Джуд покачал головой.

— Даже ездить туда нельзя. Я понимаю что летучие мыши важны. Они съедают свой вес в комарах каждый день.

Это впечатляло. Учитывая, сколько комаров в Мэне, сохранить этих мышей точно стоило.

— Но они как лотерея. Пока не узнаем, где именно они поселились, никаких чётких планов строить нельзя. А когда становится понятно, начинается гонка: какие дороги использовать, как быть максимально продуктивными и не выйти за рамки.

— Между мышами, ФБР и расследованием Паркер я начинаю понимать, почему тебя тянет уехать. Гас же устроился на Западе в прошлом году. Он уже был готов начать сначала до того, как вернулась Хлоя. Может, и мне пора двигаться дальше.

— Куда?

— В Орегон.

Я провёл там много времени. Красивые горы, реки, леса. Джуду бы понравилось. По сути, тот же Мэн, только на побережье Тихого океана.

Я кивнул. Никто не понимал тягу сорваться с места и уехать подальше так хорошо, как я.

— Но пока я застрял здесь. Хотя бы до тех пор, пока мы не сдвинемся с места в расследовании.

Он начал рассказывать о череде, казалось бы, несвязанных между собой происшествий: пожар в мастерской, мелкие кражи и взломы в течение года, вандализм, исчезновение финансовых отчётов и жестокое нападение.

— То, что случилось с Коулом — это тоже связано? — у меня закружилась голова, в животе зашевелилась тошнота. Моя семья переживала всё это время ад, а я был за тысячи километров и даже не подозревал.

То, что Коула подставили, было уже само по себе жутко, но как это связано с лесозаготовкой, наркотиками и преступной деятельностью отца?

— Связано напрямую. ФБР всё ещё расследует, — он свистнул Рипли, когда та забежала слишком далеко вперёд. — Коул копался в делах мэрии, наткнулся на связи между Хаксли и сомнительными корпорациями. Он застал шефа полиции на строительной площадке в пургу с Денисом Хаксли и заметил на нём одни из отцовских часов. И всё — сразу стал мишенью.

— Денис Хаксли? — у меня сжался желудок.

Вик с ними работала. Она уже не раз жаловалась, какие они сложные, как заставляют её прыгать через обручи.

— Да, и его отец тоже. Они богаты, у них куча связей. Умеют заметать следы, но точно замешаны во всякой грязи. Мы пока не сложили всю картину, но Паркер — отличный следователь. Она рвёт себя на части, а федералам особо не горит выяснять правду.

Я фыркнул.

— Ещё бы. Он же был губернатором.

— Вице-губернатором, — поправил Джуд. Он щёлкнул пальцами, и Рипли тут же вернулась к нему. — Но суть та же.

— Мне нужно поговорить с Вик. Хаксли кормят её обещаниями пожертвований, а сами ведут себя уклончиво. И ещё они просили у неё кучу информации о продовольственном складе.

Джуд резко остановился. И Рипли, как по команде, замерла рядом. Это было почти жутко.

— Ей нужно поговорить с Паркер, — его голос стал серьёзным, а синие глаза потемнели. — Мы пока не всё знаем, но там явно что-то мутное.

Меня затошнило. Вик, которая хотела накормить весь мир, чьё сердце было таким большим, что едва умещалось в груди, могла быть связана с преступниками?

— Они не опасны, — сказал Джуд, уловив мой страх так, как только близнец может уловить. — По крайней мере, насколько нам известно. Паркер копает уже несколько месяцев, но вопросов всё ещё больше, чем ответов.

Я кивнул. Я знал об участии отца в наркоторговле лишь по верхам, но было ясно, что всё это шло гораздо дальше его преступлений. Его посадили, но кто-то продолжал его дело.

Новая волна вины накрыла меня.

— Я понятия не имел. Прости. Я был…

Джуд хлопнул меня по плечу.

— У тебя были свои дела. И это нормально. Мы слишком долго жили в тени отца. Всем нам пришлось искать выход, и у каждого он был свой.

Я кивнул, но всё равно чувствовал себя дерьмово. Моя семья проходила через ад, а я жил для себя и только для себя.

