— Ты напугал меня.

— Прости. Я просто увидел лосёнка и сработало что-то автоматическое. Вся подготовка, весь опыт… в голове стало кристально ясно, я сразу понял, что делать. — Он тяжело вздохнул и сделал глоток воды. — Но я… — Он сжал горло, опустил плечи и отвернулся, глядя на Тесс. — Я не в порядке сегодня.

Я сжала его ладонь.

— Можешь сожалеть, что напугал меня, — сказала я, поднеся его руку к губам. — Но не смей жалеть о том, кем ты являешься. Не стыдись того, что ты умеешь. Ты буквально спасаешь жизни.

Он опустил голову и покачал ею.

— Я не умею…

— Умеешь. — Я посмотрела на Тесс, которая сидела с палочками и ковырялась в земле. — Ты просто потерял в себя веру. Но если сегодняшний день тебе что-то показал, так это то, что ты по-прежнему можешь многое дать этому миру.

Он оглянулся, чтобы проверить, чем занимается его малышка, потом повернулся ко мне и мягко поцеловал.

Я запустила пальцы в его влажные волосы и ответила на поцелуй. Это касание, это ощущение было мне нужно после всего, что случилось.

— Спасибо, — прошептал он у моих губ. — За то, что привела меня сюда. За то, что вытащила меня из собственной головы.

Я бы сделала ради него всё. Ради него и его милой дочурки. До этого момента я сама себе в этом не признавалась, не говоря уже о том, чтобы сказать вслух. Но после всего, что я увидела — я просто должна была сказать ему правду, пусть это и пугало.

Я уже открыла рот, чтобы произнести это, но тут Тесс вдруг встала. Сама.

— Боже мой, — прошептала я, сердце сжалось от счастья.

Ноа резко обернулся, напрягся всем телом.

— Она…

— Идёт? — закончила я за него.

Мы оба замерли, боясь пошевелиться, будто любое движение может спугнуть момент.

Тесс стояла, слегка покачиваясь, будто что-то обдумывая.

И вдруг, между одним морганием и другим, она сделала шаг. Маленький, неуверенный.

Когда она пошатнулась, Ноа вскочил, вытянув руки вперёд, готовый поймать. Но будто почувствовав, что папа сейчас всё испортит, она быстро сделала ещё два шага и бухнулась на попу.

Сияя, она подняла лицо и посмотрела на него.

— Па. Па.

Он подхватил её и закружил, осыпая поцелуями.

— Ты пошла, малышка. Ты пошла.

Он прижал её к груди и посмотрел на меня. В его взгляде плескалась гордость.

А у меня сердце будто лопнуло от переполняющего чувства.

Нельзя было больше отрицать очевидного. Я была безумно влюблена в этого мужчину.

Ноа

Когда я уложил Тесс спать после ванны и ужина, то почувствовал, как во мне поднимается усталость. Мне самому не мешало бы принять душ и немного времени на то, чтобы осмыслить произошедшее.

Когда я увидел того застрявшего в реке лосёнка, во мне что-то щёлкнуло. Всё, что нужно было сделать, всплыло в голове с такой чёткостью, будто я читал пошаговую инструкцию. И я просто сделал это.

Я не рассчитывал, что на берег выйдет огромный бык. Но он… будто был благодарен?

Мне показалось, что это отец лосёнка. Хотя, по логике, телята держатся с матерями. Но Клайв — тот самый, про которого рассказывала Вик, — издавал звуки так, будто был всерьёз обеспокоен судьбой малыша.

Пока я купал Тесс, Вик успела позвонить Марко — хозяину пиццерии, которая ещё даже не открылась. После того вечера, когда Бекка притащила нам пробную пиццу, они с Вик подружились, и теперь мы периодически получали «тестовые партии». Вик расхваливала тесто и печь, которую он установил в новом помещении. Вуаля — ужин у нас был.

Когда я уезжал из Калифорнии, я не имел ни малейшего представления, что меня ждёт. Но в самых смелых мечтах мне и в голову не приходила женщина вроде Вик. Та, что перевернёт мою жизнь с ног на голову.

— Ты был невероятен сегодня, герой, — сказала она, вытирая со щеки каплю соуса.

Я хотел отмахнуться от комплимента, но знал, что она этого не допустит. Поэтому просто кивнул.

