— Ирина, а можно вопрос? — вдруг обратился к ней Родион.

— Конечно! Вам можно все! — взмахнула она длинными ресницами.

— У вас много подписчиков?

Новикова поиграла бровями, ее просто распирало от гордости:

— Сегодня прибавилось почти двести человек! И это еще не предел! А так, — она потыкала пальчиком на экране, — уже больше десяти тысяч.

— Ого, — уважительно крякнул Родион. — И что же, вы каждый день ведете трансляции?

— Конечно. Вот вы, наверное, думаете, что я ничего не делаю, а у меня, между прочим, заказы на рекламу. И вообще, я же рассказываю об искусстве, о театре, кино и жизни в деревне. А наша усадьба? Это же... — она осеклась и посмотрела на Аглаю. — Ой, пока я о ней ничего не говорила...

— А можно посмотреть? — протянул руку Родион.

— Конечно! Давайте, я покажу, куда нажимать, — Ирина подошла и склонилась над его плечом, едва не касаясь его щеки.

Аглая отвела глаза и, коротко вздохнув, вытерла испачканный сметаной рот сына. Павел демонстративно кашлянул и вперил в сестру суровый взгляд. Ирина поджала пухлые губки и, явно нехотя, но отступила на шаг.

— Это ведь снято недавно? — не обращая внимания на происходящее за столом, Родион поднял телефон, показывая что-то Ирине.

Из телефона звучала музыка и детский смех. Аглая моментально узнала голос Тимофея. Потом Ирина что-то рассказывала, но в этот миг стало ясно, зачем Родион задал свой вопрос. Не удержавшись, Аглая выпалила:

— Он видел репортаж!

— Кто? Какой репортаж? — отложив вилку, переспросил Павел.

— Видео, которое сняла Ирина. Муж Аглаи увидел его. Аглаи на нем нет, а вот Тимоша — да. Вместе с котом, — подтвердил ее догадку Родион.

— Я не хотела... Я не думала!.. — воскликнула Ирина. Глаза ее наполнились слезами.

Аглая вскочила, обошла стол и обняла ее.

— Я знаю, Ириш! Ты не специально.

— Вы, наверное, еще и локацию указали? — сдвинув брови, осведомился Родион.

Грудь Новиковой вздымалась, на щеках алели красные пятна.

— Господи, какой ужас!.. Какая я дура! Неисправимая дура!

— Да не корите вы себя так, — оборвал поток ее причитаний Родион. — Многие так делают. Но впредь будьте осторожны. Вас ведь не только поклонники смотрят, но и мошенники.

— Ох, Ирка, чудо ты в перьях! — ударил по столу кулаком Павел.

— А давайте сменим тему? — предложила Аглая. — Ей-богу, так хочется чего-то светлого...

— Светлое в холодильнике вместе с темным, если желаете. Но что же нам теперь с усадьбой делать? — задумался Павел. — После того, что там произошло, даже не представляю, получится ли заманить сюда людей, если мы откроем отель.

— А вы не переживайте, люди любят страшные истории. Особенно, когда они связаны с призраками и несчастными случаями, — Родион положил на тарелку еще один кусок грибного пирога.

— Вы так считаете? — моргнул Павел.

— Я уверен.

— Скажите, Аглая, вы как-то упомянули о том, что хотели посмотреть план усадьбы. Что-то показалось вам странным, — развернулся к ней Павел.

— Да, кое-что мне показалось странным... — Аглая бросила взгляд на Родиона.

— Вот и обсудим. А я тут покопался в документах бабушки и нашел кое-что. Думаю, вам будет интересно. Помните, вы спрашивали про рисунок, который нашли в коробке? Есть и другие. Но что особенно удивительно, так это то, что лежало вместе с ними.

— И что же там такого удивительного? — заинтересованно спросила Ирина. — Ну, не золото же и бриллианты? Бабуля подарила мне свои украшения еще при жизни. Я даже иногда надеваю ее сережки или цепочку с янтарем. Дорогих вещиц у нее никогда не было. Обручальное кольцо тоже простенькое.

— Да, бабушка Аня себя не украшала, как новогоднюю елку, — усмехнулся Павел.

Ирина демонстративно надула губки:

— А все люди разные, Паша! Особенно, женщины! И в этом наша прелесть, правда, Глаша?

Аглая кивнула. В ее жизни украшения тоже не играли особой роли.

