— Да, очень жарко, — согласилась она и помахала изрисованными Тимофеем листами перед лицом. — А вы куда-то уезжаете? — кивнула она на сумку.

— В сельпо за мукой ходила, — вытирая рот, ответила девушка. Голос у нее был чистый, и говорила она немного нараспев.

— Любите печь? — удивилась Аглая. Похоже, в сумке не меньше десятка двухкилограммовых упаковок. Если не больше.

— Люблю, — кивнула девушка и снова нажала на рычаг. — Давайте я подержу, а вы пейте! Вода вкуснющая! У нас здесь подземные реликтовые источники. К нам многие за водой приезжают. Бочками берут. В пяти километрах завод хотят строить. Минералку выпускать.

— Да, от качества воды многое зависит... — Аглая попила и умылась. — И правда, вкусная!

— Мама, откуда тут вода? Там труба? — Тимофей попытался пропихнуть палец внутрь крана. Брызги полетели во все стороны, но Аглая успела оттащить сына подальше.

— Труба, ага! Какой же ты у меня шалун! А вы здесь все время живете? — обтерев влажной рукой лицо сына, обратилась она к девушке.

— Теперь да. Я совсем маленькая была, когда мои родители в аварию попали. Вот батюшка Зосима к себе и забрал.

— Примите мои соболезнования.

Склонив голову к плечу, Катерина ласково поглядела на мальчика.

— А вы к нам надолго? — наконец спросила она и тут же спохватилась: — Простите, ради бога! Заболталась я. Простите!

— Я очень рада нашему знакомству! И нам с Тимошей здесь очень нравится, — поспешила уверить ее Аглая.

— Вы ведь... — Катерина замялась.

— Что?

— У Новиковых живете? Ой, опять я болтаю... Извините. Пойду я. — Она отряхнула руки и взялась за ручку сумки. — Храни вас бог! До свидания!

— Подождите! — остановила ее Аглая. — Я ведь тоже спросить у вас хотела... Только и вы ничего дурного не подумайте, ладно?

— Господь с вами, с чего бы мне о вас дурное думать? — всплеснула руками девушка. — Спрашивайте о чем хотите!

Тимофей уже отвлекся на сидящую в траве стрекозу и не обращал на них внимания. И тогда, набравшись смелости, Аглая спросила:

— Это вы ночью гуляете в усадебном парке?

— Я... что? — озадаченно нахмурилась девушка.

Тут она должна была бы добавить, что Аглая сошла с ума, но этого не случилось. Катерина продолжала смотреть на нее выжидающе. Несколько долгих секунд они пялились друг на друга, будто играя в "гляделки". Первой сдалась Аглая. Во взгляде Катерины она видела лишь изумление и все же не смогла отказать себе в том, чтобы сделать еще одну попытку добраться до истины:

— Послушайте, я ничего не имею против того, что вы гуляете по ночам. Это ваше личное дело, — передернула она плечами, с досадой ощущая, как растет внутри неуверенность.

— Я не гуляю по ночам, — медленно ответила Катерина и огляделась, словно представляя себя идущей в ночи. И, вероятно, убедившись, что подобного с ней никогда не могло произойти, воскликнула: — С чего вы взяли?

— Наверное, я ошиблась, — пошла на попятный Аглая. — Просто видела из окна кое-что… Неважно. Тимоша! Нам пора!

— Из окна усадьбы?

— Из окна флигеля, да. — Аглая поморщилась, подняла руку и коснулась левого виска, стараясь унять внезапно возникшую боль. Что же она болтает-то о себе направо и налево? Хотела, чтобы ее местопребывание осталось тайной, но сама же себя и рассекретила.

В глазах Катерины отразилось недоумение.

— Да, я думала, что видела вас! — неожиданно довольно резко подтвердила свои слова Аглая.

Если девчонка пытается ее обмануть, то так тому и быть. Спорить и доказывать она ничего не станет. Аглая подошла к сидящему на корточках сыну и, дождавшись, когда стрекоза взлетит, потянулась к его руке.

— Вам обязательно нужно зайти к батюшке, — через короткое время услышала она и обернулась.

— Это еще зачем?

— Вам надо с ним поговорить. У вас ведь видения, правильно я поняла?

— Что у меня? — Аглая распрямилась и почувствовала, как к лицу прилила кровь, а в ушах зашумело.

