И тут же она обвила меня своими крошечными ручками и уткнулась носом в шею.

— Люблю тебя, Тесс.

Когда она немного ослабила хватку и начала изучать, что происходит вокруг, я подбросил её, крепко держа, и окинул взглядом Мейн-стрит. Город сильно изменился. Помимо кофейни, теперь здесь был салон и хозяйственный магазин. Ходили слухи, что на углу вот-вот откроется пиццерия в пустующем помещении.

Но главное было не в новых заведениях или недавно высаженных деревьях вдоль тротуара. Самое заметное для меня — это то, как изменилась атмосфера.

Держа на руках свою сладкую девочку, я не мог не надеяться: может, у нас с Тесс получится начать здесь всё заново. Я не смогу заменить ей то, что она потеряла. Но, может быть, смогу дать ей будущее.

Виктория

У меня внутри всё клокотало от тревоги.

Чарльз Хаксли не производил впечатления человека, которому нравится общество громких женщин, а я была настолько измотана и на нервах, что сегодня даже близко не тянула на образ тихой, сдержанной и вежливой.

К чёрту.

Я толкнула дверь офиса Huxley Industries. Он занимал весь верхний этаж симпатичного кирпичного здания в одном из углов центра города. Несмотря на леденящий холод, на каждом окне красовались ящики с цветущими цветами. Внутри было безупречно чисто: точечное освещение, тёмная деревянная мебель. Один конец приёмной занимал большой камин.

Я натянула на лицо улыбку и подошла к стойке ресепшн. Но прежде чем успела представиться, навстречу мне через весь холл зашагал сам Чарльз Хаксли.

Он был высокий, стройный, с густыми белыми волосами. Его синий костюм без галстука больше подошёл бы яхтенному клубу, чем деловой встрече.

— Очень рад вас видеть.

Зубы у него были ослепительно белые и идеально ровные. Оказавшись к ним так близко, я пожалела, что не носила ретейнер(*Ретейнер — это ортодонтический аппарат, который используется для удержания зубов в новом, исправленном положении после снятия брекетов или элайнеров) после школы так, как следовало.

Он пожал мне руку чуть резче, чем нужно, и жестом пригласил в просторный кабинет с панорамным окном и массивным столом из красного дерева.

Мы заняли свои места: он — за столом, я — на стуле для гостей. Я достала портфолио.

— Как поживает Луиза? — небрежно опёрся он на стол предплечьями. — Всегда была мне хорошей подругой.

Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Чтобы не выдать, насколько это звучало нелепо, я уткнулась в сумку и сделала вид, будто ищу ручку.

Тётя Лу терпеть не могла политиков и особенно ненавидела богатых, самодовольных людей вроде Хаксли. Одна из главных причин, по которой продовольственному банку было так тяжело все эти годы, заключалась в том, что она органически не могла заискивать перед богачами.

К счастью, у меня с этим лучше. За свою жизнь я встречала немало самодовольных придурков. Чёрт, я даже вышла замуж за одного из них. Так что у меня был вполне впечатляющий опыт.

С натянутой улыбкой я наконец посмотрела на него. Чарльз Хаксли был безобиден, а мне нужно было попасть к нему в доверие. Он владел несколькими компаниями и контролировал большую часть недвижимости в округе. У него были деньги и связи.

Бывший вице-губернатор, хорошо знакомый со многими важными людьми в Огасте.

В последние годы он всё больше сосредотачивал свои бизнес-интересы в нашем регионе, и мог бы стать отличным партнёром для продовольственного банка. Он мог бы привлечь пожертвования, помочь с грантами, политическими контактами. Было столько возможностей для развития, если бы только я могла получить доступ к его ресурсам и связям.

Короче говоря, встреча была критически важной.

— Вот наш проспект, — протянула я глянцевую брошюру, за печать которой в Staples в Ороно выложила кругленькую сумму. — Как вы увидите, регион переживает беспрецедентный уровень продовольственной нестабильности, а на седьмой странице подробно описаны предприятия, которые с момента пандемии закрылись или сократили деятельность.

Он сжав губы пролистал страницы, скользя по ним взглядом.

