Когда зазвучали первые аккорды, я обвила его шею руками.

— Подожди, — сказала я, отстранившись, чтобы взглянуть на него. — Это ведь...

— Love Is Like a Butterfly? Ага, — подтвердил он. — Лу сказала, что это твоя любимая песня.

— Так и есть. Я всегда обожала Долли. Хотела танцевать под неё на свадьбе. Но Грэм рассмеялся и сказал, что это глупый выбор.

— Тогда для меня честь станцевать под неё с тобой.

Я вздохнула и прижалась к его груди, медленно покачиваясь под музыку. Моё тело слилось с его.

Эти строки врезались мне под кожу. Я слышала их в каждом уязвимом моменте — в подростковом возрасте, в первые одинокие месяцы замужества, после развода. Но сейчас в голосе Долли вместе с болью я слышала и надежду.

Когда песня закончилась, он достал телефон из заднего кармана и включил её снова.

— Ещё раз. Одного раза мало. — Он снова коснулся губами моего лба и задержался там на мгновение.

Моё сердце растаяло. Как же хотелось бы сохранить это чувство в бутылочке и хранить его вечно. Пусть я до конца и не понимала, что именно испытываю, но эти чувства были весомыми. Настоящими.

— Иногда я не знаю, как разрешить себе получать что-то хорошее, — призналась я, прижавшись лбом к его груди. — В детстве я всё время чувствовала, что недостаточно хороша, а моя семья…

Я не договорила.

— Ты заслуживаешь всего самого лучшего, — тихо ответил он. — Мне хочется размазать по стенке каждого, кто когда-либо внушал тебе обратное. Но… — Он аккуратно убрал выбившуюся прядь волос за ухо. — Иногда мне кажется, что убедить тебе нужно именно себя.

Эти слова ударили в самое сердце. Потому что он был прав. Он поднимал занавес с моих комплексов, но справиться с ними — моя задача.

Ноа не заботило, что я всегда собираю волосы в хвост. Ему были безразличны мои большие уши. Он не обращал внимания на то, что я жестикулирую, когда говорю, и иногда так увлекаюсь, что начинаю выкрикивать фразы.

Ему не мешало, что я храплю, когда сплю на спине, или что у меня есть целлюлит на бёдрах.

Рядом с ним я чувствовала себя принятой полностью. Это чувство пьянит. Оно приносит ощущение безопасности… и одновременно страх.

Потому что Ноа больше не был просто другом.

Он был не просто милым папой-одиночкой.

И уж точно не просто моим фальшивым парнем.

Он был мужчиной, в которого я влюблялась. Это было опасно и, возможно, неразумно… но абсолютно неизбежно.

Мы так и стояли, продолжая танцевать под одну и ту же песню, раз за разом, четыре раза подряд. В его объятиях я нашла такое утешение, которого не знала прежде. Я никогда не считала себя человеком, которому необходимы прикосновения и физическая близость. Но сейчас… мы обвились друг вокруг друга и покачивались в такт моей любимой песне. И в этой тишине, без слов, мы будто давали друг другу обещания на всю жизнь.

Виктория

— Я слышала, ты любишь кленовый латте, — сказала я, приклеив на лицо дружелюбную улыбку и протянув бумажный стакан из Кофеинового Лося.

Денис взял его у меня.

— Спасибо, Виктория. Вы такая добрая.

— Я хотела извиниться, — произнесла я, заставляя голос звучать как можно искреннее. Это было самой трудной частью. — Я была... — я прочистила горло, — слишком эмоциональна в той закусочной. Не стоило быть такой резкой. Я понимаю, вы просто хотите помочь.

Когда я вернулась домой, мне захотелось прополоскать рот отбеливателем, так тошно было произносить эти слова. Но по довольной улыбке, медленно расползавшейся по его лицу, это того стоило. Он клюнул. Похоже, убедить его, что я глупая и отчаянно нуждаюсь в деньгах, будет несложно.

Я сама попросила о встрече в их офисе. Нарядилась, надела маску. Я была женщиной с миссией. Если он и правда пытался втянуть меня в схему с отмыванием денег, он об этом пожалеет. Никто не посмеет навредить продовольственному складу. Это слишком важно для слишком многих. Я сделаю всё, чтобы защитить его.

