— Я ненавижу, как он заставлял меня чувствовать себя, — закричала я. — Ненавижу то, что он со мной сделал!

Я резко вдохнула, словно наполнившись энергией.

— Я ни в чём не виновата! — закричала я ещё громче, с надрывом, так, что голос утонул в грохоте воды, обрушивающейся на камни.

Долго я стояла там, тяжело дыша. Когда слёзы иссякли, осторожно вернулась обратно, туда, где стоял Ноа с Тесс.

Он сиял.

— Вот это моя девочка, — тихо сказал он, когда я подошла.

Сердце болезненно сжалось от этих слов, но я была слишком уязвима, чтобы вникать в их значение.

Вытерев щёки, я вернулась к нашему импровизированному пикнику и взяла булочку себе. Некоторое время мы ели и играли с Тесс, наблюдая, как она ползает по камням. К тому моменту, когда мы начали спуск обратно к машине, я чувствовала себя легче, свободнее.

То давящее чувство, с которым я проснулась, немного отступило. Оно не исчезло полностью, но впервые за долгое время внутри поселилось спокойное удовлетворение.

Мы уже спустились по крутой тропе и шли последнюю часть маршрута через лес, когда Ноа снова заговорил:

— Нам стоит обсудить детали свадьбы.

Я обернулась к нему, рот сам собой открылся от удивления.

Тесс спала, её щечка покоилась на затылке Ноа, и она тихонько посапывала.

— Я поеду с тобой, — сказал он, не дав мне и слова вставить. — В качестве моральной поддержки.

Ошарашенная, я споткнулась о камень на тропе.

Он подхватил меня за руку, удержав.

— Предполагаю, что сестре невесты полагается плюс один?

Я кивнула.

— Значит, в День поминовения? Мама давно просит, чтобы я привёз к ней Тесс. Думаю, она с радостью посидит с ней.

В голове закрутились мысли, сердце сжалось. Мы ведь только друзья. Но перспектива не идти туда одной была чертовски соблазнительной.

— Это ведь многовато просить, разве нет?

— У моей мамы? — Он покачал головой. — Она в одиночку воспитала шестерых детей. И, если ты не заметила, у неё просто помешательство на младенцах. Она переделала старую комнату Гаса в детскую для Тора и Симоны: там есть кроватка, пеленальный столик и высокий стульчик. Она сгорает от желания понянчиться с Тесс. Я буду счастлив, если она вообще согласится отдать её обратно после свадьбы.

Я заставила себя улыбнуться, хоть внутри и подступила горечь. Я бы отдала всё за такую мать. Тёплую, щедрую, которая умеет принимать жизнь такой, какая она есть. Которая любит своих детей настолько, чтобы дать им быть собой.

— Ты не понимаешь, — тихо сказала я. — Моя мать, мои сёстры... они не добрые люди. Они будут целый день смотреть на тебя с презрением.

У нас с ними не было ничего общего. И чувства — взаимные. Наши цели, взгляды, приоритеты — всё было разным. Я годами молчала об этом. Но сказать это вслух Ноа, а не притворяться, что у нас просто не хватает времени на встречи, было почти освобождением.

— Думаешь, твоя семья меня испугает? Да брось. Я не раз стоял перед двухтысячеградусным пламенем. Взгляд твоей матери — ничто по сравнению со стеной огня, выжигающей весь кислород вокруг.

Хм. Я и забыла о его героическом прошлом пожарного. Но тот Ноа, которого знала я — заботливый отец, отчаянно мечтающий о нескольких часах сна.

Хотя отрицать было бессмысленно: он чертовски красив. Даже если я не способна испытывать влечение, в роли моего кавалера он смотрелся бы эффектно.

С его ростом, мускулами и густыми волосами... Грэм бы лопнул от зависти. Мой бывший всегда был жутко тщеславным.

Пока мы продолжали путь по тропинке, я почти бежала, чтобы не отставать от его широкого шага.

— Может, это и кажется странным, — признался он, шагая уверенно в сторону стоянки, — но это ведь всего лишь свадьба. Я буду джентльменом. Можешь об этом не волноваться.

Я сосредоточенно смотрела под ноги, чтобы не споткнуться о корни или камни, но краем глаза заметила, как под щетиной у него зарозовели щёки.

