Кинул их на кофейный столик. Вик смеялась как сумасшедшая.

— Он жуткий! — хлопнула она себя по бедру. — И твоё лицо! — она расхохоталась. — Я думала, ты правда его раскрутишь.

Я снова рассмеялся. Чёрт побери, я и правда хотел. Даже больше, я хотел свернуть Олафу его дурацкую голову-снежок к чёртовой матери. Но сейчас это уже не имело значения.

Я быстро пришёл в себя, вспомнив, что мы делали до того, как Олаф испортил момент.

То наваждение, в которое мы будто попали, рассеялось. Теперь она смеялась, зевала, выглядела расслабленной. А не прикусывала губу и не смотрела на меня с тем горячим, жаждущим взглядом.

Наверное, так было даже лучше. Я чувствовал: если я снова поцелую Вик, остановиться будет уже невозможно. И всё закончится только разочарованием. Она ведь ясно дала понять, что не заинтересована. Ни во мне, ни вообще в отношениях. Как её друг, я обязан это уважать. Она слишком дорога мне. Слишком важна для Тесс. Моё влечение к ней растёт с каждым днём, но я научусь держать себя в руках.

Я должен.

Она сузила глаза, глядя на игрушку с подозрением.

— Как думаешь, он закончил?

Я покачал головой.

— Нет. Он обязательно воскреснет, чтобы меня бесить. Уверен в этом.

Она слабо улыбнулась, и между нами вдруг протянулась неловкая пауза.

— Мне пора, — сказала она. — Позвони, если что-то понадобится.

Я кивнул, пытаясь заглушить весь этот грохот мыслей в голове. Та тишина, то сосредоточение, что я чувствовал, когда прикасался к ней, давно исчезли. Чтобы утихомирить шум в голове, мне нужно было отжаться раз сто. Лучше бы пробежаться, но Тесс спала, и это было не вариант.

— Ну, ладно, — добавила она, замерев у двери с натянутой улыбкой. Ситуация за каких-то две минуты превратилась из жаркой в забавную, а потом в неловкую.

Пока она направлялась к выходу, в моей голове звенел крик: скажи что-нибудь. Попроси остаться. Прижми её к стене и поцелуй так, чтобы она едва могла стоять.

Потому что внутри всё кипело. Клубок чувств, без порядка и формы.

Но я лишь молча наблюдал, как она обувает кроссовки, берёт сумку со стола и выходит в коридор, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Как только щёлкнул замок, я рухнул на диван и уткнулся лицом в ладони.

Мне нужно было взять себя в руки. Вся моя жизнь — это сплошные импульсивные поступки и сиюминутные решения. А теперь от меня требуется нечеловеческое самообладание, чтобы не поцеловать её снова.

Ведь момент был почти идеален.

И вообще… Меня только что отшил плюшевый снеговик?

Ноа

— Ты появился тут месяц назад с ребёнком-сюрпризом, и уже успел завести девушку? — покачав головой, Джуд почесал Рипли за ушами.

Я усмехнулся.

— Мы притворяемся.

Глаза у него широко распахнулись от шока.

Я терпеть не мог врать, и уж тем более Джуду — в этом не было никакого смысла. Между нами всегда была эта связь близнецов: он порой читал меня лучше, чем я сам себя. А я был не настолько хорошим актёром, чтобы его обмануть. Даже попытаться было бы утомительно, а сил у меня сейчас не осталось. К тому же он, как надёжный сейф.

Он шлёпнул упаковку пива на кухонную стойку с глухим стуком.

— Только не ты. Что за хрень?

— Я-то что?

Он покачал головой и начал что-то бормотать себе под нос.

Я вгляделся в него, пытаясь подключиться к нашему близнецовому каналу, но он всегда лучше это умел.

— У тебя тоже фальшивая девушка?

Он метнул в меня взгляд.

Я лишь пожал плечами. Вдруг попал в точку.

Он снял очки, протёр их о футболку и снова надел. Классический жест Джуда. Это значило, что он что-то скрывает. И делиться не собирается.

— Следующее, что ты скажешь — это то, что тайно в неё влюблён и просишь совета, как её покорить?

— Подозрительно конкретный вопрос. Но нет, — хотя в голове заорал маленький голос: «Ты не до конца честен».

