Блядь.

— Вся мокрая. Ты и правда хочешь, чтобы тебя выебали, да?

Она всхлипнула и кивнула, прижавшись щекой к дивану.

— Пожалуйста.

Я больше не мог ей отказывать. Разорвал упаковку с презервативом зубами и быстро натянул его. Сжав её бёдра с такой силой, будто от этого зависела моя жизнь, я резко вошёл в неё, отчаянно стремясь к максимальной близости.

— Ноа! — вскрикнула она, когда я вошёл в неё до конца. Она прогнулась, вытянув шею так, что мне захотелось вонзить в неё зубы.

Я был голоден до безумия. Жаждал её. Двигался резко, неистово, словно потеряв разум. Собраться было почти невозможно, но я цеплялся за последние нити самоконтроля, которых почти не осталось.

Эта женщина сводила меня с ума, даже не стараясь. Рядом с ней я превращался в настоящего дикаря. Я ничего не мог с собой поделать. Каждое мгновение с ней было невероятным. И дело было не только в сексе, спать рядом с ней, разговаривать обо всём на свете, сидеть на полу бок о бок и играть с моей дочкой, всё это казалось настоящим счастьем. Она была воплощением всего, о чём я когда-либо мечтал, собранным в самой соблазнительной и самой доброй оболочке.

— Сильнее! — вскрикнула она.

Я провёл пальцами по её позвоночнику, затем обвил её волосы рукой. Легонько потянул и и её колени подогнулись.

— Да, Ноа.

Господи, да я никогда не привыкну к тому, как это звучит.

Навалившись на неё сверху, я прижался губами к её уху.

— Тебе нравится, когда я грубый?

— Да. Чёрт, да. Будь грубым, горячий парень. Бери всё, что хочешь.

После таких слов сдерживаться было невозможно.

Я выпрямился и снова дёрнул её за волосы.

— Потри себе клитор.

Она обернулась через плечо и одарила меня дерзкой улыбкой:

— А если я скажу нет?

Да она всерьёз пыталась меня добить.

Не отпуская её волос, я резко шлёпнул её.

— Тогда получишь наказание.

Её грудь вздымалась, и она медленно опустила руку вниз, коснувшись того места, где наши тела сливались. От этого прикосновения у меня помутилось в глазах.

Блядь.

— Вот так. Три себе. Я чувствую, как ты сжимаешься всё сильнее.

Я начал двигаться жёстче, и от силы толчков диван сдвинулся на несколько сантиметров. Мне было плевать. Даже если мы проделаем дыру в стене — плевать. В такие моменты ничего другого не существовало.

Мы трахались именно так. Я вбивался в неё до упора, дёргал за волосы, время от времени шлёпал по заднице. А она с силой отталкивалась бёдрами, всё ещё массируя клитор и издавая такие звуки, что у меня темнело в глазах.

Я отпустил её хвост и провёл пальцами вниз по между ягодиц. Добравшись до плотного кольца мышцы, надавил на него большим пальцем, добавляя давления.

Она тут же закричала от удовольствия и резко изогнулась. Я стиснул зубы, изо всех сил сдерживая разрядку, стараясь продержаться с ней до конца — отдать ей всё, что у меня было, пока она разлеталась на кусочки подо мной. Каждый толчок её оргазма был сладкой пыткой.

А потом я отпустил себя и рухнул следом, и собственный оргазм пронёсся по телу волной, выжигая всё до дна, оставляя меня выжатым и бездыханным, но охуенно счастливым.

Виктория

Я рылась в морозилке, и в этот момент подол футболки Ноа задрался, открыв мой зад. Вместо того чтобы стянуть ткань вниз, я оглянулась через плечо, чтобы увидеть его реакцию. Она не разочаровала — зрачки у него были расширены, а взгляд голодный.

Мы изрядно разожгли аппетит. Ноа был настоящим жеребцом, и когда он дотронулся до меня там, я взлетела как ракета. Всё это было ещё таким новым, я только начинала привыкать к постоянному желанию, но мозг уже начинал шептать: а что ещё он умеет, какие горячие трюки прячет под этими татуированными рукавами? Потому что не уверена, что моя вагина выдержит ещё много таких открытий.

Он установил кондиционер в комнате Тесс, но в остальной квартире было далеко не прохладно, особенно после наших обнажённых занятий.