— Вы приходите к нам в любое время! — меж тем продолжила Катерина, берясь за ручку сумки. — Я батюшку предупрежу. Но лучше прямо сегодня, пока... — Она перекрестилась и покачала головой.

— Пока что? — опешила Аглая.

— Ну, всякое может быть... А у вас ребенок.

— Господи, да о чем вы?

— Приходите, — повторила Катерина, глядя на нее ясными глазами.

Катерина попрощалась, развернулась и пошла вперед, оставив Аглаю с открытым ртом и полнейшим сумбуром в голове. Как будто все, что было только что сказано, касалось какой-то ерунды. Нет, разумеется, это было не так, и, вероятно, поповская племянница просто решила дать Аглае возможность все обдумать и принять решение. Что ж, весьма похвально с ее стороны, учитывая обстоятельства. И именно поэтому, недолго думая, Аглая припустила следом и, поравнявшись с ней, спросила:

— А сейчас-то можно?

— Можно, конечно!

— Строгий он, да? — Аглая едва поспевала за девушкой. Вот ведь силища! Сумку тащит, а спина прямая, и взгляд такой, будто не тяжести, а букет цветов несет!

— Кто? Батюшка? — удивленно глянула на нее Катерина. — Добрее его никого нет. А что до строгости, так ведь ответственность какая. Каждому нужно помочь, слово правильное сказать.

— Понимаю... — Аглая повернулась к сыну: — Тимоша, ты не устал? — Забег по пересеченной местности они с сыном не планировали.

Девушка притормозила.

— Я не устал! Мам, можно, я сам пойду? — Тимофей выдернул ладошку из ее руки и вприпрыжку поскакал вперед.

— Какой он у вас хороший! — заметила Катерина. — Дети — это счастье!

— А вы хотите детей?

— Конечно. Даст бог... — девушка вздохнула. Взгляд ее затуманился, на лице застыло немного грустное выражение.

Аглая привычно подмечала детали и неосознанно потирала подушечками пальцев друг о друга, так ей хотелось нарисовать Катерину. Стоило снова начать, как словно узел внутри развязался! К тому же вокруг такая красота, и, главное, люди-то все какие интересные!

— А в смысле замуж — вам как... можно?

Катерина тихонько рассмеялась.

— Простите! Я ведь не разбираюсь в таких делах. Ну, как это бывает в семьях, где... — поспешила оправдаться Аглая.

— Думаете, батюшка меня в ежовых рукавицах держит? Ничего мне не разрешает? А я, между прочим, на учителя русского языка буду учиться. Заочно. Хочется нам с батюшкой воскресную школу открыть, но сейчас пока сложно. И нормам соответствовать нужно, — пояснила она. — Санэпидемстанция, пожарный контроль, финансирование, техническое обеспечение и много еще чего... — Катерина остановилась, перешла на другую сторону от сумки, чтобы поменять руку. — Храм у нас небольшой, но народ приезжает со всей округи. Покрестить, обвенчать, панихиду справить. С батюшкой поговорить, исповедоваться. И детишек бы привозили на занятия, вот я к чему. Можно ведь и музыку преподавать, и живопись. О добре и зле рассказывать, о любви... Вы крещеная?

Аглая кивнула:

— Бабушка крестила.

— А сынок ваш?

— Еще нет... — Она умолкла, вспомнив о том, что так и не смогла договориться об этом с Борисом. Категорически против была свекровь, а Борис, хоть и носил крест, а слушался ее. И сама Аглая была слишком зависима от их мнения. Да и от финансов, что скрывать. Не хотелось лишних скандалов.

— Недалеко осталось! — Катерина глянула на дорогу, ведущую к вершине холма, и смахнула со щеки прилипшую паутинку. — Вот вы про готовку спрашивали, так я вам скажу: пироги мне заказывают, а я пеку. И приходу польза, и мне практика.

— А как же санэпидемстанция?

— И они, бывает, заказывают. Разрешение у нас есть, не бойтесь! — снова тихо рассмеялась она. — Учителей не хватает, это да. Я девять классов здесь окончила, а потом перешла в Борисовскую среднюю школу, это в восьми километрах от нас.

— Только не говорите, что вы пешком туда каждый день ходили! — ужаснулась Аглая.