— Вот и хорошо. Не надо. Правило номер один в фальшивых отношениях: не влюбляйся.

Я фыркнул и скрестил руки на груди.

— А ты с каких пор стал экспертом по фальшивым отношениям?

Должна же тут быть история.

Он опустил голову, избегая взгляда, и достал две бутылки пива.

— Я читаю, — сказал он. — И люди мне рассказывают.

— Я тебе только...

Он поднял ладонь, прерывая меня.

— Ни слова никому. Так чего ты хочешь? Совета? Прощения? Раз я у нас теперь вроде семейного священника, выкладывай.

— Пришёл за пивом и пиццей, — сказал я, откручивая крышку и делая глоток. — Ты же знаешь, что я не умею тебе врать. Так что решил сразу выложить.

Он сжал губы и кивнул.

— Тебе точно не нужна помощь?

Он отрицательно покачал головой, нарезая шампиньоны так тонко, что они почти просвечивали.

Это был чисто его стиль — всё аккуратно, сосредоточенно. Он явно довёл искусство домашней пиццы до совершенства. Такой уж он человек — педант и мастер на все руки. Полная противоположность мне.

Я бы не удивился, если бы он учил итальянский, чтобы делать процесс ещё аутентичнее.

Холостяк он был только по статусу, ни капли типичного «холостяцкого» в нём не было. Его дом — небольшой коттедж к северу от города, у подножия гор. Чистый, уютный и совсем не такой, каким ты себе представляешь жильё профессионального лесоруба.

Полы отполированы, под каждым окном ящик с цветами. Мебель со вкусом, на стенах картины. В одной из спален музыкальные инструменты. А одна из стен в гостиной полностью заставлена комиксами и графическими романами.

Джуд всегда был таким. Он замечал детали и вкладывался по полной, чем бы ни занимался. Именно поэтому он стал таким хорошим музыкантом. В детстве мог полночи не ложиться, пока не разберёт новый аккорд на той потрёпанной акустике, что мама купила ему в ломбарде.

И, честно, я ему завидовал. Он знал, где его место. У него была работа, увлечения, собака, дом. Он устроился.

А я нет. Я был тот, у кого появился ребёнок, но при этом не было плана, карьеры, чёткого понимания, как вообще дожить до следующего года, не говоря уже про ближайшие восемнадцать с Тесс. Все тридцать четыре года своей жизни я гнался за приключениями, за шансом стать героем. Я тренировался, ездил по всей стране, тушил пожары и ловил кайф.

По пути собирал шрамы и на теле, и на душе. А теперь, вернувшись домой, проводя время с Джудом, моим братом и лучшим другом, я понял, что мне никогда не будет так спокойно, как ему. Я не умею устраиваться.

Мой мозг просто не умеет затыкаться.

Меня всегда будет тянуть вперёд, к следующему рубежу.

И впервые в жизни это пугало меня до чёртиков.

Потому что теперь я был не один. У меня была Тесс.

Джуд уже растягивал тесто. Вместо скалки использовал руки.

— Выглядишь как настоящий профессионал.

Он проигнорировал замечание.

— Почему вы с Вик это всё затеяли?

Я шумно выдохнул и пересказал ему, что да как, насколько мог кратко.

— Вся округа её обожает. Да она только намекнёт и весь город встанет на дыбы и вышвырнет его семейку с вилами и факелами.

У меня сжалось в груди от нежности к этому месту. Если эти люди так за неё горой — значит, оно того стоит. Этот город, в котором я вырос.

— Её бывший? — Джуд усмехнулся. — Он бы лучше сюда не совался. Если бабушки-вязальщицы узнают, что он тут, — всё. — Он покачал головой. — У него могут быть серьёзные проблемы.

Я поднял бровь.

— Бабушки-вязальщицы?

— Ты понятия не имеешь. Спроси у Коула. Он скоро подъедет.

— Ты бы видел её на свадьбе сестры. Она вся на взводе, нервная. Совсем не такая, как обычно. Эти люди её донимают. Я должен ей помочь.

Джуд посмотрел на меня устало. Он уже не раз читал мне лекции про мой синдром спасателя.

— А ты бы как поступил? — спросил я. — Она помогает с Тесс. Я о ней забочусь. И она сама попросила, чтобы я стал её фальшивым парнем.