Вокруг меня послышались вздохи и восторженные возгласы. А на сцене Вик вспыхнула, как новогодняя гирлянда.

— Надеюсь, вы присоединитесь к нам, — сказал Реми в толпу. — Моя жена Хейзел в детстве жила на продуктовых талонах, так что эта тема нам особенно близка.

Хейзел поднялась к нему на сцену, улыбаясь и махая рукой. Она была моложе меня, я знал её не слишком хорошо, но в Лаввелле её уважали — за ум, доброту и огромную работу, которую она проделывала ради улучшения жизни в сельских районах штата.

— И, — добавила она, поправляя очки, — мы с Реми будем у стенда продовольственной помощи ближайшие два часа. Можно будет сфотографироваться и взять автограф в обмен на пожертвование.

Вик обняла их обоих, поблагодарила, а потом поблагодарила и всех остальных из семьи Ганьонов. После этого она объявила следующее мероприятие. От неё будто исходил свет. Хвостик подпрыгивал, глаза сияли.

Она принадлежала этому месту. Здесь был её дом и её миссия. То, как она всё это организовала, а потом провела весь уикенд, решая любые проблемы с улыбкой — ещё одно доказательство того, что она настоящая супергероиня.

И люди ответили ей взаимностью. Город любил её так же сильно, как она любила его. Смогу ли я когда-нибудь почувствовать себя частью чего-то подобного?

Я никогда нигде не задерживался. Я появлялся там, где нужен, и делал свою работу. Я был тем парнем, который мог спуститься с вертолёта на тросе, чтобы спасти человека.

Но не храбрость позволяла мне это делать. А умение отключать эмоции. Выключать страх.

И это было возможно лишь потому, что у меня не было привязанностей.

Не было никого, кто бы ждал меня дома и терзался бы, если бы я не вернулся. Конечно, Джуд и мама были бы убиты горем. Возможно, и мои братья тоже. Может быть. Но я сам держал их на расстоянии.

Я построил свою жизнь на убеждении, что никто от меня не зависит.

И именно эта свобода стала фундаментом моей карьеры. Это позволяло мне выполнять свою работу.

Но всё изменилось после смерти Джека и Эмили. И с тех пор я изменился тоже.

Теперь я хотел быть привязанным. Хотел принадлежать Тесс, Вик и даже этому странному маленькому городку.

Хотел возвращаться домой к своей семье после каждой смены, где бы я мог помогать людям. Проводить выходные с братьями. Может, даже увлечься рубкой дров как хобби. Та жизнь, от которой я бежал, которую всеми силами старался не допустить, вдруг стала казаться тем, что может спасти нас с Тесс.

Но даже если я смогу её построить… как не испортить всё снова?

Ноа

— Не верю, что согласился на это.

Вик похлопала меня по щеке.

— У тебя всё получится.

Вчера мы завалились в постель только после полуночи. Праздник затянулся, а потом надо было подготовить площадки и организовать всё к началу второго дня фестиваля.

Вик не останавливалась ни на минуту, но справлялась со всем с лёгкостью и неизменной улыбкой.

Мы стояли рядом, попивая кофе, пока рабочие устанавливали цепные брёвна для гонок по бревнам. Для детей была отдельная мелкая дорожка, но это было главное состязание.

Восемь брёвен, каждое около шести метров в длину, были сцеплены цепями между пирсом и плавучей платформой. Участникам предстояло перебежать по ним туда и обратно, не свалившись в воду, пока брёвна вращались и погружались под ногами.

Выглядело это весело, но если я грохнусь в озеро, мои братья никогда мне этого не простят.

Вик уткнулась головой мне в плечо.

— До сих пор не верится, как всё хорошо прошло вчера. Будто во сне.

Я кивнул.

— Пожертвований было просто море.

Она прижалась лицом к моей шее и глубоко вдохнула.

— Никогда бы не подумала, что мы сможем собрать такие деньги. Реми Ганьон часами раздавал автографы. Люди буквально закидывали меня купюрами. В понедельник первым делом закажу кучу подгузников, витаминов и мяса. Всё самое полезное.

Я улыбнулся и поцеловал её в макушку.

— Я горжусь тобой.

Она пожала плечами.

