Моё дыхание только-только начало выравниваться, когда над дверью звякнул колокольчик.

По инерции я подняла голову. И тут же пожалела об этом.

В кафе вошли моя мать, Алекс и Грэм — и мне тут же захотелось выбежать через чёрный ход. Мама с Алекс были идеально накрашены и при параде, несмотря на то, что было даже не девять утра. Грэм выглядел так, словно только что сошёл с поля для гольфа.

Я молча молилась, чтобы случилось хоть что-нибудь — пожар, землетрясение, комета — лишь бы избежать встречи. Последние люди на Земле, которых я хотела бы видеть.

Мама двинулась прямо к нам с лицом, мрачнее грозовой тучи.

— Что это я слышу про пожар? — уперла руки в бока. — Тебе не хватило смелости позвонить матери и сказать, что ты чуть не сгорела?

— Мой телефон не пережил пожар, мама. Но со мной всё в порядке. Спасибо, что спросила.

Она покачала головой.

— Прекрасно. Но мы всё равно должны обсудить тот… инцидент. — Она понизила голос. — Нам с твоим отцом было ужасно стыдно.

У меня внутри всё опустилось. Конечно. Почему я всё ещё надеялась, что её волнует моё здоровье, а не позор семьи? Может, однажды я перестану ждать от неё материнской любви, на которую не способна.

Я ещё не нашла, что ответить, как Ноа уже поднялся на ноги.

— Миссис Рэндольф, не знаю, что у вас за тараканы в голове, но ваша дочь — невероятный человек. Ваши ядовитые взгляды, ехидные комментарии и бесконечные вздохи больше неуместны в её жизни. Вам должно быть стыдно за то, как вы к ней относитесь.

Алекс, вытаращив глаза, прижала руку к округлому животу.

— Ты кто вообще такой?

Ноа повернулся к ней и, медленно улыбаясь, сказал.

— Мужчина, который собирается на ней жениться.

У меня перехватило дыхание, пересохло во рту.

Грэм отшатнулся, ахнув.

— Апгрейд, — слишком громко прошептала тётя Лу.

— Хотя это зависит от неё, — продолжил Ноа. — Захочет ли она вообще снова выходить замуж. Ты, — он ткнул в Грэма, — сделал всё, чтобы она возненавидела саму идею брака. Так что спасибо тебе, ничтожный придурок.

У меня челюсть отвисла. Я никогда не видела Ноа таким. Обычно он был мягким, весёлым, даже немного застенчивым. А сейчас… сейчас он был силой. И впервые за долгое время я почувствовала, что у меня есть опора. Я больше не позволю семье вытирать об меня ноги.

— Не смей так говорить с моим мужем, — возмутилась Алекс.

— А ты сама лучше подумай, — спокойно ответил Ноа. — Надейся, что сможешь быть хотя бы вполовину такой матерью, какой стала Вик. С самого начала она окружила мою дочь заботой, любовью и лаской. Это её суперсила — сострадать. Она не может спокойно смотреть на страдания ребёнка. Ты вообще знаешь, что она себе не платит? Работает бесплатно, чтобы каждая копейка шла на еду для нуждающихся. А ты? Когда ты в последний раз делала что-то бескорыстное?

Он вскинул бровь. Ответа не последовало.

Мама подняла подбородок.

— Это не твоё дело.

Ноа будто не услышал.

— Всё, что она просит взамен — это немного уважения и доброты. Даже этого вы ей дать не можете.

Алекс побагровела, руки сжались в кулаки. На секунду я подумала, что она его ударит.

Но кто-то должен был поставить их на место. Давно пора.

Я встала рядом с Ноа, нахлынула решимость.

— Спасибо, — сказала я и положила руку ему на плечо. — Но с этим я справлюсь сама.

— Виктория, — процедила мама, — как ты можешь позволять этому человеку так с нами разговаривать?

— Мама, я закончила, — пожала я плечами.

Люди вокруг явно слушали, но мне было плевать. После всего, что я пережила, последнее, чего я хотела — это твоя язвительность.

— Всю жизнь я пыталась угодить тебе. Пыталась соответствовать имени нашей семьи. Быть идеальной дочерью. Но теперь я знаю: я никогда не стану той, кем ты хочешь меня видеть. Хорошая новость — у тебя уже есть две такие. Так что оставь меня в покое.

