У Аглаи вытянулось лицо.

— Привидение?.. — И тут она заметила блеснувшие в его глазах смешинки. — Да вы меня разыгрываете, Иван Петрович?

— Есть малеха. Уж прости старика, захотелось над тобой шуткануть. А то, вроде, и девка молодая, а лицо — грусть-тоска, словно лимон прожевала, а проглотить забыла.

— Понятно. Тимоша, нам пора. — Аглая поднялась и протянула руку.

— Обиделась, — резюмировал Иван Петрович. — Ладно, не серчай! Я того привидения не видел, потому тоже не верю. Может, это и не привидение вовсе, а домовой? Одичал там, бедолага, без людей-то!

— Вы опять? Не смешно! — разозлилась Аглая.

Некстати вдруг вспомнилось жутковатое ощущение во время сна. Ее новый знакомый, разумеется, не мог знать об этом, но, заметив ее реакцию на свои слова, наслаждался произведенным эффектом. Есть такие люди, которых хлебом не корми, а дай поизмываться над людьми. Вот и рассказывают всякие небылицы, стараясь напугать.

— Тимофей, мы уходим! — громко повторила она.

— Да погоди ты! Я ж не серьезно! — не сдавался старик.

— Недосуг нам байки слушать. Понимаю, вам скучно. Но, может, еще кто придет, с ним и побеседуете. Тимоша, отцепись от удочки, скажи спасибо и подойди ко мне!

Мальчик отпустил удочку и понуро поплелся к Аглае.

— Вот я дурень, — всплеснул руками старик. — Обидел вас ни за что, ни про что!

— Вы не обидели, просто… просто я не верю во всякую чушь… — Присев на корточки, Аглая стала вытряхивать из сандалий Тимофея попавший в них песок.

— Так ведь и я не верю! Всю жизнь на Дальнем Востоке прослужил, на пенсии сюда переехал, домик купил, — Иван Петрович аккуратно положил удочку на землю. — Уж больно мне вологодская сторонка нравится. А вот истории всякие люблю, особенно, когда они здешних мест касаются. Про усадьбу Уржумовых поговаривают, что…

— И что же? — перебив его, Аглая склонила голову и снисходительно усмехнулась. — Бесплотный дух невинно убиенной крепостной девушки блуждает по усадьбе, не найдя себе покоя? Или молодая дворянская дочка утопилась из-за великой неразделенной любви? А может…

Дед почесал подбородок и присвистнул:

— А говоришь, не интересуешься!

— Я предпочитаю в музеи ходить.

— Ну, тут ты по адресу. Ходила в наш-то уже?

— А здесь есть музей? — удивилась Аглая.

— А то ж! В библиотеке находится. Здесь, понимаешь, тоже культурные люди живут! Не все, правда, из них художники, — хихикнул дед.

Аглая закатила глаза и, подхватив Тимофея на руки, пошлепала обратно к усадьбе.

— Счастливо вам оставаться, Иван Петрович!

— Может, рыбку-то возьмете? Пожарите вечером!

— Нет, спасибо! И за интересную беседу наша вам горячая благодарность! Увижу призрака, передам от вас привет!

— Ты это, ежели чего, приходи! Я тут почитай каждый день сижу! И на ночь-то двери закрывайте поплотнее. Хотя, дух он на то и дух, чтобы сквозь двери-то проходить!

— Да чтоб тебя… — негромко выругалась Аглая, услышав за спиной хрипловатый смех. Она поставила сына на ноги и потянула за собой.

— Мама, ты почему ругаешься? — повис на ее руке Тимоша. — Нельзя ругаться!

— Конечно, нельзя. Это я так… вырвалось случайно.

Миновав беседку, Аглая остановилась рядом с кряжистым дубом, чтобы завязать шнурок. С этого места отлично просматривались стены старой усадьбы. От быстрой ходьбы ее дыхание сбилось. Несколько минут она глядела на затянутые пленкой глазницы окон. Тимофей отыскал длинную кривую ветку и теперь лупил ею по крапиве. Зеленые ошметки полетели в разные стороны, и Аглае пришлось отобрать палку, пообещав сделать из нее удочку.

— Мама, а что такое дух? — Тимофей поднял на нее румяное, чумазое лицо.

— Дух? Это... Сказочное существо. Ты кушать хочешь?

— Хочу! А когда мы пойдем щуку ловить? А можно она у нас будет жить?

— Кто?

— Щука!

— Зачем?

— Чтобы... чтобы желания исполнять! Можно?

— У нас для этого печка есть. Как у Емели, помнишь?

