Глянув на него испуганным взглядом, Аглая дотронулась до своих губ кончиками пальцев, будто пытаясь убедиться, что это она сейчас сидит перед ним, а не та, другая.

— Жуткое зрелище, — через минуту добавила она. — Я в том смысле, что когда ты видишь своего двойника, к тому же с твоим ребенком, внутри возникает странное чувство, я бы даже сказала, ледяной холод. Словно ты очень близка к смерти... Разумеется, я совершенно потеряла голову. На меня напала такая оторопь, что, кажется, я даже забыла, как дышать. Потом решила, что у меня галлюцинации. Но дело в том, что Борис крикнул ей. Ей, а не мне! Я его даже не видела! И когда он ушел за той женщиной, я выбралась наружу. — Аглая жадно отпила из чашки уже остывший чай.

— Тогда я вас и нашел...— пробормотал Родион и, сцепив пальцы в замок перед собой, сдвинул густые брови.

— Да, там вы нас и нашли, — кивнула Аглая. — Но перед тем, как это случилось, я увидела на крыше Бориса. Он хватал воздух руками, пытался кого-то поймать. И когда сверкнула молния, там вновь... появилась она... Борис думал, что это мы с Тимофеем, понимаете? Он видел то же, что и я... А вы?.. Вы не видели кого-то там, на крыше, когда он...

Она шмыгнула носом.

— Давайте я вам горяченького подолью, — тут же встал Родион. — Вон, уже хлюпаете, не разболелись бы.

— Это нервное, — сама себе поставила диагноз Аглая и кривовато, невесело улыбнулась.

— Я не видел никого, кроме него, — ответил Родион и повернулся к ней.

— Ясно...

— Но это вовсе не значит, что я вам не верю. Знаете, в следовательской практике нет-нет да появляются такие эпизоды, что объяснить никто не может. Разумеется, в документах и экспертизах вы этого не прочтете, но... Рассказывать я вам об этом не буду, потому как ничего приятного в этих историях нет, как вы понимаете. Возможно, случай с вашим мужем — один из этих эпизодов. Принято считать, что удар молнии — это мгновенная смерть, но это не так. В девяноста процентов случаев человек выживает, если ему вовремя оказать помощь. Ожоги, глухота — с этим можно справиться. Но ваш муж упал с высоты на каменные ступени. Результаты экспертизы могут показать, что он умер именно от удара. Дежурная скорая ничем уже не могла ему помочь, он скончался моментально.

Родион поставил перед Аглаей кружку со свежим чаем. Она обхватила ее, пытаясь согреться.

— Я слышала, что от удара молнии у него расплавился крест? Борис очень им дорожил... Как и перстнем-печаткой.

— Перстнем? — переспросил Родион. — На нем его не было. Это свадебное кольцо?

— Мне он сказал, что да. Но на самом деле, это семейная реликвия, насколько я знаю. Как и крест. Он никогда с ними не расставался. У меня было простое колечко, я оставила его, когда уходила.

Родион пожевал губами, о чем-то подумал, а потом спросил:

— А вы уверены, что он был на нем?

— Как я могу быть в этом уверена, если не видела его ночью? То есть, близко не видела.

— А нарисовать сможете?

— Нарисовать? Зачем?

— Ну, мало ли... Может, оно слетело с его пальца, не знаю. Если найдем, то будет понятно, что оно принадлежало ему.

— Хорошо, я нарисую!

— И вот еще что... Нарисуйте, пожалуйста, ту девушку, что вы видели.

Аглая растерялась. Увидев ее распахнутые в немом вопросе глаза, Родион кивнул:

— Это не для следствия, во-первых. Во-вторых, вам будет легче справиться с потрясением, переложив часть его на бумагу. А в-третьих... — На его лице возникла немного смущенная улыбка. — Мне бы хотелось увидеть, как вы это делаете. Рисуете. В такие моменты чувствую себя ребенком, который увидел чудо.

— Правда? — покраснела она.

— Да. Сам я лишен каких-либо талантов. Совершенно обычный, ничем не примечательный человек.

— Это не так! — горячо возразила она. — Вы... вы...

Закончить Аглая не успела, потому что на кухню зашла Ирина.

— Доброе утро! — Она заспанно поморгала и, взяв кружку Аглаи, жадно напилась. — Голова трещит.

— Обезболивающее дать? — Родион открыл дверцу шкафа и достал картонную коробку.

