Чем выше мы поднимались тем больше было слизи. Густая жижа ровным слоем стояла на полу, каждый шаг сопровождался чавкающим звуком, окно на лестнице было открыто настежь — вероятно, молодая женщина с ребёнком была не единственной, кто чувствовал в этом заколдованном подъезде странную вонь.

— Что ж, войдём? — Волок достал ключ.

Мы стояли перед дверью номер четырнадцать. Вонючая слизь струйками сочилась из щелей между дверью и косяком, булькая лилась из замочной скважины. Казалось, что за дверью этого всего гораздо больше, чем в подъезде, что скорее всего квартира за дверью до верху полна вонючей густой жидкости.

— А… А Царевич там не утонул? — похолодев спросила я.

— Если бы он умер всего этого здесь не было бы, — сухо сказал Вася, — Волок, открывай. Рая отойди.

Волок, брезгливо вытирая пальцы, сунул ключ в замочную скважину и дёрнул за ручку двери — я инстинктивно отскочила…

… Но за дверью было пусто. Ни слизи, ни грязи ничего подобного. Кафель на полу, выбеленные стены, бежевые двери, обычная опрятная пустоватая квартира, из тех, что сдаются посуточно. Поразившись, я перешагнула порог, при этом слизь с косяка капнула мне за шиворот.

— Есть кто живой? — спросил Волок громко.

Несколько томительных секунд было тихо, а потом из комнаты донеслось:

— Есть…

Царевич сидел на полу, между диваном и креслом, его рука была прикована наручником к батарее. Он был бледным, похудевшим, глаза впали, волосы были растрёпаны, одежда в беспорядке.

И в свободной руке он держал меч. Настоящий меч, как у богатырей, блестящий, металлический, остро заточенный, с тяжёлым узорчатым навершием.

— Вы пришли… — Выдохнул Царевич, — вы все таки пришли.

Ноги у него были босы, края брюк все изорваны, как будто их кто-то жевал. Вокруг наручника кожа была вся в ссадинах и кровподтеках.

— Весело было? — поинтересовался Волок.

— Я чуть не умер, — голос Царевича сорвался на хрип, — А если бы я умер?

— Я тебе меч оставил, — ответил Волок, — Надо очень постараться, чтобы умереть с таким оружием в руках.

— Ты меня осовбодишь?

Волок ответил не сразу. Он оглядел комнату раз, другой. Прошёлся до шкафа, открыл дверцы. Вышел в коридор, заглянул в туалет, в ванную. Он как будто что-то искал.

— Какого оно размера?

— Что? — спросил Царевич, — Кто?

— Не придуряйся. Монстр, который к тебе приходит, который жевал твои ноги и весь подъезд изгадил — какой он? Я, знаешь ли, хочу быть готовым к схватке.

— Он… он большой. До потолка. И широкий, иногда занимает всю комнату.

— Ну ладно… Рая, встань за мной. Вася… спустись вниз и открой дверь подъезда. Держи дверь открытой. Входную дверь тоже открытой оставь. Как спустишься, свистни.

Все эти приготовления мне не понравились. Ещё ничего не случилось, но меня уже заранее начал бить озноб. После всего что было я чувствовала что с меня хватит. Я совсем не хотела сражаться с очередным чудовищем, тем более, что у меня не было ни меча, как у Царевича, ни даже огнетушителя.

— Может, я просто уйду? — спросила я Волока, — может вы как-нибудь без меня разберётесь?

— Что, не хочется больше спасать Царевича, да? — Волок смерил меня взглядом, — решила, что он со мной заодно? Напрасно ты так решила, он человек подневольный и выбора у него не было. Был бы у него выбор он бы тут не сидел, верно?

Царевич ответил Волку ненавидящим взглядом.

— Но я уверена, что вы и без меня справитесь. Давайте я просто уйду, а потом, когда… когда вы со всем тут разберётесь, я к вам вернусь.

— А как потом ты нас найдёшь?

— Я вам позвоню!

Волок фыркнул.

— Все выпавшие нам на долю испытания мы пройдём вместе, смирись с этим.

— Я могу пойти дверь в подъезде держать, не посылай туда Васю, пошли меня!

— А ты смоежшь заскочить мне на спину, когда я буду пробгеать мимо, а за мной будет гнаться монстр? Нет? А Вася сможет. Поэтому ты остаешься здесь. Никита — Волок обратился к Царевичу, — Как только я освобожу тебя хватай меч и прыгай мне на спину и Рае сесть помоги, хорошо?

