— Определенно, вы оба стали беднее на энную сумму, — Аглая поставила Тимофея на ноги. — Полагаю, надо писать заявление о мошенничестве.

— Надо... — упавшим голосом подтвердил Павел. — Ну, Ирка... Вот что, я вас провожу к участковому, вы ему расскажете обо всем, а я вернусь домой и приведу ее.

— Даже не знаю, — с сомнением посмотрела на него Аглая. Идти к участковому ей очень не хотелось, но ее догадка, по всей видимости, переросла в разряд уголовного дела, поэтому деваться было некуда. Она — свидетель, нравится ей это или нет.

Над дверью одноэтажного кирпичного дома висела табличка «Участковый пункт полиции». Павел открыл дверь, пропуская Аглаю и Тимофея, и сказал напоследок:

— Вы тут пока ему все расскажите. А я скоро вернусь.

Теперь Павел выглядел куда более решительным, чем полчаса назад.

— А как его зовут?

— Родион Михайлович.

— Ладно, я попробую...

С минуту она стояла перед дверью, а затем толкнула ее:

— Можно?

— Да, входите! Я вас в окно видел.

— Мама, а мы куда пришли? Пошли купаться! — потащил ее обратно к выходу Тимофей.

— Обязательно пойдем, только попозже, ладно? Мы пришли в полицию.

— В полицию? — округлил глаза мальчик. — А зачем?

— Потом расскажу! — шикнула она и втолкнула его вперед себя. — Здравствуйте, а...

Покрутив головой, она наконец увидела участкового, который заваривал чай в углу кабинета. Увидела и замерла, вновь испытывая то же самое странное ощущение внутри, как и тогда, на дороге.

Мужчина обернулся, перевел взгляд на мальчика, а затем снова посмотрел на нее. Губы у него чуть дрогнули в улыбке, но глаза оставались внимательными и немного суровыми. Возможно, из-за глубокой вертикальной морщинки между густыми бровями.

— Дядя, а ты правда полицейский? — Тимофей прижался щекой к бедру Аглаи, обхватив ее ногу обеими руками.

— Да. — Улыбка стала шире. — Меня зовут Родионом Михайловичем. А тебя как?

— Тимофей. А мы сегодня с Генералом спали!

— Вы извините, тут такое дело... — Аглая вспыхнула и попыталась сделать шаг, но сын накрепко припечатался к ее ноге и не отпускал.

— Присаживайтесь. — Мужчина кивнул на стул. — Сейчас чай заварится. Пряники будете?

— Я буду! — выставил ладошку Тимофей. — А у тебя есть пистолет?

— Тимоша, я тебя чему учила? — одернула его Аглая.

Мальчик поднял на нее ясные глаза и задумался. Пользуясь моментом, она подхватила его на руки, а затем усадила на стул. Сама села на другой.

— Вы любите покрепче? — спросил участковый.

— Что? А... любой!

Он разлил чай в стаканы в подстаканниках и понес их к столу. Аглая сразу заметила, что мужчина заметно хромает на левую ногу, что волосы на его затылке немного топорщатся, и что рубашка на нем чистая и выглаженная. Даже стрелки на рукавах и брюках отутюжены. Она не понимала, зачем ей вся эта информация, но каждая деталь почему-то была для нее важна.

— А почему Павел не зашел? — придвинул к ней стакан участковый.

— Он придет. Скоро.

Мужчина принес тарелку с пряниками. Тимофей тут же заграбастал две штуки и теперь с аппетитом уминал за обе щеки.

— Я не совсем понял, что он от меня хотел.

— Да, тут такая ситуация... Павел, конечно, растерян, — кивнула Аглая.

— А вы?

— Я? — она отвела глаза и повторила фразу Новикова: — Очень щепетильное дело.

— С щепетильными делами тоже нужно разбираться, не так ли?

— Так! — заявил Тимофей и потянулся за следующим пряником.

Наступила короткая пауза, нарушаемая лишь тихими, едва различимыми голосами по радио. Аглая поискала глазами радиоточку просто для того, чтобы убедиться, что ей опять не мерещится. И действительно, радио присутствовало: висело на стене, как раз над "чайным" столиком. Такое же древнее, как и обои в кабинете. Она немного расслабилась, но когда наткнулась на изучающий взгляд участкового, снова ощутила, как внутри растет напряжение. Все-таки зря Павел ушел, лучше бы побыл рядом, пока она будет пытаться не выглядеть идиоткой.

