Офицер Филдер пошёл со мной осматривать квартиру. Я искала, не изменилось ли что-то, не был ли кто-то в вещах, но всё выглядело на своих местах. Дверь действительно была не заперта, но я вполне могла забыть её закрыть, когда спешила к Ноа и Тесс.

Офицер велел мне в дальнейшем запирать двери и звонить, если вдруг замечу что-то странное, после чего они уехали.

А я чувствовала себя полной дурой.

— Я слышала это, — настаивала я. И себе, и Ноа.

— Я тоже, — ответил он, обнимая меня крепче. — Кто-то был в твоей квартире. Хорошая новость в том, что ничего не пропало и ничего не испорчено. Ты сегодня останешься здесь, а завтра мы поставим новые замки, ладно?

Мы стояли так, сжавшись в объятиях, несколько минут. Этот день был... тревожным — с самого начала и до конца.

Когда мы легли в постель, и он обнял меня сзади, я прошептала:

— Ты думаешь, это был Денис? Что он вернулся за флешкой?

Сначала он молчал, дышал ровно. Потом тихо сказал:

— Не знаю. И мне не хочется верить, что всё это из-за моей семьи.

— Никто не заставлял меня её брать.

Он обнял меня ещё крепче.

— Я знаю. Но всё ведёт к моему отцу. Я боюсь, что мы никогда не избавимся от последствий его поступков.

Я повернулась к нему лицом, оказавшись зажатой между его широкой грудью и стеной, и прижала ладонь к его щеке.

— Ты — не твой отец. Ты сам по себе. Замечательный человек. И, что важнее, — я чмокнула его в губы, — ты мой.

Он приподнял брови и ухмыльнулся.

— Ты меня присваиваешь? — сказал он и прижал свои бёдра к моим.

Его напряжённый член упирался мне в живот, и сон как рукой сняло. Одних слов было уже недостаточно, чтобы выразить, как много он для меня значит. Я должна была показать. Мне нужно было почувствовать его в себе.

Я нежно поцеловала его, наслаждаясь его запахом, его теплом, его руками на своём теле.

— Да, Ноа. Ты мой.

Виктория

Рыча, он перевернул меня на спину и прижал к кровати.

— Раз ты меня себе присваиваешь, значит, и я могу сделать то же самое.

Он наклонился и поцеловал впадинку у основания шеи.

— Вот это, — прошептал он, мягко поглаживая пальцами мой пульс на шее, — моё.

Одним резким движением он стянул с меня огромную футболку. Затем его губы коснулись моей кожи, оставляя за собой россыпь лёгких поцелуев вдоль ключиц.

— И это, — он сжал мою грудь, потом нежно прикусил каждый сосок. — Тоже моё.

Жар сжался внизу живота, и я выгнулась ему навстречу.

Он отстранился, и его синие глаза вспыхнули, будто огонь.

— Думаешь, я закончил? Я ещё столько всего в тебе не забрал.

Я могла бы просто лечь и позволить ему делать со мной всё, что захочет, но в чём тогда веселье? Собрав всю свою силу, я перевернула его и прижала к стене, кровать была слишком узкой, потом встала на колени.

— Это нечестно, — сказала я с усмешкой. — Я голая, а ты всё ещё одет.

Понадобилось несколько попыток, чтобы стянуть с него шорты, немного неловких движений в тесном пространстве и вот, наконец, его член освободился.

— Вот о чём я и говорила, — пробормотала я, не отрывая взгляда от его глаз, и наклонилась, едва коснувшись губами его головки.

Его мышцы на ногах вздрогнули, и мой низ отозвался той же дрожью.

— Раз уж мы тут делим части тела, — прошептала я, проводя пальцами по всей длине, — тогда я забираю вот это.

С приоткрытыми губами я взяла его в рот, до самого горла.

Потом медленно отстранилась, провела по нему языком, и, дойдя до головки, чмокнула, смакуя солоноватую каплю, появившуюся там.

— Моё.

— Всё твоё, — выдохнул он сквозь сжатые зубы. — Всё, что захочешь.

Он кивнул, резким движением, сжимая простыни в кулаках.

Боже, каким же он был красивым в этот момент — весь дрожащий от желания, на пределе.

Я медленно провела языком вверх по стволу. Обхватила его яйца, затем осторожно провела зубами по головке.

