Ковёр под ногами был мягким, а пуховое одеяло напоминало облако.

Ладно, возможно, уснуть получится легче, чем я думал.

Стоило мне только коснуться матраса, как из горла вырвался стон. Спина всё ещё ныла после ночи, проведённой на диване. Я вытянулся во весь рост, с благодарностью ощупывая с десяток подушек, и мысленно пообещал себе купить такие же. Может, они хоть немного компенсируют убогую односпальную кровать, что у меня стоит.

Я закрыл глаза и сразу же вспомнил, как Вик улыбнулась, увидев Тесс, и как радостно в ответ засветилась моя девочка. Я засыпал в её кровати, пока она ходила с моим ребёнком по квартире этажом выше. Наверное, теперь мы друзья. Грудь расширилась от этого осознания. Мне это понравилось. Сейчас мне как никогда нужен был друг.

Но это лёгкое ощущение тут же сменилось виной. Эмили и Джек были лучшими друзьями, что у меня когда-либо были. Девять месяцев их уже не было, а я всё ещё не мог представить, что кто-то сможет занять их место. Боль не отпускала — напротив, она становилась острее, когда я смотрел в прекрасные глаза Тесс. Она всё больше становилась похожа на свою маму. Иногда один её взгляд был невыносим.

Вот так работает горе. Оно всегда рядом, прячется в тени, пока не выскочит на свет, напоминая, как плохо может быть. Это доказательство того, как много ты потерял.

День, когда я стоял перед судьёй и услышал, что теперь буду заботиться об этом ребёнке, изменил меня на клеточном уровне.

Прошли месяцы, а я всё ещё пытался это осознать. Да, я любил быть её отцом. Но ту потерю, которую мы оба пережили, ничто не могло компенсировать. Каждая её улыбка, каждый заливистый смешок — радовали и одновременно разрывали сердце, потому что её настоящих родителей больше не было рядом, чтобы это увидеть.

И они умерли из-за меня.

Виктория

Я была увлечена своей новой аудиокнигой и одновременно складывала бельё, когда меня отвлёк стук. Нажав на паузу, я прислушалась. Когда раздался второй стук, я бросила полотенца на кровать и поспешила в коридор.

Ноа стоял в прихожей в обтягивающей футболке, выставляющей напоказ его татуировки, и с бейсболкой, надетой задом наперёд. Тесс устроилась у него на бедре, грызя голову жирафёнка Софи, а на подбородке у неё висела капелька слюны.

Он одарил меня своей самодовольной ухмылкой.

— Переодевайся. Идём в поход.

Я почувствовала, как во мне пронеслась волна возбуждения, но лениво облокотилась о косяк.

— Серьёзно?

Он говорил об этом на днях, но я не думала, что он имел это в виду. Последние десять дней мы по вечерам проводили наверху. Готовили ужин по очереди, играли с Тесс, а потом спали сменами, просматривая серии Schitt's Creek. Мы уже добрались до середины второго сезона.

— Тесс уже не знает, куда себя деть. — Он поцеловал её в макушку, отчего я едва не растаяла. — Она заказала водопад. Так что идём по тропе Уотерфорд к водопаду Мокси.

Я фыркнула от смеха и выпрямилась.

— Она заказала водопад?

Учитывая, что девочке всего десять месяцев, её язык жестов был на удивление выразительным, но в основном она говорила о еде.

Водопад Мокси находился примерно в сорока километрах от города. Пеший маршрут был не самый лёгкий, но прекрасные виды и мелкие заводи у подножия стоили затраченных усилий.

Ноа кивнул.

— Моей девчонке тяжело без леса. Пойдём, день обещает быть прекрасным.

Тесс протянула ко мне свободную руку и закричала.

— Ик-ик!

В последние дни она стала так меня звать — «Ик-ик». Пусть звучало это далеко не изысканно, но я была в восторге. Она дала мне имя. Я чувствовала себя самой крутой на свете, когда она смотрела на меня и выкрикивала его во всё горло.

— Ладно, дай мне десять минут.

— Встречаемся у Кофеинового Лося. Возьмём кофе и бутерброды с собой.

Я вытащила из глубины шкафа старый, потрёпанный рюкзак, закинула туда шапку и перчатки, потом накинула пару слоёв одежды. Май в Мэне гораздо холоднее, чем все думают. Добавила бутылку воды, батончики с мюсли и запасные носки и на этом подготовка к походу завершилась. Учитывая, что Ноа обычно везёт с собой половину спасательной станции, мой минимализм вполне подходил.

