Я думала, что мы просто включим телевизор и сделаем вид, будто ничего не было.

Но нет.

Он сел рядом и обнял меня за плечи. От его сильного тела исходило тепло, и мне захотелось уткнуться в его грудь.

— Я серьёзно. Ты — идеальна. Ты великолепна в том, что делаешь. Твоя страсть вдохновляет.

Я сцепила пальцы в замок и уставилась на них.

— Это видно по тому, как ты говоришь о проблемах с доступом к еде. Ты хочешь помочь каждому, кто приходит за помощью.

У меня защемило в груди.

— Хочу.

— Вот именно. Ты супергерой. Не позволяй токсичной матери и бывшему мужу внушить тебе обратное.

У меня заслезились глаза. Этот человек был чертовски хорош со мной.

— Когда я вернулась, это было побегом — от них и от историй, которые я себе наврала. Здесь, в Лаввелле, я могу быть собой.

— Конечно можешь. Город любит тебя за то, кто ты есть на самом деле.

— Я сбежала от своей прежней жизни и согласилась на работу, чтобы помочь тёте Лу. Я и не думала, что задержусь в продуктовом банке, но быстро поняла — это моё призвание. Чем дольше я здесь, тем больше я чувствую себя прежней. Я ношу то, что хочу. Могу отрастить волосы.

Он улыбнулся и дёрнул за кончик хвоста.

— Мне нравятся твои хвостики. И ты обожаешь работать в продуктовом банке.

Это правда. Я не сразу это поняла. Вначале делала всё ради тёти Лу и чтобы чем-то заняться. А теперь? Это стало частью меня.

— Чаще всего я чувствую, будто тащу на себе огромный камень в гору. Но это даёт мне цель. Я трачу свою энергию во благо. Проблем — выше крыши: поставщики, заявки на гранты, засоры в раковинах, сломанные морозилки, доставка продуктов. Бывают дни, когда мне хочется вернуться в корпоративный мир.

Он сидел рядом, синие глаза потемнели. От его взгляда у меня сжался живот.

— Но потом я отправляю домой семью с полными сумками еды и понимаю — дети будут сыты благодаря моей работе. И всё это не зря.

Он медленно улыбнулся. Его ямочки снова дали о себе знать.

— Вот и отлично. Рад, что ты наконец видишь, какая ты невероятная.

Я фыркнула.

— А ты? Скучаешь по пожарам?

Радость на его лице мгновенно исчезла.

— Если честно? Да. Очень. — Он снял кепку, провёл рукой по волосам. — Знаю, это звучит отвратительно. Пожары — это зло. Они разрушают жизни и дома. Но когда мы собирались выезжать, включалась концентрация. Адреналин. Знание, что даже если не вернёшься, ты делаешь что-то важное. Что твоя жизнь имеет смысл.

У меня перехватило дыхание. Я никогда не уходила на работу с мыслью, что могу не вернуться живой.

— Я скучаю по тому себе. По человеку, который точно знал, что делать. Не по тому пацану с СДВГ, который не умел читать до третьего класса. Когда я координирую действия, я сосредоточен, и весь шум исчезает. Мир становится понятным. И я в этом хорош. Или, по крайней мере, был.

Я сжала его ладонь.

— Ты отличный отец. И у тебя огромный потенциал. Да, твоя жизнь изменилась, но она далеко не закончена. Поверь. Я тоже начала всё заново в Лаввелле и теперь лучше, чем когда-либо.

Он прижал меня к себе и обнял.

Я тоже обняла его, положив голову ему на плечо.

— Мне страшно, — тихо сказал он. — А вдруг у меня не получится? А вдруг я не смогу построить хорошую жизнь для своей малышки или быть отцом, которого она заслуживает?

— Бояться — это нормально. — Я сжала его крепче. — Но только не смей думать, что ты недостаточно хорош. Ты, Ноа Эберт, потрясающий. И твоя малышка — счастливая девочка.

Он опустил голову, и мы долго сидели вот так, поддерживая друг друга.

— И знаешь, — добавила я, — мне тоже повезло, что ты рядом.

Ноа

Дом у мамы был небольшой, зато с просторным двором — идеальное место для вечеринки.

Стоял тёплый летний день с лёгким ветерком. Если бы вдруг похолодало, у неё был костровище, а в доме хватало места, чтобы всем разместиться.