— А вот у деда было кольцо так кольцо! Массивное такое, грамм тридцать, не меньше. Помнишь, Паш?

— Конечно, помню. До сих пор не понимаю, куда оно делось.

— Украли, чего тут понимать, — передернула плечами Ирина. — Стащили с пальца, когда он лежал там ночью в парке, мертвый! Ничего святого нет у того, кто слямзил его перстень!

— Так у него пропало кольцо? — вступил в разговор Родион. — А в полицию заявляли?

— Заявляли, а что толку? Нигде так и не всплыло. Поди расплавили в какой-нибудь подпольной мастерской. Одного понять не могу, как вор умудрился это сделать? Дед много лет не снимал его с пальца, говорил, что оно в него корнями вросло. У него ведь костяшки были крупные, а с возрастом и выпивкой стало еще хуже, потому что кисти отекали. Там кольцо только вместе с пальцем можно было... ну... в смысле... — Ирина прикусила губу.

— Я понял, — Родион бросил внимательный взгляд на Аглаю. — Интересная история с этими кольцами получается...

— Какая история? — оживился Павел.

— У моего мужа тоже перстень пропал, — ответила она. — Золотая печатка.

— Ах, вон оно что... Ну, ребят, даже не знаю, что сказать. В Спасском на воровство никто никогда не жаловался. Двери не запирают, если в магазин идут. И за хозяйством друг у друга присматривают. Может, я и ошибаюсь, но не хотелось бы теперь смотреть на всех с подозрением, — подытожил свою речь Павел.

— Ваш муж мог снять перстень и оставить его в машине. Машину, кстати, нашли неподалеку, за холмом. Надо будет дойти и посмотреть. И вообще, как-то решить вопрос. Не дело, что она стоит там бесхозная.

Аглая покосилась на играющего сына. Родион был прав. Ей придется и осмотреть машину, и позвонить свекрови, и принять какие-то решения, о которых сейчас даже думать не хотелось.

— Так что вы обнаружили, Павел? — обратилась она к Новикову, желая сменить тему.

— А я все сюда принесу, хорошо? — предложил тот. — Родион Михалыч, ты как, посидишь еще с нами, или тебе уже пора? Уж больно погода хорошая после ливня. Летняя гроза ведь как очищение, если рассуждать поэтически. Природа оживает и... Э... — Он хлопнул себя по лбу: — Простите, Аглая... Плету сам не знаю, что! Это у нас семейное.

— Да что вы такое говорите, Павел! — возразила она. — Так и есть...

— Я еще побуду у вас, если вы не против, — смутился Родион.

— Вот и отлично! Нам с вами как-то спокойнее, Родион Михалыч. Сейчас принесу. Вы, Аглая, творческий человек, художник, вам будет интересно. Наша бабуля, конечно, не профессионал, но все же, на мой взгляд, она была необычайно одаренным человеком.

Павел ушел в дом, но скоро вернулся, держа в руках большую старинную шляпную коробку с поблекшим цветочным рисунком.

— Вот оно — самое настоящее богатство! — сказал он, осторожно ставя ее на стол. — Дневники, воспоминания, газетные вырезки. Кладезь информации для книги, которую я теперь просто обязан написать. Подумать только, сколько всего интересного было в ее жизни!

— Пока она замуж не вышла, — фыркнула Ирина. — Дед ей всю жизнь испортил!

— Если бы она за него не вышла, то не было бы наших родителей, а потом и нас, — укоризненно погрозил пальцем ее брат. — Знаете, я все чаще думаю о том, что все эти танцы с бубнами имеют смысл только ради детей. И потом, дед ведь не всегда был таким. За что-то же она его полюбила. И несмотря ни на что, его не оставила.

— В послевоенное время к браку относились серьезнее, чем сейчас, — согласился с ним Родион.

— А вы к браку относитесь серьезно? Вы ведь тоже были женаты? — встряла Ирина. — И тоже, наверное, по любви? Чего ж тогда не вышло?

— Заставить любить невозможно, — развел руками Родион. — Главное, понимать, что жизнь не заканчивается, когда заканчиваются отношения. Иногда лучше просто отпустить.

Аглая задумалась. Если бы Борис не упирался в своем решении забрать Тимофея, то все могло бы сложиться иначе. Он бы остался жив. А она могла бы даже простить ему его поведение, разрешила бы видеться с сыном, если бы он стал другим. Но другим Борис становиться не желал...