Когда я вошла в кофейню, Тесс светилась от счастья. Несколько местных женщин ворковали над ней, а она наслаждалась вниманием. Впрочем, ею восхищались не только они. Пара женщин ворковала и над Ноа.

Образ «горячего папы» ему шёл на ура. Обтягивающие футболки, бейсболка, татуировки до самого запястья — всё это только добавляло ему привлекательности. Даже рюкзак-кенгуру смотрелся на нём чертовски сексуально.

Он широко улыбнулся и, протянув руку мимо миссис Дюпон, вручил мне большой латте.

Я едва успела поднести чашку ко рту, как она уже смотрела на меня, с пристальным вниманием в глазах.

— Я так и знала. — Она топнула ногой. — Вы встречаетесь.

— Эмм, — промямлила я, чуть не обжёгшись об обжигающий кофе.

— Джоди, Стеф! — закричала она, обращаясь к женщинами в углу. — Я выиграла! Они вместе!

Джоди, или мисс Уэзерби, как я называла её, когда училась в младших классах и ходила к ней на физкультуру, показала нам большой палец вверх.

— Вообще-то, — сказала я, толкнув Ноа локтем, а он тихо засмеялся, — мы не встречаемся. Мы друзья.

— И соседи, — добавил он.

— Ик-ик! — взвизгнула Тесс и потянулась ко мне.

Я, чувствуя, как заливаюсь краской, подхватила её у Ноа и усадила к себе на бедро, отвернувшись, чтобы сделать ещё глоток кофе — подальше от её вездесущих ручонок. Это было лучше, чем продолжать разговор.

Миссис Дюпон нахмурилась и перевела взгляд с Ноа на меня и обратно.

— Ну конечно, не встречаетесь.

Ноа улыбнулся.

— Мы соседи. Виктория пришла ко мне на прошлой неделе, потому что я шумел, укачивая Тесс. С этого всё и началось. Теперь дружим.

Так просто, как он это изложил. И ведь правда, за последние несколько дней мы действительно стали друзьями. И я обожала Тесс. Она стала для меня настоящим солнечным лучом. Каждый день я с нетерпением ждала встречи с ней.

Сам Ноа тоже был отличной компанией. Весёлый, спокойный, с очаровательной растерянностью от того, что один воспитывает младенца.

Наша дружба не несла в себе ни давления, ни ожиданий. Полная противоположность отношениям с Грэмом. Даже просто оказаться с бывшим в одной комнате — уже испытание. Всё время думала: а выгляжу ли я хорошо? А правильно ли говорю и веду себя? Не слишком ли много болтаю? Или наоборот, молчу?

В уютном коконе квартиры Ноа мы играли с малышкой, вместе ужинали, смеялись над сериалом. Я не красилась и не старалась казаться умной. Просто была собой. И это было такое облегчение.

Да, он был симпатичный и с ним было весело, но я больше не способна была испытывать ни влечение, ни желания. Эти чувства умерли вместе с предательством Грэма и нашим разводом.

И пусть сплетни и навязчивые вопросы раздражали, они были всё же лучше, чем другой тип расспросов — о том, когда же у меня будет ребёнок. Каждый раз эти слова били больнее всего. Меня всегда поражало, как даже почти незнакомые люди считают себя вправе лезть в мой чёртов организм.

Я одарила её милой улыбкой. Миссис Дюпон, фыркнув, вернулась к своему столику. Видимо, чтобы продолжить распускать слухи. Как только она уселась и украдкой глянула на нас через плечо, мы схватили наши бутерброды и направились к машине.

По дороге к тропе мы несколько раз подряд включили We Didn't Start the Fire. Это была любимая песня Тесс. Она танцевала в автокресле, что-то лепетала и дрыгалась в такт. На третий раз я достала телефон и начала гуглить исторические отсылки, которые мы с Ноа не поняли. Оказалось, я не так уж много знаю о холодной войне.

Когда мы приехали, Ноа застегнул на Тесс её пуховик, натянул на голову шапку с розовыми кошачьими ушками и усадил её в рюкзак-переноску. Как только она устроилась, сразу принялась сучить ножками и радостно завизжала.