— Я рядом, если захочешь поговорить. Я хочу помочь, — в её глазах было так много искренности, что это резануло по живому.

Я бесконечно прокручивал в голове тот день, случившийся год назад. Меньше всего на свете мне хотелось обсуждать его. Но, чёрт возьми, я хотел быть ближе к Вик. Хотел делиться с ней жизнью. И если она должна знать, кто я есть, то она должна знать и, что случилось с родителями Тесс.

Как я могу надеяться на то, что она будет чувствовать ко мне то же, что я чувствую к ней, если я не буду честен до конца?

Я сглотнул и выдавил из себя.

— Джек и Эмили были моими лучшими друзьями. — Я отложил кусок пиццы и вытер руки. — Мы с Джеком вместе проходили подготовку, потом работали в одном отряде. Они с Эмили были вместе целую вечность. Мы втроём жили в Тахо, в облезлом старом доме над прачечной.

Она придвинулась ближе, прижалась ко мне.

— Когда они узнали, что Эмили беременна, купили небольшой дом за городом, ближе к национальному парку. Джек всегда мечтал о детях, а Эмили как раз получила повышение в больнице. Они строили ту жизнь, о которой всегда мечтали.

Комок в горле мешал говорить. Эмоции накрыли с головой.

Она сжала мою руку, молча поддерживая.

— Мы были неразлучны. Все праздники отмечали вместе. В день, когда они поженились, я стоял рядом с ними в суде. А потом мы пошли в наше любимое захудалое кафе и ели лучшие в мире бургеры. Эмили постоянно хотела бургеры во время беременности. Именно тогда они и попросили меня стать опекуном их ребёнка, если вдруг что-то случится.

Я закрыл глаза. Я до сих пор слышал музыку из проигрывателя в том баре.

— Сначала я пытался отказаться. Я не годился на роль отца. Но они настояли. В нашей работе так бывает — мы всегда на передовой, и нужно быть готовыми. Завещания, доверенности, страховки… Мы тогда шутили об этом, но Эмили, как медик, знала, что может произойти.

— У них не было других родственников?

— У Эмили мать умерла пару лет назад. А Джек вырос в жуткой семье, полной насилия. Он не хотел, чтобы его дочь когда-нибудь попала туда. И да, я согласился. Подумал, что ничего ведь не случится. А если и случится, разве можно отказать?

Я сделал глоток воды, прочистил горло.

— Мы посмеялись, чокнулись. Я подписал бумаги у адвоката, с которым работали почти все пожарные в округе. Это было за неделю до рождения Тесс.

Глаза защипало от воспоминаний. Помню, как Джек обнял меня после этого, поблагодарил с такой искренностью, что мне стало неловко. Мне казалось, что это всего лишь пара подписей. Но для него это было куда больше.

Вик прижалась ко мне щекой к груди.

— Что случилось на том пожаре?

— Я всё испортил. — Сердце забилось сильнее, пальцы дрожали. — Обычно нас отправляли на выезды, но этот пожар был рядом с домом. Под Тахо. Джек был в отпуске по уходу за ребёнком и должен был остаться дома.

Я запустил пальцы в её волосы, только это помогало мне немного успокоиться.

— Я был назначен командиром западной линии. Поначалу всё было под контролем. Но к концу дня пламя усилилось. Джек мог остаться дома… — ком в горле подступил снова, — …но он не смог. Это был наш дом, наш лес, наш город. Он не мог сидеть сложа руки.

Я провёл языком по внутренней стороне зубов, подбирая слова. Я не произносил это вслух уже почти год.

Он был на восточной стороне, проводил анализ и убирал потенциальные очаги возгорания. План заключался в том, чтобы укрепить огнезащиту и не дать пламени добраться до центра города. Тахо-Сити — небольшой городок, но окрестности озера густо заселены. Мы рассчитали скорость и направление ветра, рельеф местности и плотность горючих материалов. Но... — я сглотнул, стараясь избавиться от кома в горле. — Но огонь изменил направление. Лавровые деревья вспыхивают моментально. Загорелась целая роща, и пожар пошёл дальше на юг, чем мы ожидали. Мы отдали приказ об эвакуации, но когда я понял, что пламя движется к дому Джека и Эмили, было уже слишком поздно. Местность там — как спичечный короб.