— Ты так много сделала и для меня, и для Тесс. Ты потрясающий друг.

Сердце сжалось от благодарности. Я ценила эту неожиданную дружбу. Пожалуй, я нуждалась в этой связи даже больше, чем он — в помощи с ребёнком.

— Весь город уже думает, что мы встречаемся, — сказал он.

Это было правдой. И раздражало ужасно.

— Так что если я приду с тобой как твой спутник, никто не будет сомневаться.

— Всё равно не имеет значения. Мои родители никогда бы не пригласили кого-то из Лаввелла. Они считают, что этот город ниже их уровня.

Стоило им взобраться по социальной лестнице, как они тут же сбежали из провинциального Мэна, оставив позади весь этот мир.

Когда мы обогнули поворот и впереди показалась стоянка, солнце ярко засветило, согревая лицо.

Это было потрясающе. Не только тепло, но и само ощущение — быть здесь, с Ноа и Тесс. Чистый воздух, рядом — настоящие друзья. Может, взять его с собой на свадьбу и не так уж плохо? Вряд ли кто-то начнёт задавать вопросы, а с надёжным человеком рядом весь уикенд станет куда легче.

— Тётя Лу тоже едет. Я обещала подбросить её.

— Отлично. Помогу ей с передвижением.

С какой лёгкостью он это сказал, сердце забилось сильнее. Конечно, он пойдёт навстречу не только мне, но и моей любимой тёте.

— Свадьба будет в Кеннебанкпорте.

Он присвистнул.

— В пафосном яхт-клубе, — пробормотала я с кривой гримасой. — И дресс-код — чёрный галстук. (*Black-tie — это дресс-код, подразумевающий формальную вечернюю одежду: смокинг для мужчин и вечернее платье для женщин.)

Он сжал губы и кивнул.

— Справлюсь.

— Всё будет безумно вычурно и наигранно. Александра — любимица моих родителей. Это будет просто невыносимо.

— Ты меня этим не отговоришь. Я буду с тобой — значит, проведу время отлично. К тому же, я сто лет не ел лобстер-ролл.

Я откинула голову и рассмеялась.

— Куплю тебе десять. Назовём это компенсацией за моральный ущерб от моей мамы.

Он резко остановился, улыбка растянулась на всё лицо.

— Идёт.

Он протянул руку, и я вложила свою в его, стараясь не обращать внимания на то, как участилось сердцебиение от этого прикосновения.

Виктория

— Я столько всего наготовила. Бери ещё.

— Ладно-ладно, уговаривать не нужно. — Я положила себе ещё кусок баклажанов по-пармски. Запах стоял божественный. Я точно вернусь за добавкой.

Элис всегда нас кормила, и именно поэтому она была одной из моих самых любимых людей. Она великолепно готовила. А вот я совсем нет, так что в обычные дни редко ела так вкусно, как когда ужинала у неё.

Её дом был большим деревянным шале на горе. Муж Элис, Анри, построил его много лет назад — по сути, как мужскую крепость, но со временем Элис добавила сюда множество мелочей, и дом стал похож на картинку из журнала.

Он был почти так же красив, как любовь между ними двумя.

Никто не заслуживал такой преданности больше неё.

У них двое замечательных детей, и вместе они составляли ту самую вдохновляющую семью, на которую хочется равняться.

Каждый раз, бывая у Алисы, я укреплялась в своём решении. Когда у меня появится свой дом, когда я определюсь с карьерой и наладится финансовая сторона, я пойду по её пути. Я уже давно думала о том, чтобы стать приёмной матерью, и каждый раз, проведённый с Алисой, только усиливал это желание.

Грэм смеялся над этой идеей. Но с каждым днём я всё больше понимала — это мой путь. Возможно, моя дорога к материнству будет нестандартной, но я готова идти по ней. Конечно, финансовый вопрос оставался важным и главным источником стресса на данный момент. Но с этим я разберусь.

Заводить новых друзей после тридцати — дело не для слабонервных. К этому возрасту у большинства уже устоявшийся круг общения. В городе я так и не нашла «своих».

А вот в Лаввелле — всего за несколько недель — меня как будто усыновили Элис и Бекка. Всё началось с обычной стрижки. Я зашла просто подровнять кончики — а ушла с приглашением на ужин.