В этот момент из подъезда, с лестницы, снизу, раздался едва слышный свист.

— Вася готов, — сказал Волок, — Никита, ты готов?

Царевич подобрал под себя ноги сел на корточки и кивнул.

— Да.

Меч он крепко сжал в руке.

— Рая?

— Я не готова!

— Сразу видно, что в пионеры тебя не принимали. Настоящий пионер всегда готов!

Волок тоже заметно нервничал и это пугало больше всего.

— Бывают монстры — Волок потянулся к запястью Царевича, к наручникам, — бывают монстры которые атакуют только других, а хозяина не трогают. Бывают, которые атакуют только хозяина, а бывают самые хитро сделанные, которые нападают на других, но когда никого нет рядом они и хозяина сожрут за милую душу. Мы ведь с таким имеем дело, да Никита?

Никита — Царевич кивнул.

— Ну ладно, — Волок нервно повёл шеей, — Раз, Два… Три!

Он разомкнул наручники Царевича и в тот же миг меня залило слизью. Всю комнату залило слизью, она взялась из ниоткуда, разом. Вот только мы все стояли на полу сухие и чистые — ну, может, немного потные в своих зимних одеждах, — и вот уже меня залило по самые глаза, я резко задрала голову, чтобы иметь возможность дышать и слизь набилась мне в рот, на вкус она была мерзкой.

Но тут же что-то всплыло наверх, что то выпрыгнуло из слизи — это был волк. Огромный волк скребясь залез по стене, взгромоздился на подвесной телевизор и теперь балансировал на его узком крае. На волке сидел Царевич, он видимо, успел на него заскочить. Царевич схватил меня за плечи, за шею, и потащил на спину зверя, и я, цепляясь поползла вверх.

— Держись! — рычал волк, — Скорее!

Его лапы скреблись по пластиковой поверхности телевизора, он сильно кренился вбок но не падал.

— Я держусь! Пытаюсь! — верещала я карабкаясь по скользкой от слизи шерсти.

Царевич тоже пытался втащить меня на волка, но выходило у него это так, как вышло бы у обычного человека — не слишком быстро и ловко. И, хуже того, если волк был волшебный и мог цепляться к совершенно невообразимым поверхностям — таким как кромка телевизора, — то телевизор волшебным не был и его кронштейн под нашей тяжестью стал трещать.

— Быстрее! — рычал волк.

А слизь под нами булькала и пузырилась, в слизи под нами вырисовывались уже контуры монстра, контуры огромного рыхлого тела с пастью и огромными морщинистыми веками.

— Быстрее!

И в тот миг, когда я запихнула себя на волка, когда Царевич смог втащить меня на него, перевесив через волчий хребет — мы прыгнули вниз, в слизь. Я еле успела закрыть глаза — но в следующий миг мы были уже в подъезде, а там — надо же — слизи почти не было, то есть, её было не больше чем до этого, она по прежнему ручейками стекала с потолка.

И волк помчал по ступенькам вниз. Его звериные лапы мельтешили перед моими глазами, колено Царевича упиралась мне в щеку, а позади, — я видела, — мчалось оно, огромное облако слизи с морщинистыми веками и разверстой пастью из которой вываливался мощный язык, тонкие руки чудовища били по стенам подъезда — молотили по почтовым ящикам, по дверям — но вот впереди мелькнул свет — подъездная дверь. И вот мы уже рядом с ней — мы выскочили во двор. Вася успел заскочить на спину волку — теперь я видела и его ноги тоже.

— Дай мне меч, — требовательно сказал Никите Вася.

— Нет!

— Отдай!

— Нет!

— Оно настигает! — крикнула я наблюдая волны слизи бултыхавшиеся уже в каком то полуметре от волчьего хвоста.

— Руби его! — рыкнул волк.

И, наверное, Царевич рубил, потому что на слизевом монстре появилась прореха — но она тут же заросла, затекла и исчезла.

— Сильнее руби! — крикнула я, краем глаза успев заметить молодую мать и её сына преспокойно катавшихся на карусели, хотя слизевик пролетел прямо сквозь них, — руби!

— Дай мне меч! — пронёсся надо мной голос Васи.

— Не давай ему! — рыкнул волк.

— Хватит спорить! Рубите! — визжала я.