— Премного благодарна, — Ирина рухнула на свободный стул и посмотрела на Аглаю. — Ты как?

— Нормально. Кашу будешь?

— Буду. Пашка принес?

— Ага. Ты уже спала, когда он приходил.

— Святой человек.

Аглая не удержалась от смешка.

— А святые люди должны держаться вместе, — добавила она, вручая подруге чистую ложку.

— Ты это о чем?

— Да так...

— И что теперь? — обернулась Ирина к Родиону.

— Вы о деньгах? — положил на стол блистер с таблетками Родион.

Ирина тяжело вздохнула, а затем выразительно сверкнула глазами:

— Про деньги я думаю в последнюю очередь!

Родион многозначительно приподнял бровь.

— Ну, то есть, вы же все равно сделаете все, чтобы их вернуть, — пожала плечами Ирина. — Но сейчас меня волнует только моя подруга. Ее точно ни в чем не обвинят?

— Ее не в чем обвинять. Это был несчастный случай.

— Вот и хорошо! — Ирина пододвинула к себе кастрюльку с кашей и сунула в нее ложку. Но потом спросила: — Ты ребенку отложила каши? Нет? Так я и думала! Где тут у вас тарелки?

Родион выдал ей требуемое и налил в чайник свежей воды.

— Надо Паше позвонить, пусть приготовит для вас с Тимошей комнату. И баню затопит. Нам, Глашка, надо хорошенько отмыться от всей этой жуткой истории. Сейчас поем, и пойдем к нам!

— Сейчас? — Родион бросил на Аглаю странный взгляд.

— Ириш, ты иди, а мы потом, ладно? Мне еще нужно кое-что с Родионом Михайловичем обсудить. Да и Тимоша еще не встал.

— А, поняла. Ладно. Как будешь готова, сразу к нам. И вы тоже приходите, Родион... Михайлович, — с интересом покосилась она на мужчину и закрутила на палец локон.

— Всенепременно, — усмехнулся он.

— Интересная у вас подруга, — заметил Родион, складывая грязную посуду в раковину.

— Я помою, — остановила его Аглая, включила воду и усмехнулась его словам. Интересная, да. Она вспомнила их недавнюю размолвку с Ирой и, прислушавшись к себе, поняла, что в отношении Новиковой ничего не изменилось. Она будто заранее прощала ей любую грубость. Наверное, это было неправильно, но ничего поделать Аглая с собой не могла. Было в Ирине что-то настоящее, живое, непосредственное и... трогательное, несмотря на бойкий характер. Как художник, Аглая видела ее взбалмошной девочкой с капризным ртом, которая притащила домой больную дворняжку с заявлением, что та будет жить в ее комнате и спать в ее постели. Женщина — праздник с глубоко запрятанными болезненными комплексами, вот кем была ее подруга. — Я Иру знаю с юности, она, конечно, своеобразный человек, но добрый...

— Где-то в глубине души, да? — Родион стоял напротив, облокотившись на подоконник, и смотрел на нее.

Аглая сполоснула тарелку и положила ее на разложенное полотенце. От нее не укрылось, с какой интонацией он задал вопрос.

— Вы ее не знаете так, как знаю я, — напряглась она. Проще было бы думать, что за этим стоял мужской интерес, ведь даже в пижаме и с "гнездом" на голове Ирина могла произвести впечатление. Однако здесь было что-то иное.

— Вы простите, Аглая, что я так реагирую, — моментально считал ее состояние Родион. — Просто возникла мысль, которая не дает мне покоя. Если вы не сообщали вашему мужу о том, где находитесь, а ваш телефон отключен, то как он узнал, что вы с сыном живете в Спасском?

— Я не знаю... — Аглая отвела глаза и закрутила кран. Стоило признать, что других вариантов она и сама не видела. Павел с Борисом не знаком, а больше никому и дела нет до ее семейных неурядиц. И все же Ирина не так глупа, чтобы мстить ей подобным образом. Все равно правда вылезет наружу. Особенно, если заглянуть в телефон к Борису. Если, правда, он не удалил переписку или историю звонков.

Нет, как бы там ни было, она не станет ни проверять, ни спрашивать об этом подругу. Потому что тогда их дружбе настанет конец. Не то чтобы она не сможет простить ее, сама Ирина никогда больше не посмотрит на нее так, как смотрела совсем недавно, узнав о трагедии, которая произошла в их усадьбе.