— А что вам сказал Павел? — спросила она, чтобы понять, с чего начать.

— Сказал, что дело касается их знакомого, и вы имеете к нему определенного рода претензии.

— Ну... лично я не имею к нему претензий. — Аглая шумно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Он показался мне странным, только и всего...

— Но раз вы здесь, значит, ваши подозрения имеют под собой почву?

— Послушайте, Родион... э...

— Михайлович. А вы — Аглая..?

— Можно просто Аглая. Родион Михайлович, поймите меня правильно, Ирина, сестра Павла, моя подруга. Так уж получилось, что сейчас они участвуют в моей жизни, и я им бесконечно благодарна за это. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня у них были неприятности.

— Что вы имеете в виду? — Мужчина сложил руки под подбородком и оперся локтями на стол. В его глазах она увидела неподдельный интерес.

— Ну как же? — придвинула она стул. — Если все совсем не так, как я думаю, и вы будете проверять... Надо ведь писать заявление. А я слышала, что за дачу ложных показаний полагается штраф. Вдруг получится, что я не только оговорю человека, но и подставлю своих друзей?

— Вы всегда так дальновидны? — спросил участковый.

— Я? — Аглая не удержалась от смешка. Тот вышел коротким и совсем не веселым. И глаза вдруг защипало. Аглая зажмурилась, рефлекторно поднесла руку и зажала их пальцами в уголках у переносицы.

— Давайте по порядку, и без заявления пока, — предложил участковый, сдвигая в сторону стопку бумаги.

Она кивнула и посмотрела на сына. Тот был весь в крошках, подбородок вымазан пряничным джемом. Аглая взяла стакан, проверила губами температуру чая, а затем дала мальчику запить. Тимофей болтал ногами, прихлебывая чай, и косился то на мужчину, то на стоящий на его столе небольшой ноутбук.

— Хочешь порисовать? — предложил участковый и придвинул к нему ручку и лист бумаги. Затем достал из ящика стола линейку-трансформер с кружками, треугольниками и другими геометрическими фигурами.

Высунув кончик языка, Тимофей тут же с азартом занялся делом, и Аглае не оставалось ничего иного, как начать свой рассказ.

Она тщательно подбирала слова и говорила в полголоса. Участковый не перебивал и не задавал наводящих вопросов, лишь смотрел на нее. Она видела, как его взгляд скользит по ее лицу и оттого сбивалась и облизывала сухие губы, тем самым, вероятно, привлекая к себе еще больше. Было ли это мужским вниманием, думать не хотелось, как не хотелось самой глазеть на сидящего напротив мужчину. И все же это приходилось делать, чтобы понимать, как ее слова отзываются в нем. И тогда ее мысли немного путались и скакали друг через друга. Сумбурно вывалив на него поток информации, теперь она пыталась подвести черту, когда дверь распахнулась и вбежала Ирина.

Через секунду порыв воздуха, наполненный запахами летней улицы и терпких женских духов, сжался в грозовое облако.

— Ты? — заметив Аглаю, притормозила Ирина. — Что ты здесь делаешь?

— Я... — Аглая привстала.

На Ирине не было лица. То есть лицо, разумеется, было, но совсем иное, чем она привыкла его видеть. Веки припухли, тушь размазалась, под глазами образовались сиреневые тени, белокурые волосы стали похожи на блеклую мочалку. Ирина мотнула головой, словно пытаясь осознать, где находится и зачем вообще сюда пришла.

Следом за ней в кабинет вошел мрачный Павел и сразу направился к чайнику. Не спрашивая разрешения, он наполнил стакан водой и выпил залпом.

— Вы должны, — придя в себя, хрипло заявила Ирина и указала пальцем на хозяина кабинета, — вы должны его найти! С ним что-то случилось! Я это чувствую, знаю! Он не мог... не мог вот так просто... — задохнувшись, она положила ладонь на грудь и закатила глаза. — Вы обязаны... С ним что-то... Он...

— Присаживайтесь. — Участковый встал, вытащил стул и поставил его перед Ириной.