Каждое его приглушённое стоны, каждый сдавленный рык только разжигали жар внутри меня. Я дразнила его, каждый раз беря всё глубже, нарочно медленно и тщательно, пока он изо всех сил пытался сохранить самообладание.

— Твой рот… — выдохнул он. — Блядь, Вик… Ты меня с ума сведёшь.

Я улыбнулась, прижимаясь губами к гладкой коже его члена.

— Нет, ты крепкий, пожарный. Максимум покалечу.

Сжав его рукой у основания, я расслабила горло и взяла его так глубоко, как только могла. Он вздрогнул и выругался, слова срывались с губ одно за другим. Я была той, кто дарил ему это удовольствие, но ощущения были такими, что у меня самой перехватило дыхание. Я сжала бёдра, пытаясь хоть немного унять жгучее желание внутри.

После двух лет воздержания моё желание вернулось с удвоенной силой. С Ноа всё было легко и радостно. Секс с ним был игрой. Он заставлял меня чувствовать себя в безопасности и полной уверенности.

Я могла дразнить его, пробовать что-то новое и не бояться. Мне не становилось неуютно от мысли быть голой рядом с ним. А главное, я никогда раньше не смеялась столько в постели с мужчиной. До него я даже не знала, что такая близость вообще возможна.

— Боже... — простонал он. — Это невероятно.

Я продолжала, чередуя руки и рот, не оставляя без внимания ни одного участка.

— Но если ты не остановишься, я долго не продержусь...

Я подняла на него взгляд, выпустив его изо рта с влажным щелчком:

— А я и не против.

— А я против, — пробормотал он, обхватив меня подмышками и притянув к себе, укладывая на грудь. С тихим стоном он впился в мои губы жадным поцелуем. — Как я смогу забрать себе твою сладкую киску, если ты вырубишь меня лучшим минетом в мире?

Щёки вспыхнули, но тело горело куда сильнее.

Его пальцы легко коснулись моего входа.

— Закончить то, что начала, ты сможешь в любой момент. Но сейчас... мне нужно быть внутри тебя.

У меня в животе всё затрепетало. Я приподнялась, прижимая его напряжённый член между нашими телами.

— Как тебе хочется, пожарный?

Он посмотрел на меня, глаза горели, и стиснул кулак, прикусив его.

— Я хочу тебя всякую. Но сейчас... хочу смотреть в эти потрясающие глаза, пока трахаю тебя.

Он приподнялся, потом резко перевернул нас, уложив меня на спину. Нависнув надо мной, сорвал с себя футболку и достал из ящика тумбочки презерватив.

— Раздвинь ноги для меня, — приказал он, раздвигая мои бёдра и наклоняясь, чтобы провести языком по всей длине.

— Вся мокрая... и охренительно вкусная, как всегда.

Он поставил сначала одно колено, потом другое, взялся за изголовье кровати и прицелился, подводя себя к моему входу.

Когда он вошёл в меня, я вскрикнула. Это трение, это сладкое ощущение наполненности — было почти невыносимо. Я обвила его шею руками и притянула к себе. Погружаясь в его поцелуй, провела ногтями по его спине.

Его движения были сдержанными, но глубокими, он попадал точно в те точки, о существовании которых я даже не подозревала.

— Боже... ты словно создана для меня, — прошептал он.

Я выгнулась ему навстречу, теряясь в ощущениях — от них кружилась голова, перед глазами мерцали пятна.

— Ты моя, — прошептал он сквозь поцелуи. — И я весь твой. Всё, что ты захочешь. Забирай. Всё, чем я являюсь. Всё, что у меня есть. Пожалуйста, Вик... Позволь мне быть твоим.

— Да! — вскрикнула я, стремясь к разрядке. — Я хочу всё!

— Хорошая девочка... потому что ты всё это получишь.

Он зажал мои руки над головой и начал вбиваться в меня с силой. Обычно такая потеря контроля вызывала у меня тревогу. Но с Ноа я ощущала не страх, а силу. Меня захлестнул поток страсти, когда он приник к моей груди, дразня соски губами, и продолжал жёстко входить в меня.

Существовало ли хоть что-то, чего этот мужчина не умел?

Я заёрзала, и он только крепче сжал мои запястья.