— Ванильное? — с сомнением пробормотала я, вытащив коробку мороженого.

— Внутри есть то, что тебе нравится. Шоколадные кусочки, арахисовое масло, тесто для печенья, крендели — всё вместе, — отозвался он. — Поищи сзади.

Улыбнувшись, я достала коробку Ben & Jerry's. Я любила, чтобы мороженое было набито до отказа всякой вкуснятиной, спасибо большое.

Мы стояли в темноте, в лунном свете, льющемся из большого окна, ели мороженое и смеялись. Вспоминали, как провели насыщенные выходные, и жаловались, как болят руки после таскания листов фанеры. Завтра я поеду в Гринвилл на фургоне склада за нашими курами.

Мы как раз шутили про то, как будем транспортировать тридцать восемь кур, когда он вдруг посерьёзнел.

— Всё в порядке? — спросила я, слегка толкнув его бедром.

Он поставил мороженое на стол и воткнул в него ложку, выражение лица стало напряжённым.

— Мне нужно кое-что сказать.

— Ладно, — пробормотала я, напрягшись.

Сердце сразу ушло в пятки. Он хочет, чтобы я ушла? Мы зашли слишком далеко? Или он собирается всё закончить?

— Мы же в первую очередь друзья. А друзья честны друг с другом, правда?

Я кивнула, сглатывая ком в горле.

Он решительно опустил голову и выдохнул.

— Я влюблялся в тебя понемногу каждый день с тех пор, как вытащил тебя из того туалета в кафе. Ты стала моим лучшим другом. И я не хочу тебя терять.

Я ахнула.

— Я устал врать самому себе. Ты мне не безразлична. Очень. Ты видела меня в самые паршивые моменты, но всё равно остаёшься рядом. Я доверяю тебе как никому. Доверяю тебе свою жизнь. И жизнь своей дочери.

У меня закружилась голова. Я тоже к нему привязалась. Слишком сильно. И это пугало. Эти чувства с каждым днём становились всё больше и неуправляемее. Он же Ноа. Мой сосед. Весельчак, который отжимается во время сериалов. Заботливый отец Тесс, у которого семь разных переносок, потому что он не может отпустить её от себя.

Рисковать было страшно. Я не могла его потерять. Два года я собирала себя по кусочкам. Я не могла прыгнуть в отношения, как в омут. Это было бы безрассудно.

Но между нами была связь. Настоящая. Мы были связаны. Я не могла бороться с этим притяжением.

Я прочистила горло.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Хочу сделать всё правильно. По-настоящему встречаться. Посмотреть, куда это нас приведёт.

У меня перехватило дыхание. Я должна бы радоваться. Я была без ума от него. Но это давило. А вдруг я не справлюсь? А вдруг всё испорчу?

Я застыла. И после мучительного молчания заставила себя быть честной.

— Мне нужно больше времени.

Он распахнул глаза, будто получил пощёчину.

— Я не это имела в виду! — поспешила я объясниться. — Я тоже хочу узнать, куда нас приведёт эта история. Но я вся разбитая. После развода, работы... Я боюсь, что не смогу дать тебе то, что тебе нужно.

Он расслабился, шагнул ближе.

— Тебе не нужно быть кем-то, кроме как Вик — умной, красивой, доброй женщиной, которая живёт этажом ниже и пожалела меня, когда я не мог уложить дочку спать. — Он мягко поцеловал меня в лоб. — Я не знаю, что нас ждёт впереди. Даже не уверен, останемся ли мы с Тесс в Лаввелле надолго. Но я хочу быть с тобой, пока у нас есть эта возможность.

Я кивнула, грудь сжалась. Я так многого хотела. Но заслуживаю ли я это? Заслуживаю ли я мужчину, который стоит передо мной в одних боксёрах и признаётся мне в чувствах?

— Потанцуешь со мной?

У меня сбилось дыхание. Потанцевать?

— Здесь?

Он кивнул.

— Наш танец на свадьбе твоей сестры был натянутым и странным. Мне нужно собрать мысли. А это получается только тогда, когда ты в моих объятиях.

Он протянул мне руку.

Как я могла устоять? Я кивнула.

Он притянул меня к себе одной рукой, а второй — включил музыку на телефоне.