватит загадок, — я повернулся к Филоненко, — Что произошло? Что это за прибор был, какую кнопку вы нажали?

Филоненко торжествующе мне улыбнулся.

— Сейчас я вам все объясню. Мы в другом мире. Я наткнулся на него случайно. Просто экспериментировал с разными излучениями… И однажды оказался в пустой лаборатории. Вот только что вокруг меня были товарищи — и вот их нет а я один. А через минуту все это прошло и все окружающие вернулись на свои места. Потом я несколько раз генерировал это излучение, в разных помещениях. Эффект всегда был один и тот же. Я исчезаю из нормального мира и оказываюсь в мире паранормальном. Люди меня не видят. Я почти не вижу их. Зато вижу много чего другого. Особенно нехорошо выходить за пределы городов или деревень… Но это так, к слову.

— Я не понял. Что за паранормальный мир? Что это вообще?

Филоненко усмехнулся.

— Мир барабашек.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Помните в сказках избушка на курьих ножках должна была повернуться к человеку передом а к лесу задом? Так вот мы в этом самом лесу. В мире по ту сторону дома Яги. И этот мир открыл я. Мой аппарат ненадолго изменяет пространство вокруг себя… минут на десять, не больше.

— И поэтому люди исчезли? Потому что мы в другом мире?

— Люди остались на месте. Исчезли мы. Женщина из ателье сейчас сидит на этом вот стуле, шьёт. Просто мы её не видим, а она не видит нас. Но если немного пошалить…

И он, взяв со стола портняжные ножницы, перерезал шнур у обогревателя. Перерезал ровно пополам.

— …То она, безусловно заметит. А сейчас пройдём в магазин картин. Самое интересное там.

Мы вышли на улицу.

— Как окна магазина ярко светятся.

— О, это неспроста.

И это действительно было неспроста. Весь магазин картин был залит светом. Свет, казалось, шёл отовсюду. И это было совсем иное сияние, чем холодный свет светодиодных ламп.

А самого хромого продавца картин видно не было. Магазин был пуст.

— Тепло, правда? — улыбнулся Филоненко, протягивая руки к свету.

— Да. А откуда здесь этот свет?

— Не знаю, я до конца не понял. То ли картины светятся, то ли сам владелец магазина. Но именно из-за этого света в магазине не нужен обогреватель. Его обогревает вот этот свет. Да ещё и на букинистическую лавку тепла хватает. А сейчас, смотрите, если отключить излучение, если нам вернуться в обычный мир…

И Филоненко потянулся к кнопке на своём приборе.

— Не надо! — успел сказать я, но было уже поздно.

Таинственный свет исчез, хозяин магазина картин появился. Он стоял за прилавком. И по его потрясённому лицу было понятно что для него только что из ниоткуда появились мы.

— ….!

Только и смог выдать он.

— Я покупаю у вас вот эти две картины, — невозмутимо произнёс Филоненко, — вот деньги.

Он положил на прилавок возле кассы двести рублей, взял два плохоньких пейзажа и вышел из магазина.

— А теперь зайдём в ателье. Помните, как я перерезал провод у обогревателя этой достойной женщины?

В ателье достойная женщина с досадой щёлкала тумблером выключателя. При этом в маленьком тесном помещении стало заметно холоднее — изо рта у женщины уже шёл пар.

— Вам чего опять? — накинулась она на нас — зачем пришли?

Она отвлеклась от своего занятия и глядела выжидающе.

— У вас обогреватель сломался? — вежливо поинтересовался Филоненко, — наверное, что-то со шнуром. Отнесите в мастерскую, попросите, чтобы шнур заменили.

— Иди на… со своими советами!

— Я точно знаю, что у вашего обогревателя сломался шнур, он только с виду целый а на самом деле уже нет…