— Рост потребностей по штату и в регионе — беспрецедентный. А у нас — выше среднего.

Он кивнул.

— Клиентов стало больше, чем мы в состоянии обслужить, и их количество только растёт, — я начала уходить от заранее заготовленного текста и чувствовала, как под мышками выступает пот. Я надеялась, что статистика по детскому голоду зацепит его сразу.

Но он продолжал безразлично листать проспект.

Все данные, расчёты, прогнозы — всё перед ним.

А он едва на это смотрел.

— Знаете, — сказал он, — мой сын был бы идеальным человеком, чтобы помочь вам с этим. У него куча отличных идей по улучшению.

Его сын? Меня чуть не вывернуло.

— Одну секунду, — поднял он палец и взялся за телефон.

Чёрт. Мне не нужна была помощь или «идеи». Мне нужны были деньги. Пожертвования, благотворительность — называйте как хотите. Я знала, что делаю. Участвовала в национальных форумах и тренингах. Работала не покладая рук. И каждый день мы боролись за каждого нуждающегося. Мне нужны были деньги, время и возможность клонировать себя, чтобы всё успеть. А не встреча с бесполезным Денисом Хаксли.

Я поёрзала в кресле. Последнее, чего мне хотелось, чтобы семья Хаксли начала поучать меня, как управлять некоммерческой организацией.

Когда Денис вошёл в кабинет, я встала и натянула вежливую улыбку. Может, если я всё это преподнесу сухо и официально, они просто выпишут чек и оставят меня в покое?

— Виктория, — сказал он, беря мою протянутую руку и тут же притягивая к себе в объятие. А я терпеть не могла объятия. Физический контакт — даже с близкими знакомыми, не говоря уж о малознакомых — был для меня одним из самых неприятных моментов в жизни. Моё напряжённое тело не смутило его ни капли.

Денис Хаксли был просто ужасен. В детстве он был мелким самодовольным мерзавцем и, судя по всему, с тех пор мало что изменилось.

Чарльз пригласил нас сесть, и пока он что-то говорил, я делала вид, будто веду записи, надеясь, что удастся закончить всё это как можно скорее.

Когда Денис положил руку мне на плечо, мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не сбросить её.

— Думаю, мы с Викторией отлично сработаемся, пап, — сказал он, лучась фальшивой улыбкой. — Настоящее партнёрство.

Я с трудом сдержала отвращение. Вместо этого в голове прокручивала статистику, напоминая себе, сколько хорошего мы могли бы сделать.

Я не имела права на провал. Просто не могла позволить себе этого.

Городу нужна была я.

— Да, — мой голос прозвучал чуть чересчур бодро, но на лучшее я сегодня была не способна. — Хотя особого партнёрства здесь не предполагается. Нам нужны стабильные благотворительные взносы. На десятой странице есть список мероприятий, которые мы рассматриваем. Было бы здорово, если бы имя Хаксли появилось среди спонсоров.

Оба мужчины кивнули совершенно одинаково^ ни к чему не обязывающе. Видно было, как Чарльз годами натаскивал Дениса.

Я уже знала, что эта встреча пойдёт по одному из двух сценариев. Либо они скажут «да» и пообещают помощь прямо сейчас. Либо — начнут стандартную песню: «это не входит в рамки нашей благотворительной программы на этот год» или «в этом году мы сосредоточились на помощи животным».

Обычно я могла понять уже через пару минут, получу ли я чек на выходе.

Но эти двое играли со мной. Как кот, который таскает мышь по полу.

Я сдержала раздражение, встала и сказала:

— Я уже отняла у вас слишком много времени. — Натянув очередную вежливую улыбку, я выпрямила спину. — Давайте запланируем продолжение разговора.

— Не нужно, — вставил Денис. — Мы с вами можем встретиться лично. Я подготовлю для вас предложение.

Я приподняла бровь и внимательно на него посмотрела. Предложение? Чёрт. Всё, что мне нужно, было предельно ясно. Но я слышала слухи. Похоже, всё правда. С семьёй Хаксли ничего никогда не бывает просто.