— Мама! — крикнула Прасковья и, не помня себя, и рванула к кострищу. Пламя дохнуло ей в лицо, загудело, словно живое, щелкая горящими ветками, и она отпрянула, заваливаясь на землю.

А Дементий удержал, крепко прихватив за плечи.

Прасковья задергалась, завыла, заголосила, а потом будто свет в глазах померк, и она обвисла тряпочкой в мужских руках.

Неизвестно, как бы Аглая отреагировала, если бы увидела кого-то в комнате, ведь она точно помнила, что запирала обе двери. По стенам, словно живые, скользили тени: солнце сместилось, мимо него неслись стайки пушистых облаков. Рамы были деревянные, не пластиковый новодел, дышалось хорошо и сладко, странно, что почудилась какая-то ерунда.

И все же Аглая никак не могла избавиться от липкого ощущения чужого присутствия. Возможно, кто-то заглянул в окно из любопытства, а она сама превратила свое состояние в паранойю? Ведь признаки налицо: волосы на висках и шее стали влажными, дыхание сбилось, и сердце зачастило. Аглая осторожно, чтобы не разбудить сына, приподнялась и оттянула край стоявшей на стуле и еще не разобранной дорожной сумки. Сверху лежала синяя футболка со Спайдерменом, из-под нее торчал красный полосатый шарф Гриффиндора, который бабушка связала ей на десятилетие. Это сейчас можно купить что угодно, а тогда никаких маркетплейсов не было. Собиралась Аглая спешно, нервно, закидывала вещи не особо задумываясь, а получается, взяла самое любимое.

Она прижала ладони к лицу и в образовавшейся темноте еще раз попыталась вспомнить свои ощущения. Ей почудилось, что кто-то подошел к ним так близко, что, кажется, колыхнулся воздух. Но следовало признать: это был страх, что Борис догонит и отберет у нее Тимошу, и именно он заставлял ее вздрагивать от каждого шороха.

— Что же мне делать?

Вся надежда была на Ирину и на хорошего адвоката.

«Ну найдет она его и что дальше? — тут же возразил внутренний голос. — Ты и сама могла бы с легкостью его найти! Вопрос в том, что ему придется платить. А еще доказывать, что ты в состоянии прокормить своего ребенка и предоставить ему жилплощадь не хуже той, что у него была!»

Аглая слезла с кровати и подошла к окну. Сдвинув в сторону занавеску, уперлась взглядом в каменный фонтан. Потекли непрошенные слезы, в горле застрял горький ком. Но она быстро вытерла щеки и посмотрела на Тимофея.

Когда-то ей казалось, что счастье спешит к ней, сметая все на своем пути. И она кинулась ему навстречу, не задумываясь. Но счастье оказалось асфальтоукладочным катком, который раздавил ее вместе с ее романтическими представлениями о жизни.

Тимофей заворочался и снова затих, сложив ладошки под щеку, и сердце Аглаи затрепетало от нахлынувшей горячей волны. Она сделала шаг к кровати, но тут заметила на полу веточку сухоцвета.

— Василек… — разглядывая его, пробормотала она. «Откуда он взялся? Я же подмела пол совсем недавно…»

Ответ нашелся сам собой: скорее всего, цветок выпал из какой-то книги, когда она вытирала полки. Раньше частенько клали растения между страниц.

Аглая поднесла тонкий стебелек с пушистыми синими лепестками к носу и удивленно вдохнула легкий, едва различимый медовый аромат.

— Волошка…

Так называла васильки бабушка. Родом она была из маленькой деревеньки под Житомиром и обладала красивым голосом. Пела ей колыбельные, а потом уж и сама Аглая укладывала под них сына.

— Пригадаю ти волошки… сини квити… («Помню те васильки, синие цветы» — народная украинская песня) — прошептала она и улыбнулась.

Был у бабули мешочек с сон-травой, который она частенько клала внучке под подушку. Говорила, что трава эта волшебная, разом весь морок прогонит. Вот бы сейчас ту сон-траву...

Аглая покрутила стебелек между пальцами и положила его на подоконник. Выбросить цветок в мусорное ведро у нее не поднялась рука. Ей даже подумалось, что это усадьба преподнесла ей подарок, приняв их с Тимофеем под свою крышу и покровительство. Вздохнув, Аглая ощутила, как тревога потихоньку рассеивается.

