— Я еще не решила.

— А... Я ведь сразу поняла, что у вас с мужем все плохо. А сынок-то у вас как?

— Да ничего... держимся.

— Вы это, у психиатра проверьтесь.

— В смысле?..

— Ну, если у него отец не в себе был, оно ведь, поди, передается?

— Вы извините, Ольга Лаврентьевна, мне идти надо.

— Ну да, ну да, идите с богом...

Аглая припустила вперед, спиной чувствуя ее взгляд. Но скоро ей стало все равно, потому что впереди показался дом Белозерова. Машина стояла возле него. Без стука она вошла через главную дверь с вывеской и только потом постучалась в его кабинет.

— Родион Михайлович, можно?

Мужчина сидел на стуле, она застала его в тот момент, когда он переобувался. Судя по всему, это давалось ему с трудом. Чтобы протолкнуть больную ногу в высокий болотный сапог, Родион изогнулся, на покрасневшей лбу выступили вены.

— Аглая? — смутившись, воскликнул он. — Заходите! А мне в соседнюю деревню надо, там плотину прорвало. Вот собираюсь, надо осмотреть все. Мало ли, кто специально нашкодил. Ущерб описать... А тут вы...

— Зайти попозже? — хрипловато спросила она. — Хотя... А можно я с вами поеду? Мне нужно кое-что рассказать.

— Конечно! Я буду только рад. Сейчас...

— Я помогу!

— Да нет, я сам! — остановил он ее. — Вы пока рассказывайте!

— В общем, мы с Ирой разбирали бумаги Анны Николаевны. В дневнике она написала о том, что девушка могла быть из секты, — Аглая смотрела на то, как Родион натягивает сапог, и выдохнула с ним в унисон, когда ему это удалось. — В этой газете есть статья, и в ней... Вот, посмотрите! — Она развернула газету, и в этот момент дверь открылась.

— Всем здравствуйте! — Иван Петрович с интересом оглядел их и, крякнув, продолжил: — Прошу прощения, если помешал интимному, так сказать, разговору. Родион Михалыч, я ведь к тебе по делу. Третий день, понимаешь, кота своего найти не могу. Уж не украл ли кто? Слухи по селу ходят, мошенники какие-то объявились. Опять же... кхм... несчастный случай в усадьбе. Народ волнуется.

Аглая обомлела. Так вот что значит жить в тихом месте, вроде Спасского. Воистину, у Христа за пазухой!

— Кот ваш у Новиковых обретается, — выпалила она. — Полчаса назад его видела. И во флигель он к нам приходил.

— Вот ведь свободолюбивая скотина! А я ему рыбки наловил, понимаешь! — делано всплеснул руками старик. — А чего ж случилось-то ночью в усадьбе? Никто толком не знает, но все интересуются.

— Несчастный случай, как вы сами и сказали, — ответил Родион. — Как раз обсуждаем этот вопрос с гражданкой Потаповой. У вас все, Иван Петрович?

— Да-да, я ж так, мимо проходил. У меня и дел по горло!

Когда старик ушел, Аглая вновь развернула газету.

— Не понимаю, как это возможно. Вот, — она ткнула пальцем в первый кадр. На нем был изображен мужчина с пронзительным взглядом и кривоватой усмешкой.

— Дмитрий Линчук... Лидер секты огня... Уголовник. После очередного срока в целях обогащения организовал секту из доверчивых советских граждан в районе притока северной Двины, — прочел вслух Родион. — Да, я слышал об этом. Линчук убеждал сектантов, что им нужно отдать ему все свои деньги и имущество, чтобы очиститься. Секта просуществовала чуть больше десяти лет, пока их обнаружили. Когда следователи и оперативники прибыли на место, там все полыхало. Самого Линчука нашли через три дня, мертвого. Его и трех приверженцев застрелили. Ценностей при нем не нашли. Эту фотографию взяли из уголовного дела, здесь он только начинал свою деятельность в качестве лидера секты. Называл себя отцом Дементием. И, кстати, вокруг поселения эксперты обнаружили следы пожарищ. А там... черепа и кости. Что-то, конечно, звери растащили.

— Этот крест, — Аглая указала пальцем, — он принадлежал Борису.

— Вы уверены? — Родион приблизил газету к глазам.

