Вик ахнула и вцепилась в мой футболку.

— Мы отправили туда бригаду, а потом я сам вскочил в машину и поехал, паникуя и теряя контроль. Когда мы приехали накануне, прогнозировали движение пожара на север.

Сердце колотилось так сильно, что я чувствовал удары даже в пальцах ног, а в ушах шумела кровь. Меня бросило в холодный пот, язык казался слишком большим для рта.

— Эмили пыталась уехать, но дорогу перекрыли поваленные деревья. Тогда она пошла к главной трассе пешком, с Тесс на руках. Она надела на малышку респиратор и закрепила его на крошечном личике при помощи изоленты. Но у неё была только одна маска. Когда мы их нашли, она уже еле держалась на ногах. Я вообще не понимаю, как она не упала. Она задыхалась и кашляла всю дорогу до больницы.

На меня накатила волна горя. Образы друга сменяли друг друга в голове. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и выпрямился. Я уже так далеко зашёл. Надо закончить.

— Но её лёгкие пострадали слишком сильно. — На этот раз я не смог сдержать рыдание. Казалось, я снова оказался в тот самый день. Снова сижу рядом с Эмили, подключённой к аппарату ИВЛ, с Тесс на руках, и молюсь, чтобы она выжила.

Я дрожал, охваченный страхом и болью.

Вик села и обняла меня, крепко прижав к себе. Она молчала. Просто была рядом. Это всё было так чертовски несправедливо. Я прожил с этим целый грёбаный год, но до сих пор не мог смириться. Всё ещё казалось, будто это страшный сон, из которого я вот-вот проснусь.

— Это моя вина. — Сердце с треском разломилось пополам, когда я наконец произнёс то, что мучило меня больше всего.

Она напряглась, но не отпустила меня.

— Нет, не твоя. Ты просто делал свою работу. Ты сам столько раз говорил, насколько непредсказуем огонь, как мало мы можем с ним поделать.

Но это была моя вина. Это должен был быть я. Я жил, зная, что всё может закончиться в любую минуту. Моя семья справилась бы с потерей.

А вместо этого этот беззащитный, идеальный младенец остался сиротой.

— Что случилось с Джеком?

— Он попытался вернуться домой, чтобы их забрать. Но его отрезало огненным фронтом. — Я запнулся. — Чёрт... — Я уткнулся лицом в шею Вик. — Я только надеюсь, что он знал. Что он знал, как сильно я старался уберечь их.

Я больше не мог сдерживаться. Вся боль, сожаление и вина, что копились во мне целый год, вырвались наружу. Вкупе с сегодняшним выбросом адреналина и радостью это сломало меня окончательно.

Вик держала меня, положив голову мне на грудь, пока я плакал. Слёзы капали ей прямо в волосы, но ей было всё равно. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Такой поддержки, которая не давала развалиться на части, когда сам уже больше не мог держаться.

— Пойдём спать, — мягко сказала она, когда мы уже почти час сидели, обнявшись.

Мы переоделись в тишине, почистили зубы. Мне не нравилось, что ей придётся спать со мной на узкой односпальной кровати, но она, похоже, не возражала.

В темноте она прижалась ко мне, обняв крепко, уткнувшись носом в мою шею.

— Ты пока не готов это услышать, но когда-нибудь будешь. Поэтому я буду повторять это столько раз, сколько потребуется, пока ты не поверишь.

Она глубоко вдохнула и выдохнула, её тёплое дыхание щекотало мне кожу у ключицы.

— Это не твоя вина. Это была бессмысленная трагедия. И точка. Ты ни в чём не виноват. Ты всё сделал правильно.

Она сжала мою руку.

— Ты делаешь ровно то, о чём они тебя просили. Они знали, что если им придётся оставить Тесс, ты будешь тем, кто даст ей любовь. Самый лучший человек, которого они знали. Они доверили тебе самое ценное, что у них было.

У меня заслезились глаза. Я был слишком вымотан, чтобы сдерживать слёзы, и просто позволил им течь.

— Они живы через неё. Она — их продолжение. Я обещаю тебе, они видят, как ты ей предан. И благодаря этому — они в покое.

Она не смотрела на меня, но положила ладонь мне на щеку и вытерла слезу большим пальцем.