Сначала я был против этой затеи, но мама настояла. Сказала, что устроить первую вечеринку в честь дня рождения внучки — это честь. После этого я довольно быстро сдался. Тесс всё равно бы не запомнила этот день, но мне хотелось устроить праздник с размахом.

Так было у нас в семье. На день рождения мы ели торт прямо с утра, а мама баловала нас всеми нашими любимыми вещами. Она устраивала тематические вечеринки для наших друзей по школе буквально на копейки, но сидела до ночи, вырезая декорации с черепашками-ниндзя или подсказками от Синички.

Я хотел, чтобы моя девочка испытала ту же радость. Жизнь — это воспоминания, фотографии, к которым возвращаешься снова и снова. Я хотел, чтобы у неё были подарки, эмоции, торт по всему лицу. После всего, что она уже потеряла, я вдвое сильнее старался дать ей как можно больше особенных моментов.

Именинницу передавали из рук в руки. Она улыбалась, ловя на себе каждый взгляд, каждое внимание.

Тему выбрали Вика с мамой — «Тесс в Стране Чудес». Всё превратилось в безумное чаепитие в стиле Безумного Шляпника.

Мама переборщила с гирляндами, фонариками и мигающими огоньками. В саду стояла огромная шахматная доска, и Джуд с Адель устроили там напряжённейшую партию. Мама даже купила Тесс пышное голубое платье и чёрную повязку на голову.

Дети носились по двору в картонных шляпах, а взрослые пили из разношёрстных чайных чашек и ели печенье в виде игральных карт.

Были все мои братья. Даже Оуэн с Лайлой приехали из Бостона. Мы почти не общались в последние годы, но было приятно его видеть, хоть я всё ещё не до конца свыкся с мыслью, что он обручен с бывшей девушкой Коула.

Хотя Коул и не возражал. Он был счастлив в браке с Виллой. Вся эта история — один большой клубок, который я вряд ли когда-либо распутаю.

Зато здесь были все, кто любил Тесс. И пусть где-то в глубине меня всё ещё жило чувство вины за тех, кто уже не мог подарить ей любовь, которую она заслуживала, я ни капли не жалел, что устроил этот день.

Вика подошла ко мне с бутылкой воды в руке.

— Нужно срочно восполнить водный баланс. Бабушки-вязальщицы болтали со мной двадцать минут без остановки. Я сбежала.

Я развернулся, прикрывая её своим телом от толпы.

— С радостью защищу вас, миледи, — сказал я, приподняв козырёк кепки.

Она закусила губу и улыбнулась. В последнее время я видел эту её улыбку всё чаще. И не жаловался, хоть и пытался держать себя в руках, потому что каждый раз, как её зубы касались мягкой нижней губы, у меня чесались руки и губы тоже.

Мозг твердил «только друзья», но тело не слушалось. Я весь день следил за ней глазами. Как она загорается, разговаривая. Как её сарафан колышется вокруг колен, когда она идёт.

Вик всё время была рядом — в жизни и в мыслях. Она тут же впряглась в подготовку праздника с мамой и от души старалась сделать день рождения особенным.

Мне нравилось, как она жестикулировала, когда заводилась. Несколько дней назад она рассказывала мне, как переборщила с острым соусом в тако, и по ходу истории случайно смахнула кружку с кофе. Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше она раскрывалась. Смеялась, шутила, злилась, размахивала руками. Я любил каждое слово, каждый звук, каждое движение.

Настоящая Вика была дерзкой и смешной. Совсем не той тихой, испуганной женщиной, которую я отвёз на свадьбу месяц назад.

— Спасибо, что всё это устроила. Ты потрясающая ненастоящая девушка.

Она наклонилась ближе и, оглядевшись, прошептала:

— Я тут не как твоя фальшивая девушка. Я тут как главная фанатка Тесс и её любимый человек.

Я хмыкнул и приподнял бровь.

— Ах вот как?

— Да. Я член фан-клуба со стажем. Заслужила. Хотя кое-кто пытается сместить меня с трона. Я слежу за твоей мамой. Она не играет по правилам.

Я рассмеялся. Чёрт. Какая же она классная. Глаза сияют, улыбка до ушей. Та, которую раньше приходилось вытягивать, теперь появлялась сама по себе всё чаще и чаще.