— Очень похож. А еще... Вот этот человек, посмотрите. Сначала сходство увидела Ира, а потом я. Наверное, это чистая случайность, и я зря переживаю, но...

— Да, тут оставшиеся в живых сектанты... А ведь и правда похож на вашего мужа... Вот что, я отправлю запрос в МВД. Грифа секретности на нем нет, так что узнаем, кто этот человек. Сейчас сделаю и поедем.

Через полчаса они уже сидели в машине и ехали по пыльной дороге в соседнюю деревню. Аглая смотрела на золотистые поля и зеленые рощи, на голубое, без единого облачка небо и не переставала думать о том, что на фотографии в старой газете изображен двойник ее мужа, Бориса. Тот же взгляд, рот, нос... Если закрыть ладонью удлиненные волосы, то получится один в один!

В деревеньке, что примостилась в излучине реки, Родион сразу же взялся за дело. Аглая наблюдала за тем, как он полез в воду и побрел к кирпичному подтопленному зданию. Из воды торчали бревна, мужики курили и матерились, сетуя на сгнившие опоры.

Через полтора часа после того, как Родион оформил бумаги и опросил местных, они отправились обратно в Спасское. Аглая переживала за сына, но стеснялась попросить его позвонить Новиковым. Благо, добираться было недолго. И за разговором время пронеслось незаметно. А говорили они, в основном, о ней. Родион спрашивал ее о Тимофее, о ее студенческих годах, о любимых фильмах и книгах.

На обратном пути, глядя в окно, Аглая заметила на холме золотящиеся в солнечных лучах стены усадьбы. Изумрудная зелень скрыла их уже через мгновение, и она ощутила непреодолимое желание вернуться туда.

— Я приду, как только получу ответ из архива, — сказал Родион, остановив машину возле дома Новиковых.

— Я буду ждать, — ответила она, глядя в его глаза.

Ирина записывала на террасе видео:

— Мы расстаемся навеки; однако ты можешь быть уверен, что я никогда не буду любить другого: моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слезы и надежды. Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их, о нет!

Аглая замерла и несколько минут стояла, пораженная ее лицом и голосом.

— Ой, Глашка, наконец-то! — подскочила подруга.

— Что ты читала?

— А, это Лермонтов, монолог Веры. Ужасно, правда?

— Это прекрасно, Ира.

— Да ну тебя, Глашка, ты надо мной смеешься. Тимоша спит. Он у тебя сообразительный, обыграл меня в «дурака». Где ты была? Дай-ка угадаю, у Белозерова?

— Ну почему сразу у Белозерова? — покраснев, пробормотала Аглая. И ведь понимала, что обмануть подругу не удастся, а вот вылетели слова, будто сами собой.

— Покровское можно за полчаса обойти, а тебя сколько не было? И не спорь, я сразу поняла, что он тебе нравится!

— Даже если так, это совсем не значит, что… — Аглая внимательно посмотрела на Ирину, а затем признала: — Да, я была у него, но вовсе не за тем, о чем ты подумала.

— Да ладно тебе, я же говорю, что ничего не имею против! Наоборот, если вы…

— Я отнесла ему газету из вашей коробки.

— Газету? Зачем?

— Я узнала крест. То есть, конечно, я могу ошибаться, но… — Аглая помотала головой. — И тот молодой человек, на второй фотографии, он так похож на Бориса!

— Ну, Глашка, — усмехнулась Ирина, — знаешь, чем заинтересовать мужика! Это я про Белозерова, если что. Но при чем тут твой бывший муж, к тому же, прости, мертвый? Сходи в церковь, поставь за него свечку и забудь, как страшный сон!

— Забыть? Ира, он отец моего сына.

— Понимаю! А еще знаю, что после внезапного ухода близкого человека постоянно мерещится то его голос, то присутствие. Мне вот тоже иногда казалось, что бабушка где-то рядом. То вдруг почудится, что запахло сырниками с кухни, то спицы застучат… Память никак не хотела смиряться с ее уходом.

— А твой дед?

— А что мой дед... — Ирина поджала губы и отвела глаза, задумчиво глядя вдаль. — Если ты про то, вспоминаю ли я о нем, то да, вспоминаю. И, как правило, не в самые лучшие моменты. Знаешь, как он ко мне относился? Смеялся и говорил, что я тупенькая. Что ничего путного из меня никогда не выйдет. И что нос у меня длинный, а уши...