Увы, слишком многие позволяли себе обращаться со мной как с тряпкой. Я слишком долго это терпела. И теперь у меня полно работы, чтобы остановить это. Но в данном случае речь шла не обо мне. Речь шла о нашем сообществе, о самых уязвимых людях: детях, стариках, родителях-одиночках.

Стоя в его офисе, я поняла — прежняя Виктория меня бы сейчас не узнала. Я не думала, что жизнь заведёт меня сюда. Бесплодие, измены Грэма, постоянные упрёки, не только от него, но и от моей семьи, всё это раздавило меня. Я потерялась.

Я вернулась в Лаввелл сначала ради тёти Лу. У неё диагностировали рассеянный склероз, и ей было тяжело. Я взяла отпуск, приехала сюда на неделю, проводила с ней как можно больше времени. Мы гуляли, играли в шахматы, разговаривали.

И пока я гостила, ко мне вернулось чувство... Как сильно я любила это место, как хорошо дышалось в горах.

Я снова почувствовала себя собой. Той, кем всегда хотела быть.

Так что я вернулась домой, завершила развод, уволилась с душераздирающей корпоративной работы, собрала машину и переехала в Мэн.

Лаввелл был не для всех. Жизнь в маленьком городке бывает непростой. Но у меня появилась цель и этого было достаточно. Я с головой ушла в работу на складе, снова почувствовала связь с природой. Город принял меня и загрузил делами. Я познакомилась с Элис и Беккой и всё встало на свои места.

Так что чёрта с два я позволю Хаксли разрушить всё это. С нас хватит. Наш регион и так разрушен опиоидным кризисом. Обещания об экономической помощи редко доходят до реальности в таких местах, как наше. Мы выживали и боролись за всё, что имели. И понемногу начали восстанавливаться.

Люди с готовностью подключились к организации соревнований лесорубов. Теперь это было двухдневное событие с спонсорами, торговыми точками и полицейским сопровождением для регулировки трафика. Этот город умел за себя постоять.

И я тоже стояла за него.

Денис снова уселся за стол. Затем вытащил тонкую синюю флешку из компьютера и положил в нагрудный карман, слегка похлопав по нему.

Меня тут же прошиб озноб. Держать флешку при себе? Там явно было что-то интересное.

— Ну что ж, перейдём к делу. Я человек занятой, но с радостью всё тебе объясню.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не вздёрнулось веко, крепко сжала губы и раскрыла буклет, который он мне вручил, а заодно и блокнот.

— У меня так много вопросов, — с преувеличенным восторгом пробормотала я. — Можешь объяснить страницу три? Там где расписание?

Я дала ему возможность подробно всё разжевать, старательно сдерживая раздражение, когда он критиковал моё управление финансами, график закупок и сокрушался по поводу проводки. Как он вообще успел её осмотреть — загадка. Меня трясло, но я кивая записывала, будто он делится биржевыми инсайдами.

Постучала по подбородку и включила дурочку.

— Может, ваши строители могли бы просто сделать всё бесплатно? Эти счета такие запутанные.

Он посмотрел на меня с сочувственно-снисходительным выражением.

— Понимаю, почему тебе сложно. У нас довольно сложная структура. Основной офис здесь, но мы охватываем множество направлений. Phobos — строительные работы. Alkaios — инвестиции в недвижимость и застройка. Kratos — управление и сбор арендной платы, — с довольной ухмылкой продолжал он, явно наслаждаясь возможностью похвастаться семейным бизнесом. — Ещё есть Deimos и Hyperion — они занимаются менее традиционными направлениями. — Он усмехнулся. — Но тебе об этом думать не нужно.

Я кивнула и аккуратно записала все названия. Паркер будет в восторге.

— Для таких структур, как наша, нормально перегонять деньги между компаниями. Особенно в налоговых целях.

Внутренне я фыркнула, но внешне одарила его ободряющей улыбкой.

— То есть, если кто-то заключает договор с Huxley Construction, то закупка материалов идёт через Phobos, а зарплаты оформляются через Kratos. — Он сложил пальцы на столе. — Всё непросто, но нужно. Для налоговой оптимизации. Хотя, думаю, тебе это сложно понять. А мы ведь действительно хотим тебе помочь.