Прикрыв дверь в спальню, она набрала в таз воды, простирнула с куском хозяйственного мыла футболку и нижнее белье. Сначала решила развесить вещи в комнате, но потом выглянула на улицу. Замерев, вдохнула нагретый воздух, который пах травой, солнцем и… свободой. Над головой пронеслась резвая стайка птиц. Прикрыв ладонью глаза, Аглая проследила за их полетом. Жизнь продолжается, и это здорово!

На стене у двери она нашла метровую веревку, прикрученную крепкими засаленными узлами к ржавым гвоздям. Аглае пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться и развесить свои нехитрые пожитки. Когда она услышала шаги за спиной, то рефлекторно сдернула бюстгальтер и обернулась, пряча его за спину.

Молодой мужчина шел через заросший сад и смотрел прямо на нее. Он был высок, строен и темноволос. Простая белая футболка обрисовывала крепкие плечи и поджарый торс. Перекинув через плечо удочку — или спиннинг? - Аглая плохо разбиралась в рыболовных снастях, - и придерживая его рукой, в другой он нес небольшое желтое пластиковое ведро, и сочетание брутальности с почти детским ведерком вызвало у Аглаи непроизвольную усмешку.

Для местного молодой человек выглядел слишком по-пижонски в своих светло-голубых, идеально облегающих узкие бедра и длинные ноги джинсах и узконосых, со скошенным каблуком «казаках». Еще бы ковбойскую шляпу нацепил для полноты образа местного шерифа, подумала она.

Он сбавил шаг и прищурился.

Разговор с незнакомым мужчиной в планы Аглаи не входил. Она бы вообще предпочла, чтобы мужчина прошел мимо, и теперь корила себя за то, что так неосторожно задержалась на улице. Надо было сделать вид, что не видит его, или вообще вернуться во флигель. А теперь он беззастенчиво изучает ее лицо, кажется, подозревая в незаконном проникновении.

— Что вы здесь делаете? — он перевел взгляд на раскачивающиеся на ветру розовые трусики.

Аглая тут же сдернула их с веревки, скомкала в кулаке и ответила:

— Живу.

— Живете? — он удивленно вскинул брови. — Серьезно?

— А что, собственно… — насторожилась она.

— Нет, ничего такого, просто…

— А раз ничего такого, то до свидания! — отрезала она и открыла дверь.

— А хозяева вообще в курсе? — не отставал он.

Аглая не стала отвечать, юркнула внутрь и прижалась ухом к дверной щели.

— Давай уходи уже, — шёпотом приказала она.

И когда услышала удаляющиеся шаги, выдохнула.

Совсем она одичала от своей семейной жизни. А с другой стороны, разве могло быть иначе? Даже когда она впервые поняла, что Борис в грош ее не ставит, то не побежала искать ему замену. Да и не представляла, каково это — броситься с головой в новые отношения: от старых-то скулы сводит и мороз по коже. Есть у нее Тимофей, вот ему она все свое внимание и хочет отдавать, а вся эта любовь-морковь ни к чему хорошему не приводит.

И чего это она взбеленилась... Ну, подумаешь, симпатичный мужчина? И не симпатичный вовсе, а так… Аглая вспыхнула и помотала головой: вот придет же в голову такая ерунда! Это все Иркино влияние.

Проснулся Тимофей. Следовало его чем-то занять, пока не придет Ирина, и Аглая решила вместе с ним обследовать старый парк, а заодно хорошенько рассмотреть усадьбу со всех сторон.

Солнце припекало, но в тени высоких деревьев духота совсем не чувствовалась. Парк оказался большим, и скоро Аглая поняла, что был он высажен в форме звезды: аллеи, пусть и заросшие сейчас высокой травой, имели ровные границы. Когда на их пути возникла обветшалая беседка, Аглая решительно направилась к ней.

— Мама, это еще один домик? — спросил Тимофей и отпустил ее руку. — Можно я посмотрю?

— Будь рядом, пожалуйста. Видишь, домик совсем старенький.

Она потрогала одну из тонких колонн, которые держали куполообразную крышу.

— Надо же, мрамор!.. - По каменным жилкам, избороздившим желтоватую поверхность, бегали муравьи.