Да, это была типичная закусочная в маленьком городке: пластиковые меню, виниловые сиденья, витрина с пирогами на стойке, где каждый день выставлялись свежие десерты. Но Бернис и Луис поддерживали тут идеальный порядок.

Когда Бернис подошла с кофейником в руке, этот самодовольный ублюдок поднял на неё глаза из-за меню и бросил.

— Я буду яйца Бенедикт.

Бернис взяла у него меню с гримасой. Вот чёрт. Ей это не понравилось. Он вляпался. Все знали, что с Бернис лучше не спорить.

— Прости, дорогой, сегодня их нет, — произнесла она таким приветливым тоном, что только те, кто вырос здесь, могли понять, в какую он влип.

Он фыркнул и нахмурился.

— Яйца. Бенедикт.

Произнёс он по слогам, будто она была глухая.

— Их. Нет. — медленно повторила она в том же тоне. — Может, омлет? У нас отличные омлеты.

— Я не хочу омлет.

А омлеты у них и правда были классные. Но яйца Бенедикт от Луиса — это вообще другой уровень. Сравнивать их было нечестно. Мы с Финном переглянулись. Этот парень понятия не имел, по какому тонкому льду сейчас идёт.

— У вас что, продукты закончились? — спросил он.

Она покачала головой, вежливо улыбаясь.

— Нет. Просто яйца Бенедикт сегодня не подаются.

— Если у вас есть ингредиенты — идите и сделайте. Что это вообще за место?

— Сэр, вы находитесь в Лаввелле, штат Мэн, — ответила она, распрямив плечи. — И я уверена, вам понравится наш омлет.

Я едва не рассмеялся. Рядом Финн расплылся в улыбке.

Грэм встал, огляделся и ткнул пальцем в сторону отца Рене, который как раз доедал завтрак.

— У него же есть.

Отец Рене, выглядя возмущённым, поддел последнюю порцию яиц и мгновенно засунул её себе в рот, пряча улику.

— У нас тут какие-то проблемы? — к нашему столику подошёл мэр Ламберт с фирменной улыбкой.

— А вы кто? — прошипел Грэм, оглядываясь. Все в закусочной теперь явно не скрывали, что смотрят на него.

— Я мэр. И хожу сюда завтракать дольше, чем ты живёшь на свете. Так что давай успокоимся и закажем омлет. Яйца — свежие, кофе — отличный.

Грэм нахмурился, но сел обратно и сделал глоток кофе.

И тут же сморщился, щёки раздулись, он сглотнул с явным трудом.

— Фу. Этот кофе на вкус как болотная жижа.

Финн подался вперёд, глаза светились от восторга.

— Бернис дала ему кофе для приезжих.

— Кофе для приезжих? — не понял я.

— У нас тут нормальный кофе. Не «отличный», как сказал мэр, но вполне. — Я кивнул. — Но если кто-то приходит и бесит Бернис, особенно если это богатый ублюдок из Бостона в одежде для гольфа... — Он кивнул на Грэма, лицо у того пылало, а он держал салфетку, будто она могла спасти ему жизнь. — Тогда она достаёт отвратительный. Думаю, тот аппарат не чистили лет десять. Это прям тюремный уровень. Идеальный способ унизить тех, кого она не рада обслуживать.

Я усмехнулся, низко, глухо.

— Жестоко.

— Она защищает Викторию. Мы все защищаем. Она — своя. Работает на износ, чтобы этот город стал лучше, несмотря на всё, через что прошла.

Грэм высунул язык и начал вытирать его салфеткой, потом выдернул ещё горсть из хромированного дозатора.

— Ну что, готов заказать омлет? — Бернис одарила его самой фальшивой улыбкой.

— Всё, — бросил он и швырнул салфетки на стол. — Вы потеряли клиента.

— Ах, ужас! — Бернис ухмыльнулась и заправила карандаш за ухо. — Теперь я точно потеряю свою звезду Мишлен.

Грэм злобно посмотрел на неё.

— Пойду-ка я в это модное новое кафе.

Схватив свою сумку Louis Vuitton, он с грохотом направился к двери.

— Удачи, — Бернис помахала ему пальцем.

Вся закусочная начала доставать телефоны. Очевидно, чтобы предупредить Рэйанну и её сотрудников из Кофеинового Лося, что к ним идёт буря.

