— Но от глистов никто не застрахован, — резюмировала она. — Так что, если кому некомильфо, то прошу пардону. Лекарство все же придется купить и выпить.

Воспоминание об игрищах котов и детей во дворе Новиковых вновь вернуло ее к осознанию произошедшего накануне. Да и ночные бдения тоже сказались на ее настроении не лучшим образом. На плечи будто давила бетонная плита.

Аглая сварила кашу и разложила ее по тарелкам. Тимофей был решительно настроен есть вместе с котом прямо на полу, еле удалось уговорить его сохранять человеческое обличие. Зато мальчик съел кашу в два счета и попросил добавки. Одно это уже несказанно обрадовало, пусть и ненадолго. Внутри продолжало тянуть холодком предстоящего скандала...

Когда она услышала за дверью шаги, то едва не уронила в раковину тарелку, которую нервно намывала уже какое-то время.

— Мама, там кто-то пришел! — крикнул Тимофей, но с пола, где лежал вместе с котом, не поднялся.

— Да-да, я сейчас открою, — пробормотала она, наскоро вытирая руки.

Если бы не сын, она бы, наверное, спряталась под кровать, так ей было страшно. Но голос Тимофея, звонкий, как колокольчик, сто процентов услышал и их визитер. Кто это мог быть? Определить по стуку невозможно.

Аглая открыла, готовая увидеть кого-угодно и с порога принять на себя все обвинения, которые вполне заслуживала.

— Аглая, доброе утро! — Лицо Павла выглядело напряженным, знакомая добрая улыбка отсутствовала.

— Доброе утро, Павел, — тихо ответила она, вспомнив, что эту фразу в каком-то журнале почему-то назвали «привычным враньем». Тогда она не поняла, что имели в виду социологи, но сейчас вдруг осознала, как много прячется за этой вполне безобидной приятной фразой.

— Вы простите, что я явился столь рано, но ситуация складывается таким образом, что без вашего участия мне не обойтись.

— Я... — Она проглотила сухой комок в горле и обернулась к сыну. Мальчик полз по-пластунски в сторону кабинета, а на его спине восседал рыжий красавец-кот. — Я... да... конечно...

На самом деле она не понимала, чего от нее ждет Павел, он выглядел и растерянным, и собранным одновременно.

— Что я должна сделать? — наконец спросила она.

— Вы должны пойти со мной к участковому и рассказать ему обо всем.

— Погодите, а... — Аглая все еще думала, как увильнуть, но шансов на это у нее не осталось. Заварила кашу, теперь расхлебывай. — Получается, я все испортила, да?.. — подняла она на Павла покрасневшие глаза.

— Нет, все совсем не так... — покачал он головой. — Поверьте... Я и сам еще толком ничего не понял, вернее, это трудно вот так сразу принять, но... Пойдемте, не будем терять время. Кажется, мы попали в очень неприятную ситуацию. И все бы ладно, но Ирочка... она... — Павел как-то совершенно бесхитростно, даже по-женски то ли вздохнул, то ли простонал.

— С Ирой все в порядке?! — воскликнула, прижимая к груди руки, Аглая.

— Ну, как сказать... — развел он руками. — Лучше я ничего не буду сейчас говорить, ладно? Вы сами узнаете.

— Ох ты ж... — заметалась Аглая. — Тимофей, быстро собирайся! Где твои сандалии?

— А Генерал с нами пойдет? Можно, я с ним останусь?

— Нет!

— Тогда пусть он нас здесь подождет!

— А если он писать захочет? Кстати, сходи-ка в туалет, ты там еще не был.

— Ну, мам! А давай ему тут песочек насыпем?

— Не надо никакого песочка. У Генерала есть хозяин, он его, наверное, потерял. Собирайся давай!

Павел присел на лавку возле флигеля и теперь похлопывал ладонью по колену.

«Нервничает!» — безошибочно определила Аглая. Теперь ей стало совсем не по себе.

— Надо было машину взять, я что-то не подумал. Привык пешком ходить, а вам, наверное, с мальчиком было бы лучше...

— Павел, здесь ведь все рядом, — дождавшись, когда Тимофей с котом наконец выйдут из флигеля, и заперев дверь, ответила Аглая.