— Да! — Голос мальчика разлетелся звонким эхом по старой аллее, и над их головами взметнулась стая птиц. — И дух еще есть!

— Ну, все, началось, — хлопнула себя по лбу Аглая. Комар загудел между ее пальцами и вырвался на свободу.

Вернувшись во флигель, Аглая оставила входную дверь открытой и даже подперла ее табуреткой, чтобы не захлопнулась. Летний воздух был упоительно свеж, а вот настроение не очень. И чего она на Ивана Петровича взъелась? Нормальный же дядька! И прогулка получилась хорошая. Но нервы, конечно, ни к черту. Одичала совсем.

Зато аппетит у Тимофея прорезался. Съев йогурт с печеньем, он тут же потребовал обещанную удочку. Обещала, значит, сделай! При помощи кухонного ножа Аглая кое-как укоротила ветку и привязала к кончику шпагат, клубок которого нашла на кухонной полке.

Пока Тимофей «удил» в старом фонтане, Аглая перетрясла половики и помыла холодильник. Ирина сказала, чтобы они чувствовали себя как дома. А что может быть лучше, чем влажная уборка и проветривание? Самое время, чтобы усадьба присмотрелась к ним, а они к ней.

В кабинете нашелся старенький транзистор. Батарейки в нем наверняка давно сдохли, нужно купить новые, чтобы слушать новости или музыку. Бабушка, например, предпочитала именно радио и совсем не смотрела телевизор. Даже сериалы, каждую серию которых любили обмусоливать ее соседки по подъезду. Нет, бабуля предпочитала разгадывать кроссворды и вышивать под театральные радиопостановки. Особо правда не вникала, спросишь - может и не вспомнить, о чем там вообще речь шла. А вот Аглая любила слушать.

Ирина обеспечила их достаточным количеством продуктов, и все же следовало посетить местный магазин, чтобы прикупить что-то для сына. Нужны были игрушки, книжки, раскраски и карандаши, чтобы занять ребенка. И зарядка для телефона была нужна, чтобы сообщить Борису, что с ними все нормально и возвращаться они не намерены. Однако при мысли, чем это все может обернуться, Аглая сникла.

— Да, жизнь — это не сериал, — пробормотала она, глядя на закидывающего "удочку" Тимофея.

Чтобы не думать, Аглая стала чистить картошку, а когда ставила ее варить, услышала от двери вежливое покашливание. Обернувшись, не сдержала улыбки:

— Иван Петрович? Давненько не виделись!

— Так точно! — Старик поставил ведро и огляделся. — Кашеварите?

— А я тоже рыбу ловил! — подбежал Тимофей. — У меня и удочка есть, вот! — он помахал в воздухе веткой.

— Ай-да молодец, боец! — потрепал его по макушке Иван Петрович, и столько в его голосе было теплоты, что Аглая предложила:

— А давайте, я вас чаем напою? Вы же на реке с утра, наверняка проголодались.

— Чаем напоишь? Это я завсегда с удовольствием!

— Есть хлеб, масло и колбаса. Сейчас я руки помою и бутерброды приготовлю. А вы присаживайтесь.

— Долго не задержусь, не переживайте. Мне еще рыбой заниматься, а то по такой жаре протухнет.

— Да, не хотелось бы, чтобы испортилась. Тимоша, ты с нами будешь чай пить?

— Нет, я еще погуляю!

— Только никуда не уходи, понял?

— Понял!

— Хороший мальчишка, — сказал Иван Петрович. — Что же ты, одна его воспитываешь? Отец-то есть?

— Есть, — не стала скрывать Аглая.

Иван Петрович присел за кухонным столом, разгладил ладонями клеенку и снова огляделся.

— Давненько я здесь не был.

Аглая зажгла огонь и поставила чайник на плиту.

— Ира сказала, что здесь давно никто не живет, — сказала она и стала нарезать хлеб.

— Надолго к нам? — осведомился старик.

— Как получится.

Иван Петрович покачал головой, Аглае показалось, что сейчас он начнет расспрашивать о ее жизни во всех подробностях, и ей придется юлить, придумывать что-то. Голова все еще была тяжелой, да и мутило то ли от напряжения, то ли от нехватки сна, то ли еще от чего. Ударилась она затылком тогда неслабо. Любые вопросы, даже самые простые, теперь казались с подвохом. Она будто брела по минному полю, не понимая, в каком месте таится опасность. До этого дня ей бы даже в голову не пришло врать, поэтому сейчас Аглая старалась максимально придерживаться той версии, которую они состряпали вместе с Ириной.