— Поэтому, пожалуйста. Прекрати винить себя. Перестань себя наказывать. Потому что эта девочка нуждается в тебе. В тебе настоящем. И она этого заслуживает.

Виктория

Руки дрожали, пока я шла к офису Huxley Construction. Сегодня я должна была подписать контракт. Нужно было придумать убедительную отговорку, почему не могу этого сделать. И ещё, выудить из Дениса побольше информации.

Но как?

Я всё обсудила с Паркер, передала ей копии презентации и контрактов. Она рассмеялась, глядя на его таблицы. По её словам, это классический пример отмывания денег.

Похоже, он действительно считал, что я настолько тупая.

— Или он просто круглый идиот, — заметила Паркер.

И, скорее всего, она была права. Как бы то ни было, ей нужно было больше времени, а я не могла подписывать бумаги и одновременно выводить Дениса из себя.

У меня не было плана, не было стратегии. Только нарастающая ненависть к этому человеку и ко всему, что он собой представляет. Я хотела защитить Ноа, Тесс и весь наш город. Речь уже шла не только обо мне. Это был мой дом, мои люди и необходимость поступить правильно.

Так что я пришла. Находиться рядом с ним было мерзко, но я оказалась в уникальной позиции, и потому была готова бороться, чтобы его прижать.

— Виктория, — поприветствовал меня Чарльз, выходя из офиса, когда я подошла к двери. Он был безупречно одет, как будто собирался не на встречу, а на гольф в загородный клуб. — Боюсь, мне нужно срочно на совещание. Денис говорил, что вы сегодня подписываете контракт.

Я одарила его безмятежной улыбкой.

— Очень рада с вами работать, — сказала я, не подтвердив и не опровергнув его слова.

— Прекрасно. Мы о вас позаботимся, — сказал он и ушёл.

Минут через пять меня провели в кабинет Дениса. Он сидел за столом с открытым ноутбуком. В боковом порту — флешка. Если бы только я могла её достать... В ней, вероятно, хранилась вся информация, необходимая, чтобы покончить с этим делом и отправить семейку Хаксли за решётку. Но я ведь не шпионка. Даже не особо ловкая.

Но у меня была цель. Люди, которых я хотела защитить. Я что-нибудь придумаю.

— Готова подписывать? Я могу позвать нотариуса.

— Пока нет, — уклончиво ответила я, ставя стаканчик кофе на край стола. — У меня есть ещё пара вопросов, и ты же знаешь тётю Лу, ей обязательно нужно присутствовать при этом «историческом моменте».

Я изобразила в воздухе кавычки и закатила глаза, делая вид, что считаю всё это глупостью. На самом деле Лу вообще ничего не знала. Она бы приложила меня тростью, если бы узнала, что я ввязалась в нечто незаконное. Она терпеть не могла Чарльза Хаксли.

Лицо Дениса вытянулось.

— У нас нет времени на задержки, Виктория.

Я сглотнула и лихорадочно пыталась придумать, как его успокоить.

— Я знаю. Но для неё продуктовая лавка — дело всей жизни. Обещаю, я приведу её в течение недели, и мы всё подпишем.

Он посмотрел на меня с явным раздражением. Чёрт.

Сердце забилось чаще, ладони вспотели. И тут меня осенило.

— У меня, кстати, есть вопрос по этому пункту, — сказала я, развернув договор на столе и наклонившись, чтобы указать на текст.

Как я и ожидала, этот слизняк уставился на мою грудь, задержав взгляд чуть дольше, чем прилично, прежде чем поднялся, чтобы взглянуть, на что я указываю.

Когда он приблизился, я подняла руку, якобы показывая строку в документе, и нарочно задела бумажный стакан с кофе.

— Это стандартная проце... Блядь! — заорал он, когда горячий кофе разлился по столу и окатил бумаги.

— Ой, нет! Прости, пожалуйста.

Он в панике схватил телефон, чтобы спасти его от влаги, потом поднял с полки дорогие часы. Бормоча что-то про бумажные полотенца, выбежал из кабинета.

Я воспользовалась моментом. Стала переставлять бумаги, изображая уборку. Сложила те, что не пострадали, и положила их поверх ноутбука. Одним движением вытащила флешку и сунула в чашечку бюстгальтера.