— Бернис, — прошипел Финн, в голосе было чистое веселье. — Ты что, сговариваешься с другими владельцами заведений?

Она кивнула, не отрываясь от экрана телефона, постукивая по нему длинным ногтем.

— Ещё бы. Ему повезло, что я вообще пустила его сюда после всего, что он сделал с бедной Викторией. — Она покачала головой. — Надо было слабительное подлить в кофе.

Финн выпрямился как струна.

— Бернис.

Она метнула в него взгляд.

— Финн Эберт, только попробуй язвить — сразу позвоню твоей жене.

— Есть, мэм, — пробормотал он, сразу сдулся и вернулся к завтраку.

Как и все мы — никто в здравом уме не станет злить Бернис. Она знала всё и всех в этом городе. И, между прочим, готовила лучшие яйца Бенедикт на планете.

— А ты, — сказала она, указывая на меня. На мгновение лицо её стало мягче. — У тебя самая милая малышка и потрясающая девушка, но... — взгляд снова стал стальным, — если ты её обидишь...

Я поднял руки.

— Никогда.

— Ноа — отличный парень, — сказал Финн. — Он сам в шоке от удачи, что снял ту квартиру над Викторией Рэндольф. Клянусь тебе, он с ней будет как с сокровищем.

Чёрт, если брат клянётся своим самолётом, он точно серьёзен. Не уверен, что заслуживаю такую поддержку, но она, чёрт побери, греет.

Бернис расслабилась.

— Так, пойду принесу вам нормальный кофе. Подливаю.

Виктория

Атмосфера в квартире за ночь изменилась, и вместе с этим подскочила моя тревожность. Я никак не могла понять причину. Это я в чём-то виновата? Сказала что-то не так?

Надо было ещё вчера вернуться в свою квартиру. Но вместо этого мы спали у него, на его узкой кровати, переплетённые. Мне хотелось быть рядом с ним, и тогда казалось, что он чувствует то же. А теперь он был отчуждён.

Чёрт. Я всё порчу.

Я наклонилась, пытаясь поймать его взгляд, и указала на дверь.

— Мне пора. Нужно по делам.

Он поднял глаза от тарелки Тесс, которую кормил в её стульчике, и его лицо потемнело.

— А. Ну, ладно.

Я повернулась, надеясь поскорее выйти из этой странной, гнетущей атмосферы. Но, дойдя до двери, передумала.

Это уже была не я. Я больше не прятала голову в песок. Мне совсем не хотелось провести весь день, мучительно прокручивая в голове всё, что я могла сказать или сделать не так. Пора было собраться и взять себя в руки.

— Ноа. Кажется, тебя что-то гложет. — Я старалась не выдать страх, но голос всё же дрогнул. — Я бы хотела помочь, если могу.

Я затаила дыхание, готовая к худшему. Что он выгонит меня. Накричит. Упрекнёт в навязчивости.

Но вместо этого он встал и медленно подошёл ко мне, неуклюже зависшей посреди комнаты.

Со вздохом он обнял меня.

— Этот день… — пробормотал он, уткнувшись в мои волосы. — Мне сегодня тяжело.

Я обняла его в ответ, молча похвалив себя за то, что нашла в себе смелость спросить.

— Сегодня год. — Он замолчал на секунду. — С того пожара.

Я отстранилась и внимательно посмотрела на него. Щёки ввалились, кожа была бледной. Он выглядел совершенно вымотанным. Он не часто говорил о смерти родителей Тесс, но я знала, что это как-то связано с крупным лесным пожаром, на котором он тогда работал.

— Мне так жаль... — Я прижалась щекой к его груди, стараясь передать ему хоть немного своей силы. — Что я могу сделать?

— Мне нужно хоть ненадолго вылезти из своей головы.

Я отступила и похлопала его по груди. Я знала, что ему нужно.

— У меня есть идея.

— Мы почти пришли, — сказала я, ведя его по тропинке к одному из моих любимых мест. Тропа шла мимо озера и поднималась в сторону национального парка Бакстер. Примерно через три километра был поворот, где река Миллинокет прорезала лес. Со временем она выточила широкий берег, оставив после себя уютную поляну, усыпанную гигантскими камнями. Я приходила сюда много раз, чтобы посидеть, подумать, просто посмотреть, как течёт вода. Отличное место для пикника.