— Зато теперь ты здесь, — сказал он. — И привёз с собой лучший подарок. — Он посмотрел на спящую Тесс, которая обнимала дурацкого плюшевого Олафа. — Мы справимся.

Я снова кивнул.

— Но держи Вик подальше от Хаксли.

Виктория

— Я не хотела никому навредить. Честно. Я просто пыталась найти новых спонсоров, — я оглядела официального вида конференц-зал и почувствовала себя так, будто меня вызвали к директору.

Паркер Ганьон стояла во главе стола. Она была полна противоречий: спортивная фигура, волосы стянуты в тугой хвост, но энергия, исходящая от неё, была сугубо деловой. Её прошлое в правоохранительных органах не требовало объяснений — это чувствовалось в осанке, в стойке, в ручке, заправленной за ухо. Это была не та женщина, с которой можно играть.

Я пригладила волосы, стараясь выглядеть собранной.

— Вы не в беде, — её выражение лица смягчилось, когда она посмотрела на всех присутствующих.

Рядом со мной сидел Ноа. Его брат Гас тоже был здесь, вместе со своей девушкой Хлоей, которая теперь владела лесозаготовительной компанией. Я знала их не особенно близко, но они были достаточно приветливы.

— Мы копаем под это дело уже почти год. У нас собралось немало кусочков — обрывков информации, теорий, странных совпадений, — начала Паркер. — Связи между ними тонкие, но большинство нитей ведут к Чарльзу Хаксли и его корпоративным активам.

Она снова повернулась ко мне, подняв брови в ожидании.

Я вдохнула поглубже и начала. Рассказала всё, что знала, надеясь, что хоть чем-то смогу помочь продвинуть расследование вперёд — ради того, чтобы семья Эберт наконец могла спокойно выдохнуть. За месяцы общения с Хаксли у меня накопилось немало наблюдений.

— Я обращалась к ним так же, как к любому потенциальному корпоративному партнёру. Предлагала участие в благотворительности, возможность оформить регулярные пожертвования и всё в таком духе. Большинству интересны хотя бы налоговые льготы, — я открутила крышку бутылки с водой, которую передо мной поставил Гас, и сделала глоток. — Они вели себя так, будто заинтересованы. Если бы они действительно согласились, это могло бы стать поворотным моментом для нашего склада.

Живот скрутило от воспоминания, насколько я тогда была полна надежд. И насколько наивна.

— Обычно я предоставляю информационный буклет с финансовой сводкой, но им этого было мало. Они запросили документы и данные, которые не имели отношения к их праву делать пожертвования или получать вычеты. Потом Денис попросил осмотреть помещение. Я разрешила — он ведь в строительстве. — Я пожала плечами. Он делал фотографии, задавал миллион вопросов. — В прошлом году мы провели серьёзную реконструкцию. Оуэн нам помог.

— Они предлагали вам что-то? — уточнила Паркер. — Давали?

— Да, — я скривилась, вспоминая тот злополучный разговор. — Денис принёс смету. Там речь шла в основном о строительных работах. Бесконечные проекты с безумными суммами. — Я вздрогнула, вспомнив, как он хотел, чтобы мы закрыли всё здание и гараж на переоборудование электрики.

— Строительные работы? И были конкретные суммы?

— Диапазоны, да, — я закрыла глаза, стараясь вспомнить тот документ, к которому давно не возвращалась. — И расписание в привязке к их «пожертвованиям».

— То есть они не собирались делать это в качестве благотворительности? Или хотя бы бесплатно?

Я покачала головой.

— Это было странно. Он вёл себя снисходительно и хамовато, и я просто хотела оттуда сбежать. Простите, — добавила я, чувствуя себя ужасно. — Надо было задавать больше вопросов.

Ноа сжал мою руку.

— Не извиняйся.

Я с трудом сглотнула, ком в горле мешал говорить.

— Всё было как-то… неправильно. Цифры не сходились. Сама схема казалась подозрительной. Я всего пару лет в некоммерческом секторе, мне ещё учиться и учиться, но даже мне показалось, что это не норма.

Паркер кивнула, делая пометки.

— Да. Судя по моим данным, не удивлюсь, если они пытались использовать продовольственный склад для отмывания денег.