Лицо матери исказилось.

— Ты всегда была разочарованием.

Обычно такие слова разрывали бы меня на части. Но сегодня даже не задели. Мне больше не нужно было её одобрение.

— Это ты — разочарование, — спокойно произнесла я, выпрямившись и расправив плечи. — Спустя столько лет ты всё такая же — неуверенная в себе и поверхностная. Ты оттолкнула меня, втолкнула Александру и Элизабет в несчастливые браки, игнорируешь собственных внуков и тратишь всю свою энергию на погоню за статусом. Жаль, что за все свои деньги ты так и не смогла купить самосознание.

Мать презрительно фыркнула.

— Уходи, — сказала я. — Это мой дом. Мой город. Моя семья.

Позади меня заскрипел стул. Потом ещё один. И ещё.

Ко мне подошла тётя Лу, с тростью наперевес — как с оружием.

С другой стороны, рядом с Ноа, встала Дебби, держа Тесс на руках.

К нам присоединился отец Рене, а вместе с ним миссис Дюпон, Чип и мистер Моран — тот самый водитель школьного автобуса из моего детства.

Все они встали рядом со мной.

Избегая моего взгляда, Грэм взял Алекс под руку и вывел её наружу. Мама проследовала за ними, подняв нос.

Как только дверь за ними закрылась, всё кафе взорвалось аплодисментами.

Ноа обхватил меня за талию и закружил.

— Я так тобой горжусь, — сказал он, звонко чмокнув меня в щеку.

Один за другим люди подходили, хлопали меня по спине, кто-то приобнимал. А я просто смотрела на мужчину, которого люблю, и светилась от счастья.

Сегодня я пробила огромную брешь в старой, прогнившей стене. Голос моей матери жил у меня в голове всю жизнь — укоряя, высмеивая, принижая. Но больше нет.

— Ты правда это имел в виду? — прошептала я. — Про свадьбу?

— Чёрт возьми, да. Только когда ты будешь готова, конечно. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. И чтобы ты стала мамой для Тесс.

Эмоции накрыли меня с головой. Я уткнулась лицом в его грудь и крепко прижалась.

Влюбиться в Ноа было не просто. Неудобно. Не вовремя. Но это было неизбежно. Мы с ним связаны куда глубже, чем я считала вообще возможным.

В самых потаённых уголках души я знала: он — мой человек. Мой финал. И жизнь, которую мы построим вместе, будет неидеальной, местами хаотичной, но в ней будет столько любви.

Один месяц спустя

Ноа

— Я могу научить тебя метать топоры, — сказала Адель Вик. — Отличная разрядка. Приходи, у меня целый грузовой контейнер под тренировки оборудован.

Вик расплылась в улыбке.

— Я давно хотела попробовать.

— Это проще, чем кажется. Главное — хороший тренер.

Финн поцеловал жену в макушку.

— С топором она — опасная женщина.

Вик подмигнула мне. Я всё ещё привыкал к семейным ужинам и постоянному общению с братьями. Но просыпаться рядом с Вик каждое утро — это было самое естественное на свете.

Мы всё ещё жили в домике. Он стал для нас настоящим убежищем. Почти каждый вечер я надевал переноску с Тесс и гулял по тропинкам на участке, пока она не засыпала. Мы обдумывали, как поступить дальше, но одно было ясно точно — мы останемся вместе, как семья.

Сегодня мы собрались у Джуда на пиццу. На этой неделе, наконец, арестовали Дениса Хаксли, и мы отмечали. В ходе расследования нашли две видеозаписи и одного свидетеля, которые связали его с поджогом.

Ожидание казалось бесконечным, но теперь он был за решёткой. В залоге ему отказали, и, по словам Паркер, его ждёт ещё не одно обвинение. Мы с Вик наконец могли выдохнуть — справедливость будет восстановлена.

Джуд настоял, чтобы отметить у него. Он разогрел свою крутую печь и поражал всех домашним тестом. Мы сидели на его веранде с бокалами вина, любовались закатом над горами и объедались пиццей.

Тор и Тесс бегали по двору, а Рипли, наш волкособ, ни на шаг от них не отходил. Дочка и племянник становились лучшими друзьями. На следующей неделе Тесс пойдёт в тот же детский сад, что и Тор, а я начну подготовку к новой должности в Департаменте по чрезвычайным ситуациям.