Тимофей изобразил танец победы, который больше был похож на пляски туземцев.

— Оставайтесь у нас, — предложил Павел. — В большой комнате есть раскладной диван.

Она задумалась.

Где-то вдалеке загрохотал гром.

Столько всего произошло за эти дни, что, кажется, время растянулось, вместив в себя такое огромное количество событий. Никогда прежде она не чувствовала столько противоречивых эмоций. Все в ней смешалось: и страх, и обиды, и жалость, и восторг. И все благодаря... призраку! Именно его появление будто разбудило ее от многолетнего мучительного сна.

— Спасибо, Павел, но мы пойдем к себе. То есть... — Аглая смутилась.

— Как скажете. А я хочу сегодня бабушкины дневники и бумаги разобрать. Не дает мне покоя тот рисунок, что вы принесли.

Аглая снова задумалась. Очень хотелось обнаружить эту связь между ней, ее снами, происходящим в усадьбе и призрачной девушкой, которая так напоминала ей Катерину. Вот только была ли она, эта связь? Не рождены ли ее мысли и видения тем напряжением, что скопилось внутри? Рассказами, что она услышала от местных? Или от ее собственных фантазий, что требовали выхода в творчестве?

Она спустилась с веранды и решила прогуляться до бани. А затем вернуться и пойти с Тимофеем в усадьбу. Воздух был теплым и немного липким, совсем не таким как на холме. Весь дневной жар стек в низину и за ночь должен был превратиться в густой туман. Но если будет гроза, все вокруг очистится и задышит полной грудью.

Сев на лавочку возле бани, Аглая положила руки на колени и закрыла глаза. Гудел шмель, пахло травой и речной водой. Постепенно гудение переросло в шум листвы, послышался стук дятла и голосок кукушки... Аглая вдруг оказалась посреди цветущего луга, вокруг которого вырос непроходимый лес...

Она вздрогнула и открыла глаза. Приложив руку к груди, огляделась. Нет, не видать отсюда леса, но его звуки все еще звучат как наяву...

Пока шла обратно, Аглая размышляла о том, что нужно рассказать Павлу о своих видениях. Просто поделиться тем, что не дает ей покоя. Вот только поймет ли он ее?

— Сегодня я разговаривала с отцом Зосимой о призраках, — сказала она, когда он, уставший от игр, уселся в плетеное кресло и вытирал вспотевший лоб. Тимофей «охотился» на Генерала, стараясь подкрасться к коту по-пластунски. Кот игру принял и делал вид, что не замечает охотника.

— О призраках? — Павел покачал головой. — В нашей семье эта не самая приятная тема.

— Да, я знаю. Ваш дед так хотел создать историю для усадьбы, что... — она запнулась.

— Что у него поехала крыша. Так и есть, Аглая.

— А вы сами никогда ничего такого не видели? Ну, там, в усадьбе?

— Нет, — покачал головой Павел. — Знаете, я сейчас кощунственную вещь скажу, но когда дед умер, мы вздохнули с облегчением. Бабушка была человеком старой формации, считала развод неприемлемым. Воспитание такое... Дед умел зарабатывать даже в те времена, собственно, его наследство позволило нам заниматься тем, чем хочется. Но нрав у него был и правда буйным. Говорят, противоположности сходятся. Наверное, так и есть в большинстве случаев. Наша бабуля была самым нежным и добрым человеком. А сколько историй интересных рассказывала! — Глаза Павла просияли. — Вот, например, помню... Она тогда еще молодым специалистом была, ездила в геолого-разведывательные экспедиции врачом. Представляете, однажды им по рации сообщили, что в поселке женщина рожает. Добираться долго, дороги размыло. Погода ужасная. Ну, а что делать? Пошли они с провожатым. А когда в поселок пришли, оказалось, что женщина двойню родила.

— Зря, получается, шли?

— Ну что вы, как же зря! Принять роды — одно, а там еще проверить, обработать, зашить, за детьми понаблюдать. Но я не про то. Рассказали ей, что женщина-то при смерти уже почти была. А тут к ним в поселок девчонка пришла, совсем молоденькая! И прямиком к тому дому, где роженица криком исходила. В дверь без стука, никому слова на сказала, и прямиком к ней. Постояла у постели, руку на живот бабе положила и... — Павел сделал паузу. — Ни как звать, ни откуда она, никто не знал. Так после этого и разродилась та женщина.