— Это не моя заслуга. Гордись городом. И скажи спасибо этому чёртову Реми Ганьону.

Я взял её за плечи и притянул ближе, чтобы она посмотрела мне в глаза.

— Не надо. Не умаляй свои заслуги. Ты креативная, увлечённая и работаешь чертовски много.

На её лице медленно расползлась улыбка.

— Знаешь, что грустно? Да, я горжусь собой. Но мне всё равно хочется, чтобы мама это увидела. Чтобы родители увидели, чего я добилась, и тоже гордились мной.

Моё сердце сжалось. Я был отцом всего лишь год, но даже представить не мог, как можно отвернуться от Тесс или принижать её так, как это делали родители Вик.

Каждое их замечание, каждое игнорирование — причиняло ей боль. И самое обидное — ей бы хватило самой простой, скучной похвалы. Ей так хотелось поделиться с ними своей страстью.

— Они ведь приедут?

— Думаю, да. Грэм записался на соревнование, а ты же знаешь, как они обожают своего зятя, — закатила она глаза.

— Тогда они увидят всё это, — я махнул рукой, указывая на происходящее вокруг, — и будут в шоке. Ты супергероиня, Вик. Я невероятно тобой горжусь.

— Спасибо, — прошептала она, вцепившись в мою рубашку. — И спасибо, что записался на эту глупую гонку.

Я приподнял бровь.

— Нужно знать одну вещь о семье Эберт: мы опасно азартные. Можешь не сомневаться, я не дождусь начала.

— Я заметила. Резьба бензопилой от Гаса? А Финн с длинной пилой? Парни из семьи Эберт приехали показать класс.

Я выпрямился, расправив плечи.

— Может, наша фамилия уже не звучит так гордо, как раньше, но я — лесоруб в четвёртом поколении, детка. За меня не переживай.

День начался с соревнований по скоростной рубке. Из-за большого количества участников пришлось разбивать их на забеги. Толпа во второй день была ещё больше, а очередь за черничным пирогом у палатки Бернис растянулась на десятки человек.

Каждый здесь улыбался. Весь город и множество гостей из соседних районов обожали фестиваль лесорубов. В течение дня я раз за разом слышал, как люди обсуждали, что это мероприятие должно стать ежегодным. У меня уже болели щёки от постоянной улыбки. Слово «гордость» не могло описать и сотой доли того, что я чувствовал к Вик. Оставалось только надеяться, что она проснётся и поймёт, насколько она невероятна.

Я сидел в первом ряду вместе с Тесс, мамой, Адель и Тором, пока Финн и Джуд рубили дрова. Чёрт возьми, как же у них это получалось. Я тут же поклялся уступить Джуду и наконец согласиться на его уговоры научить меня. В конце концов, это как минимум отличная тренировка.

У Джуда всё шло идеально — отточенный ритм, чёткие движения. Но вдруг он поднял взгляд в толпу и замер. Меня мгновенно накрыло чувство тревоги. Что-то было не так. С ним всё в порядке? Может, он потянул спину?

Он уставился, отвисшая челюсть. Это длилось всего секунду, но за это время топор выскользнул у него из рук.

Чёрт.

Он словно очнулся, инстинктивно схватился за топор, пытаясь перехватить его.

Рука задела лезвие.

И появилась кровь.

Я молча сунул Тесс в руки маме и бросился на сцену. Я уже держал Джуда за руку, когда с другой стороны появился Финн, отложивший свой топор.

Джуд несколько раз моргнул, лицо побелело.

В ушах шумела кровь.

— Ты в порядке? Что случилось?

К нам подбежала Вилла, она была официальным медиком на соревнованиях, и тут же прижала повязку к его руке.

— Похоже, не глубоко. Сейчас остановим кровь и посмотрим, нужны ли швы.

Она повела его к ступенькам, я пошёл следом. Джуд поднял руку и показал толпе, что всё в порядке и зрители разразились аплодисментами.

— Джуд… — сердце у меня всё ещё колотилось, как бешеное.

Вилла села напротив него, аккуратно промыла и перебинтовала рану. Она оказалась длинной, тянулась поперёк всей тыльной стороны ладони, но действительно была не слишком глубокой.