Она старалась не смотреть на Новикова, чтобы не выдать своего смятения. В ушах немного шумело, а яркое солнце резало глаза. Она не выспалась, но от волнения вряд ли смогла бы снова уснуть, даже если бы у нее появилась такая возможность.

— Да, рядом... Звучит несколько двусмысленно в свете последних событий.

— Да расскажите уже, что произошло! — воскликнула она и прибавила шагу, чтобы догнать сына.

Впереди их процессии бежал кот, вернее даже не бежал, а петлял от куста к кусту, следом за ним, словно «неуловимый Джо», несся Тимофей, который постоянно то спотыкался, то лез за Генералом в крапиву. Полноватый Павел вытирал лоб платком, лицо его покраснело, рубашка на спине взмокла.

— Я вчера весь вечер думал над вашими словами. У меня нет причин не верить вам... но и Воронова я тоже не мог вот так, огульно, обвинить во лжи... Вы же понимаете, дело щепетильное...

— Я понимаю, Павел! — Аглая даже притормозила. — Тогда зачем вы меня к участковому позвали? Для чего?

— Ох... да... В общем, сегодня утром я напомнил Ире пригласить Кирилла к нам на обед... Пообещал приготовить котлеты-гриль, ему они понравились. Я, знаете ли, смешиваю говядину со свининой и добавляю чуточку моркови для сочности...

Аглая вскинула брови и выпучила глаза. Их разговор был похож на общение больного с психиатром. Вот только у кого была какая роль, она еще не определила.

— Мне хотелось как-то завуалировать... — продолжил Новиков. — Ну, чтобы она не заподозрила, что я имею какие-то претензии к Воронову, — Павел покраснел еще больше. — То есть я решил поговорить с ним напрямик, когда он придет, выяснить у него, как он относится к Ирочке. Вы же понимаете, как для меня это важно...

— Павел, а можно покороче? — перебила его Аглая, глянув в сторону мелькнувшего в кустах рыжего хвоста. А затем гаркнула: — Тима, а ну подойди ко мне и иди рядом, пожалуйста! — От всей этой нервотрепки в ее голосе зазвенели стальные нотки.

Павел вздрогнул и заговорил быстрее:

— Да-да-да... Ирочка стала ему звонить, но он не брал трубку. Нет, даже не так... Его телефон, он... как это... не работал... Вне зоны... абонент не абонент... Она много раз звонила по громкой связи! Я все слышал. А потом она ушла, и я сразу понял, что к нему. Но не стал ее останавливать. Подумал, что это неправильно: вот так сразу вываливать на нее наш с вами разговор. Ведь если бы они пришли к нам вдвоем, то я бы поговорил с ним. А тут... мало ли, телефон разрядился, да?

Аглая покачала головой. Догадка крутилась у нее на языке, но она не стала ее озвучивать, а просто спросила:

— И где Ира сейчас?

— Она дома. Закрылась в своей комнате. Я стучался, просил ее выйти, но она послала меня...

— Ко мне?

— Нет, послала в том смысле, что... — он сделал неопределенный жест рукой и снова вздохнул. — И тогда я понял, что произошло что-то очень неприятное... Поэтому и пошел к вам. Вдруг можно как-то, не знаю... исправить?

— Павел, скажите, — Аглая замялась, — а сколько Ирина могла или... хотела потратить на услуги Воронова?

— Мы говорили об этом, я отказался. Не могу же я вот так сразу отдать кучу денег первому попавшемуся архитектору?

— Кучу? — ахнула Аглая. — Но Ира ведь могла отдать свою половину, так?

Павел приоткрыл рот, потом закрыл и прижал платок к правому виску.

— А почему вы спрашиваете? Вы что же, считаете, что...

Аглая подняла сына и зажала его подмышкой. Мальчик желал свободы, поэтому стал извиваться и хохотать.

— Вы думаете, она могла это сделать? — заглянул в ее лицо Павел. — Это же глупо! У нас совместный счет, созданный специально для восстановления усадьбы, но... — Теперь он прижал платок к подбородку. — Вы хотите сказать, что она... О... Вы что-то знаете?!

— А что вы хотели выяснить с помощью участкового? — оттягивая признание, задала Аглая встречный вопрос.

— Хотел попросить его пробить этого Воронова по своим каналам, но теперь, кажется, мне все стало ясно... Господи, бедная Ирочка!..