— А девушка куда делась?

— Как испарилась! Слушайте дальше. Через пару дней их в другое селение позвали. Там у ребенка температура за сорок и кашель страшный начался. А когда они туда добрались, опять та девушка вперед них побывала. Удивительно, правда? Как она умудрилась через тайгу так быстро там оказаться? Расстояния-то не маленькие. Их самих в поселок на лошадях везли. Но самое интересное случилось потом! Встретила она ту девушку! Прямо в тайге!

— Ого!.. Это как?

— А вот так! Они лагерем стояли, образцы породы собирали. Бабушка как раз рисовала. Я вам говорил, что она интересовалась живописью и психологией. Делала зарисовки тех мест, где бывала, людей. И их просила что-нибудь нарисовать в своих блокнотах и альбомах. А еще фотографировала. Был у нее старенький «Кодак». Так вот, сидела она на пенечке и вдруг глядь, а на опушке она стоит. Молча стоит и смотрит... Бабушка ее позвала, предложила еды и погреться. Понятно, что девушка местная, не городская. Одета странно, но в таежных заимках и поселках не до красоты. Стала расспрашивать ее: кто, откуда. Но девчонка все молчком. И на еду не накинулась, только конфету съела. «Школьную». Вы, наверное, не помните таких, а я еще застал. А потом бабушку геолог окликнул. В тайге зверья много, опасно. Она вещи оставила и к нему пошла, чтобы объяснить все, а когда вернулась, девушки уже не было.

— А вещи?

— Вроде все на месте осталось. А она исчезла...

— Как интересно... — прошептала Аглая.

— Много чего есть на свете удивительного, — согласился Павел. — И рассказы бабули — тому прямое доказательство.

— Я бы не смогла жить в тайге.

— Я тоже. Но есть любители даже сейчас. Тянет их туда неведомая сила. Потом бабушка деда встретила, они поженились. Больше она в экспедиции уже не ездила, работала сначала в больнице, потом здесь фельдшером. Все ее помнят и любят. Разбередил я себе душу воспоминаниями, давно пора было ее записи перебрать. Есть у меня мысль книгу о ней написать.

— О, это потрясающая идея, Павел! По-моему, нет ничего лучше для того, чтобы прославить Спасское и усадьбу, чем написать о человеке, которого здесь помнят и уважают.

— Спасибо, Аглая! Ваша поддержка бесценна.

— Да что я... Это я вас с Ирой должна благодарить. Кстати, она сказала, что где-то у вас здесь тоже бабка-ведунья живет?

— Поговаривают, что да. Появилась лет десять назад, кажется. Но насчет того, ведунья она или просто сумасшедшая, не могу сказать. Сам с ней не встречался. А кто-то, наверное, и видел в лесу то ли бабку, то ли молодую девушку. Люди горазды придумывать на ровном месте.

— Да, наверное... Пора нам. — Аглая посмотрела на небо. — К грозе дело идет...

— Может, все-таки останетесь?

— Нет. Не сегодня. Мне нужно кое-что проверить...

— Что именно? — удивился Павел.

— Да так, не обращайте внимания.

Аглая подошла к сыну и потрепала его по взъерошенной макушке.

— А у кого это коленки зеленые? Пойдем, малыш!

Внезапно она услышала шорох и, повернувшись, посмотрела на заросли сирени. Ветки еще шевелились. Наверное, птица, решила она и взяла Тимофея за руку.

— Я вас провожу, Аглая! — крикнул Павел. — И не спорьте! Мне Родион написал, нам с ним поговорить нужно. Он подойдет сейчас.

— Буду очень рада, Павел! — предательски вспыхнула она, услышав имя участкового.

— Пять минут, только Ирочку проведаю!

Двинская тайга, 1965 г

Как уйти? Как скрыться и забыть обо всем, что с тобой происходило? Здесь все, что ты знаешь, к чему привыкла. Здесь матушка...

Вокруг забор, над головой синее небо, а ты — словно муха, попавшая в прозрачную банку. Есть такая у Галины, маленькая, пузатая, с полустертой бумажкой на боку. В ней хранились огуречные семена. Раньше Прасковья на нее внимания не обращала, а теперь ей до всего дело есть, все подмечает. Потому как думать надо о том, как убраться отсюда.